– Оль, зачем тебе все это? – попытался я подойти с другой стороны к делу ее успокоения.
– Как это, зачем?! Попробовал бы ты жить на зарплату почтового оператора. Удовольствие, знаешь ли, сомнительное. Два года назад мне на новые туфли приходилось три месяца деньги откладывать. Вот тогда одна моя подружка пожалела меня и подарила к этим моим новым туфлям пару сушилок для обуви – мальчика и девочку. Сушилка ведь всегда была прибором парным, так как и туфель – два. Это самый дешевый и самый неходовой вид квазиживой техники, но уже очень скоро на вырученные от продажи их потомства деньги я купила холодильник. А потом и пару к нему… Дальше – больше, все шло замечательно. Но в какой-то момент я почувствовала, что это уже не мой дом, а их… У меня в той комнате – двенадцать пылесосов и четыре стиральные машины.
– Зачем так много? – искренне поразился я.
– А как же иначе?! Такие крупные вещи способны к воспроизводству не чаще двух раз в год. А еще у меня четыре холодильника и шесть музыкальных центров. И у каждого – свой характер. Разборки, сцены ревности, квазиложество!..
– Это еще что такое?
– Это когда ни с того ни с сего симпатии друг к другу начинают питать представители разных видов техники. Тостер соблазняет миксер, термос пристает к кофеварке, а будильник лезет на плойку… И что самое отвратительное, у них случается потомство. По инструкции не должно, но случается. Особенно, если устройства одной фирмы. О моем кладбище уродцев уже сплетничают во дворе. Хорошо еще, что я ничего в сексшопе на развод не взяла, эти приспособления, говорят, такое вытворяют!.. У одной моей подружки был квазивибратор и две электровагины, так вот, представь, этот, прямо скажем…
– Оленька, – прервал я ее, чувствуя, что в пылу она может ляпнуть нечто такое, за что потом ей будет стыдно. – Раз ты сама уже видишь, что неприятностей ото всего этого больше, чем пользы, может быть, стоит остановиться?
– Возможно, – кивнула она. – Я часто думаю об этом. Но ведь жили же как-то наши предки со всеми своими козами, овцами и собаками?! В журнале «Квази» я прочитала, что самовоспроизводящаяся бытовая техника возвращает человека в мир, который был ему привычен сотни тысяч лет – мир симбиоза с домашними животными… – Тут Ольга притихла, ее возбуждение спало. Она хлюпнула носом. – Я, наверное, какая-то неправильная, – сказала она. – Меня так это все утомило… Все эти случки…
– Ну, успокойся, успокойся, маленькая, – помог я ей уткнуться носом мне подмышку и погладил по голове. – Мы с тобой что-нибудь придумаем…
В комнате что-то громко и протяжно зазвенело. Я встрепенулся, но Ольга остановила меня:
– Не обращай внимания. Это будильник зовет свою подружку… Понимаешь, я ведь их теперь и выкинуть не могу. Они же, хоть и квази, но все-таки живые… Но ты не представляешь, Боря, сколько от них неприятностей! – Она подняла на меня мокрые глаза. – Например, в инструкциях пишут, что в период размножения пылесосы питаются только пылью, а стиральные машины – грязью и водой… Но все это – ложь! В стиральных машинах исчезают то носки, то платки, а то и целые рубашки. А пылесосы вообще воруют все, что попадется… А грохот… Сейчас еще тихо, а что тут по ночам творится… Но хуже всего… Хуже всего, что я начинаю тихо ненавидеть саму идею полового размножения, – эту фразу она произнесла очень жалобно, вновь уткнувшись мне носом подмышку.
– Это ты зря… – сказал я, продолжая успокаивающе поглаживать ее волосы. – Квазиживая техника – штука перспективная. Не мой профиль, но я много читал об этом, и приходится признать, что бытовые механизмы стали теперь значительно доступнее и дешевле. Люди с небольшим доходом предпочитают покупать их не в магазинах, а по объявлениям таких заводчиков, как ты… Но, просто, любое производство изнутри пугает. У меня есть знакомый, который еще в школе целое лето отработал на сыроваренном заводе и с тех самых пор, уже много лет, не ест сыр. Я думаю, если бы мы знали обо всём, как и что делается, мы отказались бы от многого…
И тут я осекся, чувствуя, как напряженно она притихла. И до меня дошло, что она имела в виду. «Саму идею полового размножения…»
– Эй-эй, – позвал я встревоженно. – Насчет твоей техники мы подумаем. А насчет «ненавидеть саму идею», ты это прекрати. Мы-то – люди. Нам сам Бог велел… Знаешь что? Пойдем ко мне?
– К тебе? – удивилась она. – А ты разве не женат?
– С чего ты взяла?! – офигел я.
– Тогда почему раньше ты никогда меня к себе не приглашал?
Действительно… Выходит, она считала меня женатым мужчиной и все равно терпела меня?..
– Ну-у… – протянул я, нащупывая в кармане коробочку с кольцом. – Дело в том… Я боялся, что тебе может у меня не понравиться.
– Скажи главное, – решительно потребовала она. – Кроме нас там никого живого не будет?
– Абсолютно, – заверил я.
– Так идем! – обрадовалась она, подняла голову, и я увидел, что ее глаза моментально высохли.
– Нет, ошибся, – спохватился я. – У меня есть живой кот. Рыжий. Его так и зовут – Рыжий.
