Ольга, раскинувшись на диване, с презрением смотрела на любовника. Где были её глаза, когда она впервые легла в постель с этим ничтожеством? Почему женский инстинкт не подсказал ей, с кем она решила связать свою жизнь? Разве сейчас мало на рынке любви сильных и надёжных партнёров?
Жаль, нельзя жить заново!…
Для разнообразия решено не лететь к выбранному месту отдыха — ехать на поезде. Во первых, слишком часто самолёты падают с неба на землю. Во вторых, удобное купе на двоих, с туалетом и мягкими диванами. смена впечатлений — всё это должно успокоить нервную систему.
Выехали на вокзал за час до отправления экспресса. Один джип — впереди «мерина», второй — позади. Оба забиты настороженными телохранителями. Шмидт проявляет чудеса настороженности. Четыре парня поедут вместе с ними, займут соседние купе. Остальные, после отправления поезда, возвратятся домой для охраны Вани. Его безопасность гарантирована.
Когда отдыхающие подошли к стойке таможенного досмотра, неожиданно запел мобильник.
— Мама, только что звонил отец, — в голосе мальчишки звучит радость. — Спросил, как я живу, как учусь…
Вот он, очередной трюк Сашки под куполом цирка, раздражённо подумала Ольга. Значит, его не убили и не похитили — спрятался в какую-то нору и выжидает.
Откуда звонил?
— Не знаю… Кажется, издалека — плохо было слышно…
Ничего не просил передать мне?
Мальчишка помолчал. Его буквально распирало торжество. Папа не забыл о нём, пообещал приехать и привезти сыну гостинцы.
— Всего три слова. Всё отдам сыну. Так он велел тебе передать. Только одному сыну… Мама, что он хотел этим сказать, а?
Ольга не ответила — выключила мобильник. Сын, наверняка, знает, что хотел сказать отец. Возможно они и раньше, до исчезновения Белова, перезванивались? Тогда понятна и изменившееся отношение мальчика к дяде Вите, которого он раньше обожал. И непонятная сухость к матери. Вчера, когда она попыталась приласкать сына, тот вырвался из её объятий и убежал играть с соседскими сорванцами.
Конечно, мальчик всё понял, он просто притворяется. Такой же хитрый, как и его любимый папаша. Ничего страшного, она — юридический опекун малолетнего сына, всё завещанное ему отцом становится её собственностью.
Ольга не могла не понимать вей мерзости своих рассуждений, но отрешиться от них — невозможно. Бизнес засосал её, как трясина засасывает неосторожного путника. Жажда наживы и власти стали обыденностью, с которой не поборешься.
— Митя, мне расхотелось ехать на Балатон. Отдохнём дома. Как вчера, — многозначительно провела она рукой по его колену. Бесстыдно пояснила, — Секс успокаивает лучше лечебной воды и других процедур, Вот мы и займёмся неординарным лечением. И полезно, и приятно.
Как обычно, не спросила: согласен или не согласен сожитель с её намерениями. Он обязан согласиться! Потому что её гражданский супруг — обычный, бесправный чиновник, которому повезло — забрался в постель хозяйки.
Глядя на оживлённые улицы Москвы, на поток автотранспорта, она сейчас думала не о Шмидте и даже не о сыне. Перед ней стоял улыбающийся Белов, первая её настоящая любовь. Первая и последняя…
Свободный, до революции носящий имя внебрачного царя Алексея, трудно назвать городом. В центре — двухэтажное здание Дома офицеров, такое же — бывшего горкома партии, рубленная, полутора этажная «изба» — почта и телеграф. Все остальные улицы и переулки застроены одноэтажными домишками, спрятанными за разросшимися фруктовыми деревьями. Какая-то помесь города и деревни.
Дед Афоня с внучкой отправились в Золотопродснаб, организацию обеспечивающую прииски, заодно таёжные посёлки и заимки, продуктами питания одеждой и обувью. Поскольку, Афанасий Никитич был главой поселковой администрации, у него накопилось множество вопросов, требующих скорейшего разрешения.
Договорившись о месте и времени встречи, Белов в сопровождении Феди, Витька и Ватсона отправились любоваться городскими достопримечательностями. Богомольный философ хотел посетить местный собор, поставить свечки во здравие больного Петровича и на помин безвинно убиенной страдалицы Лены. Док решил заглянуть в аптеку, пополнить «похудевший» баул необходимыми лекарствами. Злой шёл с друзьями без какой-нибудь цели — при необходимости защитить их от местных бандитов.
Белов зашёл на почту, ему неожиданно захотелось поговорить с Ольгой. Ответить на заданные вопросы, сообщить о принятом решении — передать всё своё богатство сыну. Только ему одному!
Заказал разговор, попросил телефонистку ни в коем случае не говорить абоненту откуда ему звонят.
— Секрет? — кокетливо спросила немолодая женщина, принимая заполненный бланк и деньги. — Боитесь — любимая жёнушка прилетит для расправы с неверным супругом?
