Но слух, который подводил, все-таки иногда доносил до мерцающего сознания отдельные фразы. Те, которые произносились на повышенных тонах где-то совсем близко к кокону.
– Зачем?! Зачем тебе это? Разве ты еще мало сделала? Сколько можно?
– Не кричи!
– Имею право! Ты рушишь мою жизнь, понимаешь? У меня уже нет жизни, а тебе нужно еще и эти осколки раздробить!
– Жизни у тебя никогда и не было. Я пытаюсь тебе ее создать.
Когда они говорили спокойней, он уже не различал отдельные слова. Поэтому следить за разговором в целом не получалось. Да он и не пытался. Даже когда было слышно, слушал только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от собственной беспомощности.
– Не смей так поступать со мной! С ним!
– Не повышай на меня голос!
– Он этого не заслужил!
– Что ты вообще можешь знать?!
Два голоса. Только два. Он ждал, что к ним вот-вот присоединится кто-то еще, ведь они так орут, что и мертвого разбудят. Но не того, кто пойман в кокон, – ему уже ничто не поможет. Он отвлеченно подумал о том, что голоса женские.
Но это неважно.
– Ему нужна помощь!
– Не сдохнет.
– Посмотри, он весь в крови!
– Я в этом побольше твоего понимаю, поэтому рот закрой!
В голове тоже будто стекловата была. Ну, или паутина. Вязкая, липкая, вездесущая. Она останавливала мысли и даже память, не давая доступа к собственному имени и пониманию того, что здесь происходит.
Он не пытался пробиться сквозь завесу. Он просто ждал, инстинктивно понимая, что рано или поздно это состояние пройдет само. Или пройдет он.
– Так нельзя, это просто… просто не по-человечески!
– Что ты вообще несешь?! Никто в реальном мире такими категориями не судит, дура! Помоги мне давай!
– Я не буду в этом участвовать!
– Тебя никто и не спрашивает! Так надо!
– Я не буду!
Но это утверждение оказалось наивным, потому что вскоре его вместе с коконом подняли и понесли куда-то. На серую пелену перед глазами это никак не повлияло.
– Он жив вообще? Он нас видит?
– Нет. Заткнись и неси!
Они уже не кричали, но слова все равно были различимы. Конечно, ведь они приблизились, чтобы нести его! Но не только поэтому. Он чувствовал, что инстинкты не подвели, кокон исчезает сам собой. Скоро вернется все: и прошлое, и имя, и понимание того, что нужно делать.
Главное, чтобы это не произошло слишком поздно, когда уже никто не поможет. Об этом инстинкты тоже предупреждали.
Но, когда ты в коконе, дергаться бесполезно. И те, кто был рядом с ним, это знали.
Глава 12
Зная Еву не первый год, они не могли не сомневаться. А вот Щербаков от всяких сомнений был свободен:
– Я вам говорю, что все сделано напрямую! При чем тут Лилия Жалевская? Эта тетка вообще не игрок, она была приставкой к мужу, а после его смерти не высовывается. Это стандартное бизнес-похищение!
Спорить с ним в данном случае было трудно, потому что требование выкупа уже поступило. Звонок раздался поздно вечером, и говорил мужской голос, который явно не мог принадлежать Лилии! И поначалу вроде бы все сходилось, казалось, что чудесная интуиция Евы опять сработала.
А потом последовало расхождение с ее версией, причем принципиальное. Звонивший не просил ни все три бриллианта «Зодиака», ни даже один из них. Он назначил цену – пятьсот тысяч долларов. Заоблачная в обывательском смысле сумма, да еще и наличными; значит, будет целая сумка денег.
Совсем как в кино! Передача выкупа, заложник… Бриллианты не упоминаются, Жалевская не в игре. Да и зачем ей это? После смерти мужа она стала единоличной наследницей его немаленького состояния. Ей эти пятьсот тысяч жизненно не нужны, она сама столько же заплатить может без особого труда и вреда семейному бюджету!
Да и не стала бы она проворачивать такую сложную схему с участием своей дочери ради простого денежного вознаграждения. Похоже, это все-таки совпадение, не имеющее к исчезновению Максима никакого отношения.
– У вас ведь сейчас есть серьезные конкуренты? – допытывался Щербаков. – Те, кто как раз заинтересован в исчезновении Максима Лисицына?
– Конкурентов хватает всегда, – признал Марк. – Ну и что с того?
– А то, что это, может быть, даже не похищение, а способ убрать Максима! Я не хочу вас расстраивать, но это очень вероятный вариант. Вся заварушка с похищением организована только для того, чтобы отвести подозрение от самого вероятного убийцы.
– Типун тебе на язык, – поежилась Вика. – На десять лет! С Максимом все в порядке!
– Может быть, и в порядке, – тут же сменил тактику банкир, хотя чувствовалось, что в такой расклад он не очень-то верит. – Мы можем иметь дело с профессиональными похитителями. Разумно небольшая сумма выкупа, которую мы можем быстро собрать, доказывает это. Поэтому нужно отслеживать того, кто сделал звонок!
