– В парк аттракционов. Уверяю, на газонах там сыроежки не растут, и с твоей аллергией все будет в полном порядке.
На улице стояла жара, и Лариса решила надеть костюм полегче. Переодеваясь, она с неудовольствием думала, что просто вынуждена влезать в личную жизнь Жидкова, хотя ей этого не очень-то хочется. Одно дело – строить вместе с ним предположения об убийстве его дяди. Это и в самом деле кошмарная история, любого может заинтриговать и взбудоражить. И совсем другое – знакомиться с его родственниками, с не слишком счастливыми детьми и с их гувернанткой, участвовать в переговорах с его двоюродной сестрой… Утомительно. Утомительно и не нужно. Она твердо решила, что будет находиться рядом, но немного в стороне. И ни во что не вмешиваться.
Шубину вообще не хотелось ехать в парк. Он начал ныть, что натер пятку и что в животе у него подозрительно урчит и покалывает.
– Я не очень хорошо понял, откуда ты взялся на мою голову, – сурово сказал ему Жидков, – но если уж мы должны находиться рядом, постарайся сделать так, чтобы мне было комфортно. Иначе я отвезу тебя к аллергологу.
– Я не хочу в клинику!
– Не волнуйтесь, – похлопала его по плечу Лариса. – Антон шутит.
По лицу Антона было непохоже, чтобы он шутил, поэтому Шубин торопливо засобирался. Они снова погрузились в машину и отправились на встречу с неведомой Анжеликой. Лариса, только что давшая себе слово не вмешиваться в семейные дела Жидкова, все-таки не выдержала и спросила:
– А где твоя двоюродная сестра берет миллионеров?
Начальница Тамара то и дело цепляла роскошных мужчин, которые катали ее на иномарках и возили отдыхать в теплые страны. У самой же Ларисы ни разу так и не завязалось ни одного романтического знакомства с кем-нибудь из клиентов.
– Где берет миллионеров? В самых роскошных отелях мира, где они любят останавливаться. На международных кинофестивалях и концертах знаменитостей, на показах мод, на пляжах Малибу. Видишь ли, стоит только попасть в высшее общество, как из него уже не выбраться. Оно засасывает женщин, словно Гримпенская трясина. У Анжелики вообще странная судьба. В детстве ее отдали в балетную школу, и с тех пор она уже не жила дома. Знаешь, что такое балет? Это изнурительные тренировки и практически полный отказ от личной жизни. Девочка росла в интернате и для родителей – почти чужая.
Во время гастролей, когда Анжелике было лет восемнадцать, в нее влюбился какой-то австрийский граф или герцог, она сочеталась с ним браком и бросила сцену. С этого момента жизнь ее наполнена романтикой. После развода она стала обеспеченной женщиной и начала свои скитания по миру. Каждые полгода у нее новый претендент на руку и сердце. В Москве она оказалась как раз в связи с тем, что заарканила богатого соотечественника. Кажется, он разводит страусов в Подмосковье.
– А ребенок? – спросила Лариса. – Ребенок-то чей? Графский?
– Да нет, вряд ли. Впрочем, не знаю чей. Я никогда не встречался с его отцом, – коротко ответил Жидков и, поскольку они уже вползли на стоянку перед парком аттракционов, добавил: – А вот и они. Вон там, поглядите. Видите, две женщины и два мальчика?
Лариса приникла к окошку и сразу же поняла, о ком он говорит. Компания оказалась довольно яркой. Возле дорогого серебристого авто стояла блондинка с высоко взбитыми волосами. Гламурная от кончиков ногтей и до носков своих туфель, она блистала и, по мнению Ларисы, была похожа на только что отреставрированное здание. Несмотря на «балетное» прошлое, в настоящий момент она имела довольно аппетитные формы, которые смело подчеркивала всеми доступными средствами.
– Блондинка – это Анжелика, – пояснил Жидков, хотя в этом не было необходимости.
Вряд ли ее можно было принять за гувернантку. Тем более что вышеозначенная особа стояла тут же – в туфлях на низком каблуке и в простом коричневом платье, с аккуратно заправленными за уши волосами. Несмотря на непрезентабельный вид, в ней, пожалуй, чувствовался некий шарм. Когда Лариса рассмотрела ее поближе, то отметила и неяркую косметику, и свежую кожу лица.
Жидков взял на себя инициативу и всех перезнакомил.
– Моя кузина, – представил он Анжелику. – А вот это – моя невеста Лариса, а также ее… хм… родственник Леонид.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась кузина.
С Ларисой она была очень мила. Она всегда чувствовала расположение к тем женщинам, которые не угрожали ее статусу первой красавицы.
– Капитолина, – сделал пол-оборота Жидков и указал на гувернантку. – Рекомендую.
– Приятно познакомиться, – мрачно ответила та и посмотрела Ларисе прямо в глаза, словно была прорицательницей и видела в ее будущем что-то ужасное.
– Мне тоже очень приятно, – соврала та.
– Дети, – ледяным тоном сказала Капитолина, не поворачивая головы, – идите сюда.
Старший мальчик был одет в брюки, рубашку и тонкий черный галстук, который делал его похожим на тщедушного взрослого. Тщательно приглаженные смоляные волосы, бледная кожа и абсолютно угрюмое выражение лица дополняли впечатление.