– Обожаю котов! – просияла Ольга. – А кошка у него есть? У меня есть одна подружка – заводчица кошек…
Нет, ладно, колечко подарю у меня.
СольНеприкаянная душа
… Ну и семейка… Вот это класс!..
1
– Да, слушаю?! – заорал я, поспешно завертываясь в простыню. Я ожидал увидеть на стереоэкране приветливое лицо какой-нибудь симпатичной медицинской сестрички, которая с трогательным волнением в голосе сообщит: «Поздравляем, у вас – сын…» Но вместо этого там возникла не очень-то презентабельная, но до боли знакомая мужская физиономия.
– Что, блин, козлы, не ждали?! – радостно проорал Козлыблин. И то, правда: уж кого я не ожидал, того не ожидал. Однако, увидев, по-настоящему обрадовался:
– Вадик?! Живой! А мы думали, ты «того»…
– Ага! Щаз-з! Не дождетесь!
– Так ведь с Марса живыми не возвращаются. Мы же там были.
– Во-первых, ты противоречишь себе: вы там были и вернулись, так? Во-вторых, с чего ты взял, что я не на Марсе? Тут прикольно!
– Не надо врать, – уличил его я. – Если бы ты был на Марсе, мы бы не могли разговаривать с тобой свободно, а ждали бы, пока сигналы туда-сюда пройдут.
– Умный, – осадил меня Козлыблин саркастически. – Друга похоронил и рад. А тот возьми да воскресни, вот досада-то!..
– Вадик, – сказал я сдержанно. – Я ОЧЕНЬ рад тебя видеть. Правда. Мы все ОЧЕНЬ за тебя переживали. Но мудила ты редкостный, и это неопровержимый факт. Так что или ты внятно объяснишь мне, где ты и что с тобой произошло, или я отключусь.
– Да чего тут объяснять? – внемля моим доводам, взял он на тон ниже. – Все просто. Мое тело пока что находится на Марсе, оно в коме. А душу я скачал в сеть.
– Что-что? – не поверил я своим ушам.
– Что слышал. Ты кино древнее видел – «Газонокосильщик»? Плоское ещё.
– Смотрел. В детстве.
– Ну, вот. Кто-то ведь должен был стать первым виртуалом.
Я открыл рот, сам еще не понимая, то ли от удивления, то ли, чтобы что-то сказать, но Козлыблин опередил меня:
– Постой-постой. К тебе тут из роддома ломятся. Принимай поздравления, я на тебя позже выйду.
И его небритая рожа уступила место давно ожидаемому личику симпатичной медицинской сестрички.
Когда Кристина торжественно внесла ребенка в дом, я взял его на руки, порывисто склонился над ним… И молчавший доселе перевязанный синей лентой сверток разразился дикими воплями. Выхватив его у меня из рук, Кристина вскричала:
Страшилище! Ты напугал ребенка!
– Чем?! – поразился я.
– «Чем, чем»! Волоснёй!
«Волоснёй»?! Ну и словечко… Меня предупреждали, что женщины после рождения ребенка деградируют, но я не ожидал, что этот процесс будет таким стремительным.
– Давно пора постричься, – бросила Кристина, неистово тряся сверток.
– Между прочим, заметил я, эта «волосня» часть моего сценического имиджа.
– Купи парик. На шампуне сэкономим. Когда Степка, наконец, затих, она сообщила полушепотом: – Воспитанием сына я буду заниматься сама. И сама выберу ему гувернантку.
Я не стал распространяться на тему того, что понятие «сама» и понятие «гувернантка» входят между собой в явное противоречие. Я уже давно смирился с мыслью, что лучший способ не иметь неприятностей, это не спорить с Кристиной. Иногда я даже удивляюсь, откуда берутся неприятности у других людей, если у них нет Кристины.
– Дать объявление? – шепнул я смиренно.
Кристина осторожно, как сапер мину, положила сверток в кроватку и тронула клавишу на ее спинке. Кровать плавно закачалась. Кристина обернулась ко мне, и на лице ее обнаружилась язвительная усмешка:
– Да? – спросила она вполголоса. – Объявление? Специально для маньяков? Ты не знаешь, что маньяки находят своих будущих жертв в основном по объявлениям?
– Откуда ж мне это знать? – пожал я плечами, чувствуя себя детоубийцей. – Но как тогда мы будем искать гувернантку?
– Да уж как-нибудь найдем, – успокоила меня Кристина. – Я сама найду. Тем более что гувернантка нам нужна виртуальная, это сейчас модно и очень удобно.
– А как это? – удивился я.
Она посмотрела на меня с нескрываемой жалостью. Как смотрят на убогих. Потом заговорила нарочито медленно, четко и разборчиво:
– Очень просто. Через камеру виртуальная гувернантка непрерывно наблюдает за ребенком по сети, читает ему сказки, поет песни, короче, всячески развлекает. Попозже она будет учить ребенка говорить. А сейчас, если надо, укачает его с помощью дистанционного привода. Ну, а уж когда нужно будет покормить его или перепеленать, сообщит об этом матери. – И, как бы на всякий случай, пояснила: – То есть – мне.
– Ты уверена, что это значительно облегчит нам жизнь? – усомнился я. – Настоящая, невиртуальная гувернантка и покормила бы сама и переодела…