Когда колонна снова встала на марш, ее движение перестало быть таким быстрым и бесшабашным, как прежде. Теперь впереди шли несколько бронетранспортеров и пара танков, а по обочинам, вращая башнями, двигались зенитные установки, которые время от времени исторгали целые снопы пламени, обстреливая невидимые из кабины цели.
С некоторыми остановками возле отдельных фортов и просто между холмами марш продлился до самых предутренних сумерек, и уже с рассветом колонна пришла на место.
Джек увидел Берта Тильгаузена, который бегал от одного трейлера к другому, следя за тем, чтобы ничего не пропало и чтобы защитно-маскировочные шатры были развернуты в нужном месте.
Заместитель Тильгаузена принимал с погрузки все машины, пилотам пришлось самим выстраивать их на дне балки, в которой и был организован временный техпарк. После этого пилотов обеих рот повели в место временного размещения. Издали это было похоже на симпатичный военный городок, где имелся даже собственный техпарк со стоящими возле ангаров роботами, однако до городка пилоты не дошли метров двести, потому что он оказался макетом для отвлечения противника.
— Не сомневаюсь, что не сегодня завтра они попытаются нанести по нему удар, — сказал сопровождавший их капитан-зенитчик.
— А что они будут делать потом, когда поймут, что это обманка? — спросил Хольмер.
— Они не смогут уничтожить его сразу, мы развернули там зенитные позиции, систему «пэ-эр-зе». Так что им придется серьезно постараться, чтобы уничтожить обманки. Ну а теперь милости просим в настоящее убежище, господа, — добавил капитан, указывая на замаскированный вход прорезанной в склоне глубокой балки. Лишь подойдя ближе, Джек заметил, что землю недавно снимали целыми блоками, а после постройки бункера вернули на место.
Пилоты стали спускаться по ступеням и вскоре оказались в освещенном коридоре, стены и полы которого были сделаны из свежего бетона, кое-где еще сырого. Джек подумал, что наверняка это была скорая работа блинкеров.
— Этот специфический запах исчезнет к вечеру! — пообещал капитан. — Вентиляция уже работает. Направо по коридору казармы обеих рот, налево столовая и общая кают-компания. Разумеется, той еды, к которой вы попривыкли, здесь не приготовить, но мы будем стараться.
— А вино? — спросил Папа Рико.
— Вино у вас никто не собирается отнимать. Мы понимаем, что это грозит нам бунтом, — пошутил зенитчик, и все сдержанно посмеялись.
Капитан ушел, роты разошлись каждая в свою казарму, и Хольмер устроил краткое совещание в спальном помещении своей роты.
— Итак, бойцы, довожу до вашего сведения, что в результате обстрела на дороге мы потеряли один «гасс». К счастью, Хардин уцелел. Получил несколько царапин и ожоги, работать он не может, и его увезли в госпиталь. «Гасса» на эвакуаторе тянут сюда. У второй роты четыре робота выведены из строя. Два «таргара», один «гасс» и «берг». Пилот «гасса» Берман остался в строю, остальные в госпитале. Все их машины тоже тянут сюда, думаю, к началу веселья что-то будет восстановлено. А может, даже все.
— Пилотов-то нет… — заметил Баркли.
— Пилотов нет, но запасные машины — это тоже неплохо.
— А когда ожидается веселье и какая у нас задача? — спросил Сигура, посасывая химическую сигарету, поскольку курить в бункере не разрешалось.
— Веселье начнется либо сегодня, либо, что более вероятно, завтра. Позади нас «Машинерия». Сами понимаете, каково значение этой базы. Если арконы до нее доберутся, их орбитальные бомбардировщики сотрут весь оборонительный район в порошок.
— Какие-нибудь особенности предстоящих боев известны? — спросил Баркли.
— Особенность одна — вешать как можно больше пэ-эр-зе. Пусть будет перегруз, это не страшно — далеко мы все равно не пойдем. Нам главное выдержать их первый удар, пусть израсходуют арсеналы с дальних дистанций, а мы станем расстреливать их в упор и перейдем в контрнаступление.
— Встречный бой? — уточнил Папа Рико.
— Да. Это наша визитная карточка. Это то, что у нас получается лучше всего. Если нет больше вопросов, идите в столовую, там дают бутерброды, чай и какао. А потом, если получится, поспите. Неизвестно, когда это удастся в следующий раз.
118
Как и большинство пилотов своей роты, Джек решил начать со столовой. Горячих блюда там действительно не оказалось, к тому же по-прежнему пахло сырым бетоном, однако на подносах были целые штабеля бутербродов.
Джека привлекли те из них, в которых помимо мяса, сыра или масла была зелень — салат, лук, капуста и даже щавель. Он взял себе пять бутербродов и два вида напитков — сладкий черный чай и какао, которое он улучшил дополнительной порцией сливок.
Стараясь пока не думать о возможном исходе боя, в тактике которого мало чего понимал, Джек прихлебывал то чай, то какао, и бутерброды, один за другим, исчезали с тарелки. Когда осталась половинка последнего — с чесночным сыром и листом салата, к нему вдруг подошел лейтенант Кирш.
— Эй, Стентон, а где ты брал бутерброд с курицей?
— Что? — переспросил Джек, ему показалось, что он ослышался.
