Хоторн нервно дернул бровью, Танжер ему не нравился. Быть может, своей излишней щеголеватостью, кажущейся молодостью или налетом всезнайства. С кем бы он ни разговаривал, он всегда ухмылялся, словно ставя все сказанное собеседником под сомнение.
107
Хоторн так увлеченно перебирал все то, за что не любил майора Танжера, что не заметил, как начальник штаба подал ему сигнал о начале презентации. Лишь когда бригадный генерал Сброевский поднялся и сдавленно крикнул: «Хоторн!», Хоторн очнулся и ударил по кнопке проектора.
На экране появилась карта района, где должна была развернуться скорая и победоносная война «Аркона».
— Вашему вниманию предлагаются те опорные пункты, которые будут использоваться при нашем наступлении. Это четыре разрушенные шахты бывшего городка Каствод, которые в сочетании с заросшими терриконами станут хорошей позицией для закрепления там нашего десанта… — рассказывал начштаба, а Хоторн смотрел на экран и думал, что правильно сделал, не став спешить с этой секретной папкой. Он все сделал в рамках правил, не нарушил ни одного пункта инструкций о хранении секретов, а вот теперь — совсем другое дело.
Он поднял руки, словно поддерживая подбородок, и сделал снимок. Тот получился достаточно четким, но на всякий случай Хоторн сделал еще один.
— Также мы считаем возможным выдвинуться на линию Литморские высоты — Жигово — Кирданет, где также возможно закрепление на старых карьерах. А теперь о подробном плане наступления и главных операциях осенне-зимней кампании. Следующий файл!
Это было сказано для Хоторна, начштаба опасался, что тот снова задремлет. Но нет, Хоторн и не думал дремать, ведь следующей шла подробная схема наступления с обозначениями номеров всех участвующих подразделений.
Когда совещание закончилось, у Хоторна было двадцать снимков отличного качества. Зачем он это делал? Быть может, «Аркон» чем-то обидел его? Ничем не обидел, просто полковнику Хоторну нужны были деньги. До окончания контракта оставалось чуть меньше года, а потом предстояло как-то сводить концы с концами на неполную пенсию от министерства обороны.
Раньше Хоторну эти деньги казались достойной суммой, на которую, не слишком шикуя, можно было жить подальше от столичных городов с их высокими ценами. Но, поработав пять лет в частной армии «Аркона», Хоторн приобрел некоторые вредные привычки вроде пристрастия к дорогому коньяку, любви к красивым машинам и обедам в ресторанах высокого класса.
Когда все разошлись, полковник Хоторн достал из библиотеки проектора все чипы с секретными файлами, вернул их в папку и понес сдавать в секретку.
Там капитан службы безопасности проверил наличие документации в папке, подтвердил сохранность секретов и убрал ее в сейф, а Хоторн вернулся к себе на этаж. Его кабинет располагался всего через несколько дверей от кабинета начштаба, кто мог заподозрить такого человека? Ну разве что Танжер.
«Не люблю его», — снова подумал Хоторн, кивая знакомому офицеру. Открыв ключом дверь, он бросил взгляд на копошившегося в коридоре уборщика и вошел в кабинет, а уборщик подошел к висевшему на стене селектору хозслужб, нажал кнопку и доложил:
— На пятом этаже все убрано, мусор сложил в ящик…
— Хорошо, можешь возвращаться.
Эта команда последовала не из подвального этажа здания, где гнездились жировавшие за счет казны тыловые гномы, а из закрытого крыла на втором этаже — владений майора Танжера. Слишком больших, по мнению генерала Кальмерта, однако даже он избегал ссориться с собственной «эс-бэ», ведь она подчинялась только своему головному офису.
— Сэр, Хоторн уже у себя! — сообщил капитан, получивший сообщение от «уборщика».
— Хорошо, — сказал Танжер, сидя над схемой здания. — Бусыня у себя, со своими конструкторами. Фальк в кабинете пьет чай. Хоторн заперся в кабинете, сволочь. Что он там делает, неизвестно…
— А разведчик, сэр? — спросил сержант-электронщик, сводивший на мониторе какие-то хитрые радиохарактеристики.
— Разведчик нас тоже интересует, — согласился Танжер. — Но он скользкий парень, у него куча осведомителей в штабе, хотя ему такой работой заниматься не по чину.
— Наличие собственной агентуры — серьезный повод, чтобы заняться им, сэр, — сказал капитан-секретчик.
— Согласен с тобой, Кербит, но пока он нам не по зубам, а просто ломать его об колено… Толку будет немного. К тому же за него вступится командующий, а нам нечего ему предъявить.
— Давайте его прослушивать, — предложил сержант.
— Будем прослушивать, будем. Вот только получим новое оборудование, чтобы он не засек, и будем слушать.
— После «радиоблокады» мы еще долго ничего не получим… — сказал капитан и вздохнул.
— Ладно, придумаем что-нибудь. Люди у нас есть, нужно лишь правильно их организовать. Что там с блокадой, что-нибудь получается?
— Не просто получается, сэр, она уже стоит, — ответил сержант-электронщик. — Вся связь теперь только по кабельной сети, через центральный сервер. А по радио за пределы штаба не проскочит ни полбайта.
