Я к тому же предполагаю, что в своих размышлениях о их жизни и судьбах Сиддхартха Гаутама понял, к каким последствиям приводит симбиоз морали и аморальности и как к этому следует относиться. Он сам и его последователи своей деятельностью противопоставили себя всем этим авторитетным мифологическим героям. Обращу внимание еще на одно основательное отличие буддистов от мудрецов ведийской эпохи. Оно обозначилось в их духовной независимости и отстраненности от всего, с их точки зрения, несущественного. Они стоически и безропотно воспринимали происходящее с ними и вокруг них.
Как мудро замечает Генри В. Миллер, «Будды были свободны во всех смыслах слова. Роль, которую они на себя принимали и исполняли, не имела ровно никакого значения. Даже рабская доля их нисколько не ужасала. Они жили в этом мире и от этого мира зависели. Не отказываясь ни от чего, они в то же время ничего не навязывали другим. И они вполне удовлетворялись тем, что лишь были»[65].
Боги в древнеиндийской мифологии существуют так же, как и люди, — в мире страстей и пороков. Некоторые их поступки — низменного характера и безжалостные по отношению к земным тварям. Что бы они ни делали, все сходит им с рук до той поры, пока карма не осуществляет над ними свой высший суд. Нетрудно представить, что пороки богов и полубогов переходят и на полномочных их представителей в мире людей — жрецов, брахманов. Ведь брахманы с богами в приязненных отношениях. Не зря же их иногда считали за божества в человеческом облике. «Брахман — ученый или неученый — великое божество», — заявлено в Ману-смрити[66].
Вселенная представлялась древним индийцам многослойной и разноплановой. В Ведах присутствуют три мира: небеса (санскр. — сварга), земля (санскр. — притхви), подземное царство (санскр. — патала). Существуют две сферы — чувственного и духовного (санскр. — камалока и брахмалока).
Сфера чувственного обозначала повседневный, эмпирический мир. Сфера духовного — обитель бога Брахмы, или Вишну, или Шивы.
В небесное царство попадают иногда (в малом числе) и смертные, ведшие до этого во многих своих перерождениях праведную и благочестивую жизнь. Там они некоторое время находятся в состоянии блаженства, как боги. Вместе с тем люди, попавшие в этот своеобразный рай, не должны обольщаться своим новым положением и думать, что оно продлится вечно. Ведь их статус небожителей временный и напрямую связан с определенным количеством совершенных ими благих поступков. К тому же на индийских небесах кипят те же земные страсти, вызываемые любовью к кому-то или ненавистью. Небеса для желающих действительного и полного освобождения оказываются всего лишь очередным нравственным испытанием, хитроумной ловушкой.
Так думают индусы. Буддисты словно бы принимают эту картину мира, но с некоторыми существенными поправками и оговорками. Для первых буддистов пребывание в этих мирах — результат кармы, а сами миры — состояния ума.
Они полагают, как и индусы, что жизнь в пространстве богов, брахмалоке, это еще не окончательное избавление от бесконечных перерождений. Более того, она уводит людей от выполнения главной задачи — изменить самих себя в лучшую сторону. Жизнь среди счастливых небожителей оглупляет. Она расслабляет острый ум и притупляет добрые чувства. Ничто не вечно в подлунном мире, где существуют время и протяженность пространства. Любой человек, даже самый благочестивый, когда-то «низвергался» в предыдущих рождениях с высот на землю, попадая снова в круговерть, казалось бы, нескончаемых рождений, смертей и новых рождений.
Чтобы не канули в небытие приобретаемые людьми знания и события древности в их мифологическом пересказе, в Древней Индии, и не только в ней одной, использовалась практика их передачи с помощью живого слова от человека к человеку, от поколения к поколению. Это была единственная возможность сохранить духовные откровения и практические советы мудрых людей от гибели во времена всеобщего озверения.
Умные рассуждения и воплощающие их образы перетекали столетиями из одной с юношеских лет обучаемой, «продвинутой» головы в другую, а из этой — в следующую, и так до бесконечности. Такая форма передачи культурной и научной информации представлялась людям той эпохи наиболее разумной для сохранения духовного наследия. Для запоминания большого количества текстов требовалась не только развитая память, но и невероятное усердие.
Например, на запоминание первоначального буддийского Свода у обладающих выдающимися способностями монахов уходило от двадцати до двадцати пяти лет. Они держали в своей голове около восьми тысяч историй, легенд, проповедей, поучений, афоризмов. К этим текстам приплюсуем еще пятнадцать тысяч прозаических и стихотворных повествований в качестве комментариев. Для дословной изустной передачи от поколения к поколению такого объема информации во всех странах Древнего мира существовало жреческое сословие, разработавшее технику запоминания.
