И, наоборот, если торпеда всплывает, то поршень перемещается в противоположную сторону и отклоняет рули торпеды так, что подводный снаряд заглубляется и возвращается на заданную глубину.
Рыскание по курсу Уайтхед сократил, внедрив, вместо одного винта, соосные винты, вращающиеся в противоположные стороны. На испытания 1868 г. торпеда Уайтхеда показала отклонения по глубине в пределах плюс-минус 0,6 метров, что удовлетворило приемную комиссию, и в 1871 г. детище Лупписа-Уайтхеда (хотя к тому времени торпеда уже мало напоминала первоначальную разработку Лупписа, Уайтхед всегда признавал приоритет австрийского изобретателя) было принято на вооружение австро-венгерского флота. Заодно, с разрешения венского правительства, Уайтхед продал документацию на торпеды Англии и Германии, где наладили собственное производство. В Англии – на Вулвичском арсенале. В Германии этим делом занялся Л. Шварцкопф, владелец Чугунолитейного-механического завода в Берлине. Созданные им торпеды отличались от разработанных Уайтхедом, главным образом, бронзовым корпусом – дорогим, но не поддающимся коррозии.
В 1872 г., вслед за австрийцами, самодвижущиеся мины приняли на вооружение англичане и французы, в 1873 г. – немцы и итальянцы; а сам Уайтхед проявил не только изобретательскую смекалку, но и предпринимательскую жилку, развернув в Фиуме массовое производство торпед и продавая их по всему миру.
Русские не были бы русскими, если бы не попытались застолбить за собой приоритет на изобретение торпеды. Дело в том, что русский изобретатель (он же – инженер, художник, один из первых профессиональных фотографов и разработчик водолазных костюмов и, кстати, автор проектов подводных лодок) И.Ф.Александровский в 1865 г. разработал и изготовил кустарным образом торпеду, оснащенную, как и будущая торпеда Уайтхеда, пневматическим двигателем и гидростатом. Проект был рассмотрен отечественными военно-морскими чинами и признан “преждевременным”.
Через 3 года, когда уже стало известно об успешных испытаниях торпеды Уайтхеда, Морское ведомство вспомнило о проекте Александровского, и изобретателю заказали новый образец. Который был готов только в 1874 г., когда Уайтхед уже десятками продавал свои изделия флотам всего мира.
Торпеда Александровского по большинству параметров превзошла аналог Уайтхеда, но, видимо, сказались и технические недоработки, неизбежные, когда столь серьезным проектом занимается изобретатель-одиночка, и практичность чинов Морского ведомства, отдавшего предпочтение проверенному и уже многократно испытанному образцу Уайтхеда; дело кончилось тем, что Александровскому заплатили 3000 рублей компенсации за понесенные им расходы, и заказали Уайтхеду 100 торпед по цене 400 фунтов стерлингов каждая.
Собственное производство торпед Уайтхеда в России удалось наладить только к 1884 г.
К тому времени торпеды Уайтхеда и Шварцкопфа с пневматическими двигателями завоевали рынок вооружений, и в качестве единственной идейной альтернативы им выступила торпеда офицера флота США Джона А. Хоуэлла. Он использовал для своего подводного снаряда инерционный двигатель. Проще говоря, раскрученный до скорости 10000 оборотов в минуту маховик.
Надо сказать, что это отнюдь не было каким-то скороспелым или кустарным решениям. Даже в наше время считается, что инерционные двигатели обладают наилучшим показателем по соотношению “запасенная энергия к массе” по сравнению с электродвигателями (их аккумуляторами) и карбюраторными моторами с их бензобаками. То есть, Хоуэлл использовал весьма прогрессивный вариант двигателя.
Правда, первая торпеда Хоуэлла на испытаниях в 1870 г. прошла всего 1 кабельтов (185 м). Но будущий адмирал продолжал совершенствовать свою конструкцию, и следующие образцы показали результаты по дальности и скорости более высокие, чем современные им торпеды Уайтхеда. Мало того, вращающийся с огромной скоростью маховик создавал гироскопический момент, который превосходно удерживал торпеду на курсе. В ходе сравнительных испытаний, во время которых специалисты ВМФ США произвели по 250 пусков торпед Хоуэлла и Уайтхеда, при стрельбе первыми удалось добиться 98% попаданий, при стрельбе вторыми – только 37%!
Удалось Хоуэллу и отрегулировать работу обычно капризного инерционного двигателя. Перед пуском торпеды всего за одну минуту ее маховик раскручивался до требуемой скорости либо паровой машиной, либо электромотором; в ходе движения регулятор менял, по мере снижения скорости оборотов маховика, шаг гребных винтов, поддерживая постоянную скорость снаряда.
Торпеды Хоуэлла приняли на вооружение флоты США, Франции и Бразилии. Но Уайтхед в ответ на успех заокеанского конкурента установил на свои торпеды трехцилиндровый пневматический двигатель английского инженера Питера Бразерхуда, который обеспечил превосходство над торпедами Хоуэлла и по дальности, и по скорости хода.
Ответа равноценного от Хоуэлла не последовало. Возможно, инерционный двигатель исчерпал свои возможности: уже в первых торпедах Хоуэлла маховик весил 60 кг, в то время как пневматический двигатель Брозерхуда – всего 16 кг, и повышение параметров инерционного двигателя, скорее всего, требовало увеличения его диаметра и, следовательно веса, что для конструкции торпед становилось неприемлемым. Или же Хоуэлл, который, как и Александровский, был личностью разносторонней и увлекающейся, просто утратил интерес к своей конструкции.
