Далее предлагается рецепт по улучшению существующего положения вещей: «Почему бы нам не основать тайное общество с одной только целью – расширить пределы Британской империи, поставить весь нецивилизованный мир под британское управление, возвратить в нее Соединенные Штаты и объединить англосаксов в единой империи… давайте создадим своеобразное общество, церковь для расширения Британской империи».
Предполагалось, что представители тайного общества должны работать в университетах и школах и отбирать, «может быть, одного из каждой тысячи, чьи помыслы и чувства соответствуют этой цели». Отобранных следует тренировать, обучать и только после того, как они успешно пройдут испытания, принимать в тайное общество, связав клятвой. Членов общества надлежит снабжать необходимыми средствами и посылать в ту часть империи, где в нем есть нужда. «Мы, люди практичные, – говорил Родс, – должны завершить то, что пытались сделать Александр, Камбиз и Наполеон. Иными словами, надо объединить весь мир под одним господством. Не удалось это македонцам, персам, французам. Сделаем мы – британцы».
Сейчас эти взгляды кажутся несколько… экстравагантными. Один из биографов Родса назвал их «курьезным смешением ребячливости и пророчества, столь частым у великих людей». Но в контексте того времени эти идеи совершенно не оригинальны. Это даже не собственные идеи Сесила Родса. Молодой человек просто принимал близко к сердцу то, чему учили в его любимом Оксфорде. «Англия должна как можно скорее приобретать колонии, захватывать каждый клочок полезной незанятой территории и там внушать своим поселенцам, что главное для них – это верность родине и что их первейшая цель – распространение могущества Англии на земле и на море; и что они, хотя и живут на далеком краю земли, должны помнить, что они принадлежат ей, как моряки, посланные на ее кораблях в далекие моря» – это отрывок из оксфордской лекции, прочитанной известным писателем, художником, искусствоведом Джоном Рёскином.
Подобные настроения в то время – отнюдь не отличительная черта британцев. Скорее, это всеобщее поветрие эпохи колониального раздела. Вот, к примеру, отрывок из романа французского классика Эмиля Золя: «И Гильом рассказал брату о своем изобретении, о новом взрывчатом веществе, о порошке, обладающем такой невероятной силой, что даже невозможно предугадать, какие он произведет разрушения. Это вещество должно применяться для военных целей: особого рода пушки будут стрелять соответствующими бомбами, и армии, снабженной такими орудиями, будет обеспечена молниеносная победа. Враждебное войско будет уничтожено в несколько часов, осажденные города будут разрушены до основания при первой же бомбардировке. Он долгое время искал, сомневался, проверял свои вычисления, производил все новые опыты, но теперь его работа закончена, найдена точная формула вещества, сделаны чертежи пушки и бомб, и драгоценная папка хранится в надежном месте. После мучительных размышлений, длившихся месяцы, он решил отдать свое изобретение Франции и тем самым обеспечить ей победу в предстоящей войне с Германией. Между тем Гильом не отличался узким патриотизмом, напротив, он был человек весьма широких взглядов и представлял себе будущую цивилизацию как торжество интернационального анархизма. Однако он верил в миссию Франции, считая, что она положит начало новой эре. Главным образом, он верил в Париж, называя его всемирным разумом современности и будущих времен, которому суждено создать подлинные науки и водворить на земле подлинную справедливость. В свое время в Париже, в могучем дыхании революции родилась великая идея свободы и равенства, и со временем гений этого города, его мужество подарят человечеству последнее освобождение. Париж должен одержать победу, чтобы спасти мир». Это не взгляды Золя, но взгляды героя глубоко ему симпатичного. В России этот вирус проявился в ослабленной форме панславизма – идее объединения всех славянских народов под скипетром русского царя.
Капская колония имела статус самоуправляющейся. Местный парламент обладал широкими правами в решении местных дел. В 1880 году двадцатисемилетний Сесил Родс стал его депутатом от избирательного округа Беркли Уэст. Несколько лет спустя он подумывал о том, чтобы баллотироваться в парламент Великобритании, но потом решил не разрываться между Кейптауном и Лондоном.
Родс пришел в политику в непростое время, как раз тогда, когда в Южной Африке случилась так называемая Первая англо-бурская война. В Лондоне уже давно вынашивали проект Южно-Африканской конфедерации под эгидой британской короны, и в рамках его осуществления в 1877 году аннексировали Трансвааль, то есть ввели в его столицу не слишком многочисленный вооруженный отряд и подняли там «Юнион Джек». Сначала казалось, все прошло успешно, но к 1880-му буры наконец в полной мере осознали происшедшее и начали охоту на британских солдат и офицеров. Стрелками они были отменными и хорошо маскировались на местности, а англичане гордо носили свои ярко-красные мундиры. Когда Британская империя разменяла четыре сотни своих солдат на четыре десятка вражеских, премьер-министр Уильям Гладстон решил, что дело того не стоит. В августе 1881-го была подписана Преторийская конвенция, согласно которой Трансвааль получал полное внутреннее самоуправление, но взамен признавал сюзеренитет Великобритании. За ней оставалось право назначать своего постоянного представителя в Претории, право передвигать свои войска по его территории в случае войны, и она сохраняла контроль над внешней политикой республики. Английский резидент не имел права вмешиваться во внутренние дела Трансвааля; в его функции входило наблюдение за положением африканского населения республики, через него правительство Трансвааля должно было поддерживать связь с верховным комиссаром Южной Африки. В 1884 году была подписана Лондонская конвенция. В ней уже не было прямого указания на британский сюзеренитет, хотя Трансвааль обязался не заключать без утверждения английского правительства никаких соглашений с иностранными государствами.