— А если мощность передатчика будет больше, чем мощность нашей блокады?
— Тогда файл прорвется, но к получателю придет куча переформатированного мусора.
— Приятно это слышать, — сказал Танжер, продолжая гипнотизировать взглядом схему здания.
Уже два месяца ему было известно о том, что в штабе находится «крот». Об этом ему сообщили знакомые из министерства обороны. Разумеется, не бесплатно. У них были другие возможности, и они знали, что иногда группировка «Тардиона» получает файлы с метками штаба группировки «Аркона».
Когда «крот» пользовался спутниками «Тардиона», о перемещениях файлов никто не знал, но несколько раз, видимо, в безвыходной ситуации, он соединялся со спутниками министерства обороны, и тогда регистрация его трафика оказывалась в руках осведомителей Танжера.
После состоявшегося совещания оставалось только ждать. «Крот» был обязан переправить информацию своему начальству, ведь чем важнее и свежее документ, тем выше оплата.
Внезапно на характеристики радиоблокады на мониторе наложилась кратковременная помеха.
— Эй, что это у тебя? — забеспокоился Танжер, подходя к сержанту.
— Не могу понять, сэр…
— А не была это попытка прорвать блокаду?
— Нет, сэр, тогда бы мы увидели окно с отчетом, а это… Может быть, молния? Или пробой в электропроводке?
— Тогда немедленно узнай, где был этот пробой. Сможешь?
— Конечно, сэр, сейчас только вызову данные учета с нашего электрощита, — сказал сержант и, передвинувшись к другому монитору, начал набирать команды.
В этот момент зазвонил личный телефон Танжера. Взглянув на вызывающий номер, он понял, что это его осведомитель.
— Танжер слушает…
— Это я, Танжер.
— Я узнал тебя.
— Минуту назад из здания вашего штаба состоялась передача.
— Этого не может быть, у нас радиоблокада! — вырвалось у Танжера.
— Не суетись. Это был лазерный стробоскоп примерно киловаттной мощности. Принимай координаты угла отправки.
— Диктуй, я пишу!
Осведомитель стал быстро диктовать цифры, Танжер их записывал, а электронщик, поняв, что это за координаты, вызвал трехмерную схему здания и начал выстраивать вектор, по которому отправлялся лазерный импульс.
Когда последняя цифра была записана, сержант сказал:
— Северная сторона!
А через несколько секунд добавил:
— Уровень пятого этажа.
— Хоторн! — воскликнул Танжер. — Кербит, немедленно людей к нему! Пусть хоть дверь вышибают, но чтобы быстро!
Капитан тотчас отдал команду штурмовой группе и следом за Танжером выскочил в коридор. Ждать лифта смысла не было, и они помчались наверх, перепрыгивая через две ступени. Третий этаж, четвертый, пятый. Стрельбы не слышно, суматохи и криков — тоже. Так выбили они дверь или нет?
Когда Танжер выскочил на пятый этаж, он увидел, что дверь Хоторна распахнута, а выбитый замок валяется на паркете. С пистолетом наготове он заскочил внутрь и увидел четверых своих людей в робах уборщиков и прижавшегося к окну Хоторна.
В кабинете пахло озоном, а от свалившегося на пол фотоблока за окно тянулся провод, на котором, судя по всему, висел лазерный передатчик.
Хоторн успел сорвать его с креплений, надеясь, что никто не сможет узнать угол постановки, но Танжер в этом не нуждался. Он знал почти все.
— Я безоружен и сдаюсь, — сказал полковник, поднимая руки. — И я хотел бы сделать ценное для вас признание, майор Танжер. Но только без свидетелей.
Танжер кивнул, затем повернулся к одному из «уборщиков».
— Оставьте нас, Филипп… Постойте за дверью.
— Да, сэр, — сказал тот и, подождав, пока его люди выйдут, попятился за дверь и притворил ее за собой.
Танжер сделал шаг вправо, чтобы не стоять напротив окна.
— Говорите, Хоторн. Но особенно меня интересует, что вы успели передать.
— Я успел передать все, — сказал полковник и усмехнулся. — Вы мне никогда не нравились, Танжер, а знаете почему?
— Почему?..
— Да потому, что…
Вместо ответа полковник попытался выхватить прикрепленный к обратной стороне столешницы пистолет, но его опередили. От двери прогремела очередь, и Хоторна отбросило на окно. Пистолет отлетел в угол, а шпион завалился на подоконник, да так и остался на нем в полусидячем положении.
В кабинет вошел Филипп, это он стрелял через дыру от выбитого замка, но рискованный спектакль оказался ни к чему, полковник хотел лишь покрасивее уйти.
— Где там Говард?! — крикнул Танжер, которому казалось, что его обвели вокруг пальца. Этот Хоторн не строил иллюзий по поводу закрытых дверей и прекрасно понимал, что находится на мушке, а майор попался на желании получить информацию и в результате получил только труп.
В кабинет вошел сержант-электронщик.
— Я здесь, сэр.
— Говард, забирай к себе всю его аппаратуру. Он сказал, что переправил все файлы, но я думаю, это блеф. А ты, Филипп, сними с ребятами его с подоконника, Говард должен достать тот прибор за окном.