Тактико-технические характеристики первых торпед
Торпеда Уайтхеда образца 1868 г. – калибр – 356 мм, длина – 3,53 м, масса торпеды – 150 кг, масса ВВ – 18 кг, дальность – 200 м на 6 узлах.
Торпеда Александровского 1874 г. – калибр – 610 мм; длина – 6,1м, дальность хода – 300 м на 8 узлах.
Торпеда Шварцкопфа обр. 1874 г. – калибр 355 мм, длина – 4,5 м, вес торпеды – 273 кг, вес ВВ – 16 кг; дальность хода – 400 м на 17 узлах.
Торпеда Шварцкопфа обр. 1876 г. – калибр – 355 мм, длина – 5,4 м, дальность хода – 350 м на 20 уз.
Торпеда Уайтхеда обр. 1876 г. – длина – 5,1 м, вес ВВ – 36 кг пороха; дальность – 370 м на 20 узлах.
Торпеда Уайтхеда с двигателем Брозерхуда мощностью 40 л.с.: дальность – 600 м на 20 узлах и 1200 м на 17 узлах.
Торпеда Хоуэлла, ранний образец: калибр – 356 мм, длина 3,4 м, масса – 235 кг, масса ВВ – 45 кг, дальность хода – 500 м на 15,6 узлах.
Русская торпеда Уайтхеда обр. 1878 г. – калибр 381 мм, длина – 5,7 м, вес – 400 кг, вес ВВ – 40 кг; дальность хода – 540 м на 20,5 узлах.
Первое успешное применение торпед
Результатом атаки на Сухум стала встреча Степана Макарова и Измаила Зацаренного с главным командиром Черноморского флота и черноморских портов адмиралом Н.А. Аркасом, в ходе которой Макаров потребовал, чтобы его катерам дали на вооружение торпеды вместо шестовых и буксируемых мин. Как гласит история, он заявил, что экипажи требуют, чтобы “… им дали настоящее оружие вместо палок” и “Мы побеждаем только от лихорадочной любви к минному делу!”
Аркас отнесся к демаршу командира “Великого князя Константина” с пониманием. Дело в том, что на севастопольских складах было изрядное количество торпед Уайтхеда, закупленных еще до начала войны, но по какой-то причине они не использовались. То ли высшее руководство берегло их на случай появления на Черном море английского флота, или же, скорее всего, по интендантской привычке полагало, что “дешевше” жертвовать человеческими жизнями, чем рисковать казенным имуществом. Но доклад Степана Осиповича сыграл свою роль, и торпеды, наконец-то, дошли до моряков.
Надо заметить, что если вина за оттяжку с использованием торпедного оружия лежит на интендантах, то русские представители этого класса служащих не одиноки в своем рвении. Напомним, что французы 5 лет спустя, в ходе войны с Китаем в1884 г., использовали только шестовые мины. Хотя, вроде бы, торпеды к тому времени уже 10 лет состояли на вооружении французского флота.
Под носители нового оружия перевооружили “Чесму” и “Синоп”. На “Чесме” торпеда располагалась в трубе под килем. В момент пуска подводный снаряд расстопоривался, запускался двигатель торпеды, и она шла к цели. На “Синопе” торпеду буксировали на специальном плотике; перед пуском плотик подтягивали к борту катера, наводили торпеду на цель и запускали ее мотор. Испытать новое оружие решили в атаке на Батум, где постоянно находилось несколько крупных кораблей неприятеля. И, заодно, преподнести новогодний сюрприз османам.
В атаке участвовали все 4 минных катера с “Константина” (“Наварин” и “Минер” – с минами-крылатками). К базе турецкого флота подошли ночью, в условиях плохой видимости. Судя по всему, русские моряки приняли фок-мачты трех турецких кораблей, стоящих форштевнями к выходу из гавани, за один большой трехмачтовый броненосец, и выпустили торпеды, целясь в промежутки между этими мачтами. Тем не менее, экипажи катеров слышали и взрывы, и увидели, как стоящий на рейде броненосец начал крениться.
Предположительно, одна из торпед попала в якорную цепь броненосца “Махмудие” и взорвалась; этот взрыв и слышали моряки с русских катеров. Турки ни потерь, ни повреждений кораблей в результате этой атаки не признали; собственно, и отечественная историография считает успешной только следующую атаку, которая состоялась в ночь на 14 января 1878 г.
Объектом атаки вновь был избран Батум. На этот раз в атаке участвовали только “Чесма” и “Синоп” (под командой лейтенанта Шешинского). Оба катера на тихом ходу подобрались к турецкой базе. Здесь их ждал сюрприз: у входа в гавань стоял сторожевой корабль. Решено было атаковать его, благо на борту “Интибаха” (как впоследствии установили, так называлось атакованное судно) не было заметно никаких признаков тревоги. Подойдя на 30-40 сажен (60-80 м), оба катера выпустили торпеды. Самодвижущаяся мина с “Чесмы” ударила в районе грот-мачты, с “Синопа” – чуть правее. Оба взрыва прогремели одновременно. Сторожевик быстро лег на борт и пошел ко дну с большей частью экипажа. Катера беспрепятственно вернулись к “Константину”.