— У тебя на тарелке был бутерброд с курицей. Я спрашиваю, где ты его брал? Тут на столах нигде нету…
И лейтенант стал оглядываться на чужие тарелки в поисках нужного бутерброда.
— Извините, сэр, но я даже не заметил, что это за бутерброд, съел и все, — сказал Джек и, поднявшись из-за стола, отправился в казарму спать. К этому располагали и сытный ранний завтрак, и неожиданная встреча с курицей, о которой Джек столько думал в прежние времена. Он посчитал это хорошим знаком и, выяснив, где находится его койка, разулся и сразу уснул.
Джек спал крепко, как никогда за последнее время. Возможно, сказалось переутомление от ночных потрясений, а может, под толщей земли и бетона он чувствовал себя по-настоящему в безопасности.
Наконец кто-то решил его разбудить, но это ему удалось не сразу, Джек отбрыкивался, переворачивался на другой бок, однако лейтенант Кирш был неумолим.
— Вставай, Стентон, есть важное дело, — сказал он. Джек тотчас открыл глаза, затем сел на кровати и произнес:
— Слушаю вас, сэр.
— Нет, ты обувайся и пойдем в парк, там тебя и Хольмер дожидается.
Джек сейчас же обулся, подхватил с кровати смятое кепи и поспешил за Киршем.
На воздухе было очень хорошо, пахло травами и сырым грунтом. Облака на небе клубились белыми барашками, а солнце клонилось к горизонту.
— А который сейчас час?
— Половина седьмого. Поспал ты хорошо, — сказал Кирш.
— Да. Может, этот из-за бетонного запаха?
— Скорее всего, — пряча улыбку, ответил лейтенант.
Метрах в ста от балки, ближе к позициям «Машинерии», в землю вкапывалась батарея самоходных гаубиц.
— Далеко они стреляют? — спросил Джек.
— С этой возвышенности на пятьдесят километров — легко.
— А почему бы им не обстрелять арконов на подходе?
— Нельзя. Засекут баллистику и сразу накроют.
— Какой тогда в них смысл?
— В последнем шансе. Если мы не устоим, тогда им придется стрелять.
В техпарке, размещенном под высоким маскировочным шатром, царила деловая суета. Вокруг расставленных машин сновали механики и помощники из числа пехотинцев, а также техническая обслуга с «Машинерии». Кто-то занимался восстановлением обгоревших машин, другие проверяли «здоровые» машины, отлаживая регулировку и пополняя арсеналы.
Рядом с «таргаром» Джека тоже кто-то колдовал. Присмотревшись, Джек узнал капитана Хольмера.
— Видал? Командир роты лично выхаживает твою машину. Ну и кто после этого не любимчик?
Джек уже было вскинулся, чтобы дать лейтенанту отповедь, но, увидев, что тот улыбается, заулыбался тоже.
Они подошли к машине, и Джек увидел, что капитан прилаживает к тыльной части ее корпуса какую-то снасть из металлических лент.
— А, Джек! — обрадовался Хольмер. — А мы уж хотели угнать твой «таргар» покататься, пока ты там дрыхнешь. Вот, видишь эту штуку?
— А чего это? — не понял Джек.
— А вот чего…
Капитан поднял с земли пустую тубу от гранатомета и вставил в петлю.
— Тут еще один входит, будет у тебя два.
— А зачем они мне, сэр?
— Затем, что во встречном бою с большими дядями шансов уцелеть у тебя мало. Не то чтобы тебя целенаправленно сожгут, пока есть большие цели — это вряд ли, но шрапнель будет сеять очень часто, как дождик летом. И в основном «пять единиц», то есть граненые куски по восемьдесят грамм. Ты будешь держаться позади «грея» лейтенанта Кирша, метрах в пятидесяти позади него. А если твою машину повредят, положишь ее на бок, снимешь пару гранатометов и в воронку. Их там к этому моменту много будет.
— А почему тогда гранатомет? Может, чего помощнее, чтобы как врезать, так сразу «гасса» с ног долой?
— Это не получится, ракету перехватит «пэ-эр-зе». А гранатомет стреляет недалеко — на пятьдесят метров, и граната летит медленно, тут чистая баллистика. А медленную баллистику «пэ-эр-зе» не ловит.
— У второй роты так уже двое на «таргарах» сработали, — добавил Кирш. — Повредили «грея». Очень неплохо для двух легконожек.
— А заряд у него сильный? — спросил Джек и, вытащив из петли тубу, стал ее внимательно изучать.
— Заряд что надо. Попадешь «грею» в корпус, оставишь его без навесной брони, попадешь в опору — он завалится. С «гассом» как повезет, но если попадешь в манипулятор с основным орудием, честь тебе и хвала.
— Вы сейчас с лейтенантом возьмите три полные трубки и сходите за гору, пострелять. Ты парень в стрельбе ученый, ты с трех раз научишься, — добавил капитан.
— Хорошо, сэр. Я готов пойти потренироваться. Только давайте сначала из балки поднимемся и посмотрим с нашей позиции туда, откуда арконы наступать будут.
— Конечно, пойдем и посмотрим, — согласился капитан и переглянулся с лейтенантом.
Пройдя шатер насквозь, все трое вышли из других ворот и, добравшись до места, где склон было положе, выбрались из балки на позицию.