Звучало это правильно и даже грамотно, и в то же время – глупо. Щербаков прекрасно знал, что они уже попытались отследить все, что смогли. Звонили с мобильного телефона, который тут же отключили. Звонивший находился в городском парке, а там никаких камер наблюдения нет. Этот человек не хотел, чтобы его нашли, и сделал все возможное для обеспечения своей безопасности.
Но он будет звонить снова. Он назвал лишь сумму выкупа, ни о дате, ни о месте пока не говорил вообще. Им только и остается, что ждать! А это тяжело. Потому что с момента первого звонка прошли почти сутки, и все это время от Максима не было вестей.
Беспокоились все, но Марк чувствовал двойную вину. Если бы он тогда поговорил с парнем, выслушал, помог, может, сейчас все было бы по-другому!
А еще он не знал, кому верить. Чувствовалось, что Вадим и Даниил склонны согласиться с Щербаковым, сосредоточиться на похищении, не связывать его с попытками украсть «Зодиак». Максим, несмотря на юный возраст, – влиятельный бизнесмен и богатый человек, его могли похитить!
Но Ева ведь настаивает… Правда, и не говорит, что знает наверняка, даже видимого беспокойства не проявляет. Зато когда она узнала, что они едут в офис Щербакова на обсуждение ситуации, вызвалась поехать с ними.
Теперь она сидела в коридоре на подоконнике, безразличная ко всему и, казалось, не живая. Участвовать в переговорах с банкиром она отказалась; скорее всего, сообразила, что он будет спорить и не послушает ее толком. Ева не любила пустые споры, она предпочитала действовать. Но теперь в тупике все, в том числе и она!
Что ей говорить, Марк не знал, да и Вика молчала. А вот сама Ева никакой неловкости не испытывала:
– Вы решили идти простым путем и не искать скрытые связи?
Хотелось сказать, что это не все решили, это преимущественно Щербаков, но прозвучало бы как-то по-детски. Поэтому Марк просто кивнул.
– А что же ограбления? – поинтересовалась Ева. – Попытки ограблений? О них забыли?
– Отложили просто, потому что судьба Макса сейчас важнее!
– Если ограбления отложили, банкиру нет смысла участвовать. Это не имеет к нему отношения. Он связан только с камнями.
– Нет, он себя уже возомнил великим детективом, – отмахнулась Вика. – Да и авторитет восстановить хочет, после того как ему банк и галерею уничтожили.
– Про камни он забыл?
– Да пытался что-то делать… Тех грабителей брал, которые живыми попались, допрашивали их, но ничего не вышло. Не думаю, что они все такие гениальные актеры. Кто-то в панике, кто-то вообще пытается доказать, что его подставили и всего этого на самом деле не было. Вон, Алекса Субботина до сих пор здесь сидит, Щербаков даже с этой звездой не церемонится!
– Церемонится, раз она просто сидит здесь, – констатировала Ева.
– Это вроде как методика выжидания. С ней поговорили один раз, она отказалась сотрудничать, сейчас ее оставили одну в комнате где-то на час… Щербаков это считает психологическим давлением.
Ева едва заметно усмехнулась:
– Час времени не имеет ничего общего с давлением. Она телеведущая. Она часами сидит у гримера. Нельзя игнорировать такие вещи. Я хочу с ней поговорить.
– Бесполезно с ней говорить, – вздохнула Вика. – Она, конечно, мерзкая бабенка и истеричка, но в данном случае она вообще ничего не знает. По ней это видно. Она огрызается просто потому, что привыкла со всеми препираться. На самом деле ей нечего нам сказать.
– Я хочу с ней поговорить, – повторила Ева.
Марку этого не хотелось, хотя почему – он и сам не понимал. Сейчас, после бессонной ночи, эмоциям лучше не доверять, а здравый смысл подсказывал, что ничего плохого в этом разговоре не будет.
Правда, пришлось искать Щербакова, потому что без его приказа здесь ничего не делалось. Но он не возражал. Он вообще находил забавным тот факт, что даже Вадим, о чьей жесткости он был наслышан, прислушивается к словам какой-то девицы.
– Просто сеанс коллективного помешательства, – развлекался Щербаков. – Пожалуй, я на это даже лично посмотрю!
Ева на него не реагировала, словно его и не было рядом. Банкира это если и задевало, но вида он не подавал.
Никакой специальной темной комнаты для допросов в офисе, естественно, не было. Зато был большой зал, разделенный пластиковой стенкой с окном. Если в одной его части включить свет, а в другой сохранить темноту, да еще и смотреть сквозь жалюзи, то человек, сидящий под светом, их, скорее всего, не заметит.
На это и делалась ставка. Алекса уже час сидела в небольшом офисе, меблированном только столом, парой стульев и минималистичным абажуром. По лицу телеведущей было видно, насколько она недовольна. Скандал она не устроила лишь потому, что пока что Щербаков не выдвигал против нее никаких обвинений и согласился не опубликовывать кадры с камер видеонаблюдения. Но долго ли на нее будет действовать этот факт – сказать трудно.
– И что же, супердевочка, ты хочешь поговорить с ней одна? – продолжал иронизировать Щербаков.
– Да.
– И что ты сделаешь, посмотришь на нее полными слез глазами и попросишь рассказать все, ведь от этого зависит судьба твоего лучшего друга? Она не будет с тобой говорить!