В Индии с ее трепетным отношением к живому слову традиция устной передачи священных преданий существовала неоправданно долго, чуть ли не до нашего времени. Почему ею так долго пользовались жрецы, понятно: она являлась гарантией их исключительно высокого положения в обществе и обеспечивала им сохранение разнообразных сословных привилегий.
Были и другие причины, почему эта традиция сохранялась сотнями лет, — из-за бесконечных войн, неграмотности народа и особенностей индийской природы. Тропический климат с его влажным и распаренным воздухом совсем не способствовал сохранению текстов на сухих пальмовых листьях. Помимо муссонных дождей их существованию угрожали насекомые, вроде термитов, а также многочисленные виды грызунов. Важные, государственного значения надписи высекались на каменных столбах или плитах.
От «исторического» Будды до нас дошли его размышления, его беседы с учениками и изложение разных событий и историй, связанных с его жизнью и жизнью его общины. Все эти сведения возможно почерпнуть из сутр (санскритский вариант) или сутт (палийский вариант). Так называются нити, на которые нанизываются бусы или четки. Они же в Древней Индии соединяли сухие пальмовые листья, заполненные написанным на них текстом. На этих листьях древнеиндийские мудрецы и их последователи фиксировали назидания в виде афоризмов. В буддийской литературе существуют короткие сутры и длинные. Те и другие признаются буддистами подлинными словами Будды.
Первоначально сутра существовала в виде изречения, как лаконичное образное, афористичное высказывание. Со временем сутрами стали называть своды таких высказываний. В первоначальном буддизме сутры предопределили возникший позднее литературный жанр притчи. В буддизме сутру неспроста называют еще Колесницей причины. Мудрые мысли, в ней заключенные, прокладывают для буддиста благородный путь к Просветлению.
Сутры в буддизме — важнейшее средство воздействия на аудиторию. Большей частью это убедительная проповедь, укрепляющая веру буддистов и пробуждающая сознание тех людей, кто к этой вере еще не пришел. Она обращена к сознанию, жизненному опыту и чувству верующих.
Сохранилось предание, что собрание монахов вскоре после кончины Будды, его ухода в Паринирвану призвало учеников Гаутамы Будды сформулировать основные положения буддийской доктрины, которые они услышали непосредственно из уст учителя. Трое из самых приближенных к Будде учеников изложили суть учения, как они его поняли и запомнили. Их звали Ананда, Упали и Кассапа. Каждый из них своими познаниями о Будде и его учении заполнил одну из Трех корзин. В Три корзины входят Виная-питака, то есть Корзина дисциплинарных правил, Сутта-питака, то есть Корзина наставлений, или поучений, и Абхидхама-питака, то есть Корзина текстов высшего Закона.
Этот впервые записанный Свод буддийских текстов по каким-то причинам не сохранился. Но и не исчез бесследно. На протяжении более чем трех столетий буддийское учение передавалось по памяти от одного поколения монахов к другому. Существует предположение, распространенное среди некоторых ученых, что эти тексты были первоначально записаны на языке магадхи, а уже потом переведены на пали.
Случилось это на Первом буддийском соборе, известном как собрание пятисот архатов (санскр. — достойный), или на языке пали архант (пали — тот, кто победил врага). К архатам относились монахи, достигшие полного пробуждения, уничтожившие в себе неведение, зависимость и гнев, прекратившие собственное страдание, избавившиеся от привязанностей к сансаре и оказавшиеся достойными войти в нирвану.
Архат уже не перерождается ни в одном из шести миров сансары. С ней его уже ничего не связывает. После того как человеком достигается освобождение, его пять совокупностей опыта (тело, три ощущения восприятия умственной информации, сознание), из которых состоит наше кажущееся эго, продолжают функционировать при помощи телесной жизненной силы. Это прижизненное состояние называется нирваной с остатком, при котором карма еще может оказывать на него влияние. После смерти, Паринирваны, пять совокупностей распадаются и исчезают малейшие следы существования в обусловленном мире причин и следствий — сансаре. Человек полностью от нее избавляется. Это состояние называется нирвана без остатка, при котором действие старой кармы полностью прекращается, а новая карма не воссоздается.
В Палийском своде понятие архат иногда используется как синоним Татхагаты — Истинносущего. Среди этих людей, по преданию, были те, кто лично знал и постоянно или многократно общался с Гаутамой Буддой.
Идеалом Тхеравады