Между колоннами заглавие: «Краткое предъобъявление предложенных четырёх таблиц и яже каждая что имать содержание в себе, на которых таблицах обще нарещися может, яко календарь неисходимый». Средина листа занята тремя столбцами объяснений всего, что было помещено в первых четырёх листах. Внизу выход: «Во славу тршпостаснаго Божества, читателям смотрения и предзрения: Богом устроенному, им же умудрённому и превознесённому, его царскому, пресветлейшему величеству, государю, царю и великому князю Петру Алексеевичу, всея великия, малыя и белыя России самодержцу, купно же и его царской высокости, государю царевичу и великому князю Алексею Петровичу — присно о Господе радоватися; и во еже бы во всяком широчайшем долгоденствии и пребывании здравие вашего царскаго величества Богом наблюдаемо, сохраняемо и непоколебимо да пребывало. — Униженно молю и горячайшим сердцем прошу, во еже бы ваше царское пресветлейшее величество оный предложенный мой елико по силе собранный труд и всем вашим царскаго величества сигклитом во любовь и милость благоволили прияти; аще же в нём некая и погрешения обрящутся в котором, ибо яко человек неведению и забвению предахся, о чёсом первейшаго стократно униженнейше молю, жабы от вашего царского величества и всего сигклита прощения прияти. — тиснению предан сей календарь, за повелением его царского величества, в москве, во гражданской типографи, во славу тршпостаснаго Божества и в честь Богоматери и всех святых, их же прославляет всегда церковь католическая зде, под надзрением его превосходительства, господина генерал фельдцейхмейстера и кавалера Якова Вилимовича Брюса, изобретением от библиотекаря В.К., 1715 лета от воплощения Христа окончася».
На шестом листе — фронтон, поддерживаемый двумя колоннами; вверху его, между арматурою и тремя глобусами, изображения Минервы и Меркурия; средний глобус увенчан двуглавым орлом. На самом фронтоне семь изображений; между ними есть и эпиграмма на астрологов: представлено солнце и Икар, падающий в море, а внизу подпись: «на астрологов». По сторонам около колонн — огонь, вода, воздух и земля в виде человеческих фигур. На колоннах надписи: «егда приснаго лета, что чрез инфлюенцию, яко планет, тако и прочих светил, разныя действа сбывашеся; наипаче же убо, иде же бо хощет Бог, то всуе вся мняшеся, зане творцом вся твари инфлюенция вся побеждашеся». Оглавление листа показывает его содержание: «Употребление предложенных четырёх таблиц, на которых кратко собранный неисходимый календарь»; Внизу, по сторонам представлены астрономы с инструментами, посреди небесный глобус с фигурами Феба и Времени; кругом — морские чудовища, море и молния, надпись: «преестество»; также два единорога, солнце, луна и комета, надпись: «естество». Внизу: «благодарю тя, всемогущий мой и всемилостивейший Творче, яко изволил сей общий календарь начати, его же твоею всещедрою помощию в честь своея Матере и всех святых и церкви окончати, аминь: зане ты ecu всегда альфа и омега![4]»
БИБЛИОТЕКА И КАБИНЕТ ГРАФА Я.В. БРЮСА[5]
19 апреля 1735 года скончался в Москве генерал-фельдмаршал граф Яков Вилимович Брюс, один из деятельных и образованнейших сотрудников Петра во всём, что касалось распространения и водворения в России наук, и особенно математических. Своею обширною учёностью он приобрёл себе известность не только у нас, но даже и в Европе; у нас же он оставил по себе имя великого математика и физика даже в памяти народа. Вскоре после смерти Петра, в 1726 г., он удалился от службы, от тревог и интриг, какими всегда бывает она опутана, особенно при владычестве временщиков и олигархов. Неспособный извлекать из служебного положения личных польз и выгод, преданный науке со страстью, вообще более учёный, чем генерал, он уединился в Москве и жил большею частью в своих подмосковных Глинках в 42 верстах от Москвы подле Лосиной фабрики, устроенной при Петре по его же проекту.
К сожалению, мы совсем не имеем сведений об этих последних годах его тихой учёной жизни, но едва ли не в это время он утвердил за собою в народе имя величайшего чернокнижника, предсказателя и вообще колдуна, делавшего чудеса. До сих пор ещё ходят эти предания и в самой Москве, а особенно в околотке его подмосковной.
Памятником его любви к наукам осталась его библиотека и кабинет разных «курьозных вещей», который в то время почитался единственным в России. При смерти кабинет и библиотеку он завещал в кунсткамеру академии наук, по какому случаю составлена была предлагаемая здесь ведомость или опись всему, в них хранившемуся. Библиотека и кабинет учёного, да и вообще каждого образованного человека, бывают самым наилучшим свидетелем его умственной жизни, его потребностей, вкусов, стремлений в области мысли, в области знания вообще. Библиотека и кабинет учёного ставят нас прямо в живое отношение к их хозяину. Пересматривая даже каталог его собрания мы беседуем как бы с живым человеком, подслушиваем его мысль, присутствуем при его изысканиях и вообще входим во все интересы, какие представляла ему наука.