— Не отгадали, — доброжелательно рассмеялся Саша. — Наоборот, хочу проверить её верность. — Ради Бога, сделайте по срочному, экстренному. Как это у вас называется, молния, что ли. Или — аллюр два креста? Опаздываю на самолёт. Постарайтесь, очень прошу…
Телефонистка постаралась — Москву дали через пятнадцать минут. Для захолустья — невероятная скорость. Помня о необычной просьбе заказчика, она ни словом не обмолвилась о Свободном, больше того, уговорила своих коллег держать это в тайне. Пришлось упомянуть Благовещенск, без этого не обойтись…
После короткой беседы с Ваней, Белов вышел к терпеливо ожидающим его ребятам каким-то обновлённым, улыбчивым. Погладил Дока по лысине, по мальчишески толкнул в бок философа, обнял Витька.
— Ну, что, казаки-разбойники, калики перехожие, куда путь держим?
— В церковь, — смущённо попросил Федя.
В аптеку! — потребовал Ватсон.
— В аэропорт! — заявил Злой, подозрительно глядя на группу стриженых амбалов с наколками. — И — поскорей. Вдруг опоздаем, и самолёт улетит без нас…
Не опоздали. Мало того, пришлось полчаса ожидать рядом с приземистым бараком — временным, как объяснили служащие аэропорта, пристанищем авиаторов. Неподалёку от барака стоял солидных размеров вертолёт, готовый к вылету по маршруту Свободный — Первомайский.
Безверов с внучкой приехали на такси минут за пятнадцать до вылета. Дед Афоня был чем-то огорчён и обижен. То и дело терзал свою пышную бороду, что-то бормотал непонятное. Впрочем, некоторые бессвязные фразы Белову удалось распознать.
— Сызнова сцепились нехристи с бандюгами… Прольётся кровушка… Как утихомиришь, ежели — с автоматами да пистолями… Милиция, кол ей в задницу, руками разводит… А я что могу исделать?
Ярослава отвела Сашу в сторону, шепотом, таясь от разгневанного деда, рассказала о новостях, услышанных в Золотопродснабе. Приисковое население Первомайского состояло из двух групп или — слоёв. Сосланные при Сталине кавказцы мирно соседствовали с недавно приехавшими братками, которых приманил запах больших денег. Между этими двумя группами болталась немногочисленная третья — настоящие старатели, работящие и честные.
По началу кавказцы и братки жили мирно. Они не дружили, но и не воевали. Сами, естественно, не работали — на них трудилась третья «прослойка». Обдирали старателей с умом — не до конца, оставляли на пропитание и скудную одёжку. Чтобы не померли, но и не особо жирели.
Кавказцы объявили о создании компании закрытого типа под непонятным названием «Ингушзолото», братки, в противовес им, создали такую же подпольную фирму «Золотник». Обе группировки с опаской, завистью и, конечно — с ненавистью следили друг за другом. Иногда происходили стычки — золото всегда пахнет кровью. Поселковой администрации удавалось утихомиривать драчунов.
Недавно в поселке появились незнакомые люди. Какой-то Омар принялся разжигать страсти, натравливать соплеменников на братков. В свою очередь, главарь бандитов по кличке Базан создал боевой отряд, вооружённый охотничьими ружьями. Обе стороны активно готовятся к неминуемому сражению.
Закончив рассказ, Ярослава с детской надеждой поглядела на «богатыря», который должен… нет, не должен — обязан… погасить разгорающийся пожар.
Вот это влип! Если тройка «нехристей», напавшая на девушку, из этой компании, положение не только безвыходное, но и смертельно опасное. Ведь Омар узнал его, он обязательно предупредит своих подельников — берегитесь, мол, появился непотопляемый Белов, которого необходимо замочить. Пока он не замочил «Ингушзолота».
Придётся, насколько это возможно, изменить внешность — перекраситься с жгучего брюнета, приклеить лохматые, как у деда Афони, брови, прихрамывать на подобии Витька…
Саша растерянно посмотрел на девушку и старика, перевёл взгляд на трёх парней, которых он позвал за собой, обещая медовые воды и кисельные берега. Похоже, рухнула его надежда избавиться от криминала, зажить честно, без крови и страданий. Снова предстоит кровавая схватка…
Однажды он увлёкся не только кельтами, но и высказываниями Карла фон Клаузевица — прусского генерала и историка. В трудах пруссака было много непонятного, но отдельные строчки напоминали предвидение оракула. Будто автор неведомыми путями проник в наше время и подсмотрел все его беды. Мало того, посоветовал, как поступить, что сделать?
Как он выразился? Дай Бог, память…
Память не подвела — она высветила на экране подсознания строчки из последней книги прусского историка.
«…когда события развиваются с головокружительной быстротой, опыт не играет роли, а правила и принципы игры меняются на ходу…».
В принципе всё правильно, кроме отрицания опыта. Врёшь, пруссак, я накачан опытом, как воздушный шар — воздухом, с мальчишеской гордостью подумал Саша, Будто поощрительно погладил себя по голове. Соответственно, всегда готов дать отпор неважно кому: браткам или кавказцам.
И всё же, как поступить?
Отказаться от поездки в Первомайский и свалить на Сахалин или Камчатку? Но это — примитивная трусость, признание в бессилии. И перед кем — перед девушкой, которая постепенно входит в его новую жизнь! Ни за что! Ничего не поделаешь, придётся ехать в посёлок, вместе с дедом Афоней и его немногочисленными друзьями пытаться погасить зловещее пламя.