– Артем, – представился он, подойдя к Ларисе поближе, и наклонил голову.
Та в ответ едва не сделала книксен. Сначала она хотела сказать «Привет!», но вместо этого выдавила из себя:
– Добрый день.
– А я – Иван, – сообщил второй ребенок, отчеканив два четких шага. И тоже мотнул головой.
Лариса едва не разрыдалась от умиления – у малыша была очаровательная мордашка с огромными синими глазами, страшно серьезная.
– Здравствуй, Ванечка, – тепло поздоровалась она и немедленно удостоилась неприязненного взгляда Капитолины.
Когда Жидков с Анжеликой ушли немного вперед, а Шубин, наоборот, отстал на несколько шагов, Капитолина сообщила:
– Мы не сюсюкаем с детьми.
– Я проявила сдержанную доброжелательность, – не согласилась Лариса, мгновенно поняв, что гувернантка ей совершенно точно не нравится.
– Для того чтобы дети выросли полноценными, с ними нужно общаться, как со взрослыми.
– Конечно, после того, как они научатся говорить, верно?
– Я прослушала курс детской психологии, – поделилась Капитолина, понизив голос.
Вероятно, она не хотела, чтобы ее воспитанники слышали, что под их с ней взаимоотношения подведена научная база. Лариса серьезно кивнула:
– Уверена, что ваш курс непременно поможет им вырасти счастливыми.
Дети шли впереди парой, не разговаривая друг с другом, и глядели точно вперед. Анжелика ни разу не оглянулась, чтобы обменяться с сыном парой ничего не значащих фраз или просто помахать ему рукой. Она что-то выговаривала Жидкову, и Лариса против воли начала изнывать от любопытства.
Недалеко от колеса обозрения Капитолина остановилась и неожиданно громко хлопнула в ладоши. Артем и Ваня, словно дети капитана фон Траппа, немедленно остановились и повернулись к ней.
– Предлагаю сделать один круг на колесе, – милостивым тоном сообщила гувернантка. – С одной стороны, зрелище захватывающее. С другой – поможет Артему написать сочинение на тему «Как растет и хорошеет столица».
– Можно я сяду в одну кабинку с Антоном Никифоровичем? – робко спросил Ваня, все это время державший руки по швам. – Он обещал со мной покататься.
– А я поеду с мамой, – твердо сказал Артем.
– Ой, нет, дорогуша, – услышала и немедленно возразила Анжелика. – Я совершенно не переношу высоты! Однажды твой отец потащил меня в горы. Это самое ужасное воспоминание в моей жизни. Меня тошнило еще трое суток после спуска.
– Так и быть, – покровительственным тоном заявила Капитолина. – Я поеду с тобой.
И она взяла Артема за плечо маленькой крепкой рукой. Лариса заметила, как блеснули глаза подростка. Что это было – неприязнь? Негодование? Или ненависть?
– Я, в общем, тоже не очень люблю всякие такие штуки, – попытался отвертеться Жидков.
Лариса подумала, что малыш примется канючить, но он не сказал ни слова, а только потупился. Тогда она подошла к нерадивому опекуну и прошипела ему в лицо:
– Я, конечно, человек посторонний, но как не стыдно, Антон! Твоя обязанность – хоть изредка радовать мальчика своим вниманием.
– Я купил для него машинку.
Капитолина громко сказала за их спинами:
– Все проблемы можно решить. Я прокачусь сначала с Иваном, а потом с Артемом.
– Ты не выполняешь своих обязанностей, – продолжала Лариса наступать на Жидкова.
– Ой, ну ладно. – Он сморщился, после чего соорудил на лице слащавую улыбочку, почти такую же, какой одаривал своих цыпочек. – Я поеду, поеду, Ваня. Пойдем, возьмем билеты.
– Я подожду вас в соседнем кафе, – махнула сумочкой Анжелика в сторону открытой веранды. – Закажу минералки. Надеюсь, в этом заведении есть нормальная французская минералка.
– Наверняка, – кивнула Лариса. – В парке полно иностранцев. А у нас в стране испокон веков не любили ударять перед иностранцами лицом в грязь. Друг перед другом – хоть свиньей выгляди, хоть кем. А перед иностранцами – обязательно белым лебедем.
Неподалеку от очереди на выбранный ими аттракцион как раз стояла группка немцев с камерами в руках. Они вертелись вокруг своей оси, снимая все подряд. Кажется, они снимали и их тоже, лопоча что-то по-своему.
– Пойдемте со мной, – предложила Анжелика, глядя на Ларису весело.
Этот жалкий костюмчик примитивного кроя и сережки со стекляшками приводили ее в хорошее расположение духа. К ее немалому изумлению, невеста кузена от предложения отказалась наотрез. Причем под каким-то глупым предлогом.
Конечно, она отказалась! Ей надо было наблюдать за Жидковым, чтобы он, чего доброго, не метнулся в сторону и не исчез из поля зрения. Мало ли что?
Однако у того, пожалуй, и не было такой возможности. Ребенок крепко держал его за руку, отчего на лице опекуна утвердилось мученическое выражение. Зато Шубин с удовольствием согласился пойти с Анжеликой в кафе.
– Прошу вас, – стесненно попросила у нее Лариса, – не позволяйте ему заказывать еду. Только что-нибудь попить. Ни пиццу, ничего такого. У него аллергия на какой-то пищевой продукт,