Надо сказать, в то время Родс предпочитал держать идеи своего «Символа веры» при себе. Этот документ был известен лишь узкому кругу лиц. При встречах с лидерами буров он уверял, что события Первой англо-бурской войны заставили его глубоко уважать потомков голландских переселенцев, и обещал отстаивать общие интересы белой Южной Африки перед Лондоном. Возможно, он не лукавил в том, что касается мелочей. Обижать буров, признавших главенство британской короны, действительно было незачем. Важно было следить, чтобы они не пытались это главенство оспорить. Тем временем, между Британской империей и бурскими республиками наметился новый политический конфликт.
Схватка за Бечуаналенд
Земли, лежащие в глубине континента к северу от Трансвааля, населяли племена народа тсвана, которых англичане называли бечуанами, а сами земли Бечуаналендом. Сейчас это территория государства Ботсвана.
Эта, казалось бы, бесплодная земля, большую часть которой занимает каменистая пустыня Калахари, издавна привлекала к себе внимание Родса. Он называл ее «путем на Север», «горлышком бутылки» и «Суэцким каналом, ведущим в глубь материка». Здесь проходил самый удобный для англичан путь к бассейну Замбези.
В 1882–1883 годах выяснилось, что не один Родс такой умный и не одни англичане имеют колониальные амбиции. Буры вторглись на земли тсванов и основали тут две республики – Стеллэленд и Госен. Преторийская конвенция запрещала Трансваалю расширять свою территорию, вон он и плодил дочерние государства, разумеется, совершенно независимые.
Политический вес Родса в то время был еще не слишком велик, но он делал все от него зависящее, чтобы убедить тех, кому надлежит решать: Британия не может отдать Бечуаналенд бурам, он нужен ей самой. В Лондоне не слишком торопились. Вопрос о необходимости освободить несчастных бечуанов от злобных бурских «флибустьеров», конечно, обсуждался в парламенте, но момент для того, чтобы ввязываться в драку, был неподходящий. И бурские стрелки были еще памятны, и в Судане дела пошли неважно. С решением тянули до 1884 года, когда свою заинтересованность в бечуанском вопросе внезапно обозначила Германия. Под носом у англичан образовалась германская Юго-Западная Африка, приблизительно соответствующая современной Намибии, а представители Берлина вдруг принялись именовать буров «нижненемецкими братьями». Они явно вынашивали проект о немецком патронате над Трансваалем и всячески поддерживали экспансию буров на земли тсванов. Надеялись утвердить там свое влияние через «братское» посредничество.
Африканской возней заинтересовалась и Россия. Капитан корвета «Скобелев», шедшего в Кронштадт из Тихого океана, получил от Главного морского штаба секретный приказ завернуть к западным берегам Африки и собрать сведения о новой немецкой колонии. В отчете офицеров корвета говорилось следующее: «Теперь является вопрос, какие выгоды может ожидать Германия от колонии такой пустынной, лишенной путей сообщения, воды и всего необходимого, и в чем состоит ее значение? Дело в том, что Германия, по всей вероятности, не думает ограничиться только землею Людерица и надеется, при помощи покупки земель или каким-либо другим путем, проникнуть в Среднюю Африку, которая давно уже служит предметом внимания и стремлений других европейских народов, и там основать колонию».
В Лондоне наконец поняли, что все очень серьезно. Одно дело республика Трансвааль сама по себе. При всем уважении к бурским стрелкам, ее не прихлопнули только потому, что не хотели отвлекаться от более важных дел. И совсем другое дело – республика Трансвааль, которую подпирает недавно объединившаяся и обретшая имперские амбиции Германия. Тянуть дальше было нельзя.
В августе 1884 года Родс был назначен заместителем верховного комиссара Южной Африки в Бечуаналенде, еще захваченном бурами. Какое-то время он пытался уладить дело миром, уговаривая свежеиспеченные бурские республики признать сюзеренитет Британии, но не преуспел в этом. В декабре того же года в Южной Африке высадились четыре тысячи английских солдат во главе с генералом Чарльзом Уорреном, получившим следующие инструкции: «Изгнать флибустьеров из Бечуаналенда, установить мир в этой области, возвратив туземцам их земли, принять меры для предупреждения дальнейших грабежей и удерживать страну до тех пор, пока ее дальнейшая судьба будет определена». В сентябре 1885-го южная часть земель тсванов была объявлена королевской колонией – территорией Бечуаналенд, а северная – протекторатом Бечуаналенд. Это был первый, но далеко не последний колониальный захват Великобритании, который связывали с именем Сесила Родса.