Состав библиотеки графа Брюса самый разнообразный, энциклопедический, вполне отвечавший потребностям времени, то есть разнообразным потребностям петровской реформы, которая очень любила и высоко ставила специалистов, но которая ещё не всегда могла отделить в своих понятиях специальности в науке от учёности вообще, и от каждого учёного специалиста, особенно по своему положению стоявшего впереди других, требовала почти энциклопедических знаний. Он призываем был делать ответы и разрешать самые разнообразные вопросы, ежеминутно возникавшие при быстром ходе преобразований, при усиленном движении обновлённой жизни. Оттого в библиотеке Брюса, кроме математических, физических и отчасти военных наук, составлявших его специальность, не последнее место занимают и другие отрасли знания, например история и древности, путешествия, философия, медицина и разные отделы наук естественных, словари и проч.
Кроме книг печатных на латинском, немецком, голландском, английском, французском, русском языках, в библиотеке было и несколько рукописей, большею частью русских.
Кабинет заключал в себе «математические, механические и другие инструменты, также натуриялии, минералы, антиквитеты, личины и вообще как иностранные, так и внутренние куриозности».
Императрица Анна Иоанновна, получив от тогдашнего начальника Москвы, графа Салтыкова, известие о смерти гр. Брюса, повелела, чтоб он, генерал-фельдмаршал, погребён был с надлежащею по его рангу чести. К исправлению надлежащей церемонии были назначены артиллерии полковники Беренс и Фукс. Погребение назначалось 6 мая, но по каким-то неизвестным причинам оно происходило ещё неделею позже, 14 мая.
Вот что донёс императрице об этой церемонии гр. Салтыков: «Всемилостивейшая Государыня. Вашему Императорскому Величеству Всемилостивейшей Государыне всенижайше рабски доношу генерала фельдмаршала Якова Вилимовича Брюса погребение учинено с надлежащею по его рангу честью сего мая 14 дня с пушечною и из мелкого ружья стрельбою, и погребли его в Немецкой слободе в Старой Обедни. Вашего Императорского Величества Всемилостивейшей Государыни нижайший раб. В Москве мая 15 дня 1735 года. (Послано чрез немецкую почту в четверг)...»[6]
Так как по завещанию графа все курьёзные вещи, составлявшие его кабинет и библиотеку «яко, книги, инструменты, до древности принадлежащие вещи, редкие монеты и каменья», должны были поступить в кунсткамеру Академии наук, то кабинет министров предложил (16 июня 1755) графу Салтыкову определить «к осмотру и описи библиотеки и вещей нарочного способного человека», уведомляя, что «сверх того для удобнейшего разбору и познания книг и инструментов и всяких курьёзных вещей, годных в кунсткамеру, прислан будет из Академии нарочный». Но нарочный не являлся, и спустя почти месяц граф Салтыков поручил опись вещей камер-коллегии советнику Богдану Аладьину и лейб-гвардии Преображенского полка капитану-поручику Гурьеву, которые 31 июля и представили печатаемые здесь обстоятельные ведомости. К этому времени прибыли из Академии и нарочный, нотариус Христоф Тидеман, а с ним копиист Иван Пухорт, для учинения ему помощи как в писании, так и в переводе.
Тидеману дана была инструкция, согласно которой он должен был принять вещи и бережно доставить их в Петербург. Принимать и считать вещи Академия назначала по «росписи, которая от профессора и секретаря посольства господина Гроса учинена была», вероятно, ещё при жизни и по поручению самого графа Брюса, и в инструкции между прочим в 3-м параграфе, говорилось: «Ежели он (Тидеман) между оставшимися имениями ещё разные печатные книги, и как до истории, так и до прочих наук и знаний принадлежащим рукописные тетради, картины, рисунки, гридорованные фигуры, инструменты, машины, сосуды старинной или нынешней работы, из какой бы оные материи ни были, также и возвышенной и резной работы камней, старинные и новые резные монеты и медали, звери, инсекты, коренья и всякие руды найдёт, которые в показанной росписи не объявлены, то и имеет он особливую роспись о том учинить и оные вещи к прочим приложить». В конце августа вещи были приняты, уложены и до отправки в Петербург перевезены из дому Брюса в пустой дом князя Юрия Долгорукова, что близ Мясницких ворот. Здесь они остановились до зимнего пути, потому что осенью Тидеман везти побоялся, чтоб не учинилось вреда и траты некоторым ломким вещам, каковы были инструменты и посуда. В ноябре их отправили на 30 подводах и с конвоем для бережения.
И. Забелин.
Ведомость, что по описи явилась в доме покойного господина генерала фельдмаршала и кавалера Якова Вилимовича Брюса в библиотеке книг немецких разных диалектов и российских, а именно:
ИНФОЛИО:
1. Лант карты некоторых английских правинций.