В. И. Вернадский незаметно, без всякой преднамеренности, используя исключительно научный инструментарий, в своих умозаключениях сблизился, как смею утверждать, с проблематикой и основными положениями доктрины Гаутамы Шакьямуни Будды. Как мне представляется, русский ученый пытался подтвердить научными знаниями гениальные откровения великого мыслителя из далекого прошлого. По крайней мере доктрина Будды явно направляла движение свободной мысли В. И. Вернадского. Судите сами. Вот что записывает В. И. Вернадский в своем «Дневнике» 17 мая 1941 года:
«Все построения — религиозные и философские — о смерти являются сложными концепциями, в которых научно реальное, вероятно, едва сказывается, — а научная мысль еще не подошла даже к первым построениям. Странным образом я подхожу к идее, что атомы-изотопы — иные в живом и косном. Это, во-первых, и, во-вторых, ясно, что: 1) все живое, от мельчайшей бактерии и амебы и до человека, — единое, 2) что материально оно отличается от всех косных природных тел мироздания — поскольку мы его знаем. Я думаю, что различие кроется глубже, чем в физико-химических свойствах (которые одинаковы), но в состояниях пространства-времени. 3) Мы не знаем еще многого основного: есть неизвестные нам свойства человека, которые затронуты, по-видимому, индийскими мыслителями, и мы не знаем, какие процессы были и есть в природе — на Земле, в частности, — которые отвечают созданию пространства-времени, отвечающего живому организму. 4) Возможно, что жизнь — живой организм в отличие от всего, в природе существующего, отличается атомами. (…) 5) Это явление космическое. В Космосе Солнечная система заняла особое положение в Галактике — около [ее] центра»[341].
И еще одна запись от 31 мая: «…едва ли можно думать, что личность после смерти сохраняется». И в тот же день другая запись: «Думаю, что живое отличается от мертвого другим состоянием пространства»[342].
Не о том ли «непроявленном бытии», альтернативе сансары, рассуждает в своем «Дневнике» Владимир Иванович Вернадский? Не о том ли самом единственно вожделенном бытии пишет он? И не в это ли обетованное пространство Гаутама Шакьямуни Будда упорно и настойчиво звал своих последователей?
В то же самое время, когда почти вся Европа была захвачена нацистами, 17 мая 1941 года русский писатель Михаил Осоргин, находящийся в изгнании во Франции, с протокольной и художественной точностью констатировал: «Философское бесстрастие сейчас такая же или еще большая редкость, как чашка настоящего ароматного мокко. Вполне „не от мира сего“ только люди, потерявшие память от ран и контузий»[343]. Ему же принадлежит трагический возглас: «Мы все одинаковы под колесами истории!»[344]
Опять вернусь к В. И. Вернадскому и (в противовес пессимизму Михаила Осоргина) процитирую его неожиданно вырвавшееся, как я думаю, признание, сделанное самому себе в «Дневнике» 25 сентября 1941 года: «Чувство спокойное у меня неизбежности смерти как естественной правды. К старости примиряешься со смертью, сопровождаемой страданием. Чувствую вечность…»[345]
Смерть, правда, страдание, вечность — не это ли основные темы размышлений Сиддхартхи Гаутамы?
Сиддхартха Гаутама протестовал против навязывания ему божественного ореола. Что этот ореол возник — не его вина.
По-человечески тепло о его трагедии сказала В. Г. Лысенко: «В раннем буддизме никакого культа не было, и Будда предостерегал от культа. Он говорил: не подносите мне цветов, не обращайтесь со мной как с идолом. (…) Буддизм рождается как религия, именно потому, что Будда обещает всем людям открыть путь к спасению, к освобождению от тягот человеческого существования, от тягот сансары. Он говорил: „Я бью в барабан бессмертия“. Он называл это бессмертием, потому что нирвана — это преодоление смерти. Для пиара, следуя принципу „искусных средств“»[346].
Испокон веков люди ищут рай. В жизни здешней или нездешней, потусторонней. В книге «Миросозерцание Достоевского» русский философ Николай Бердяев рассмотрел, как понимали рай, какой вкладывали смысл в это понятие разные поколения людей и какие пути они видели к его обретению: «Возможны три решения вопроса о мировой гармонии, о рае, об окончательном торжестве добра: 1) гармония, рай, жизнь в добре без свободы избрания, без мировой трагедии, без страдания и творческого труда; 2) гармония, рай, жизнь в добре на вершине земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех обреченных на смерть человеческих поколений, превращенных в средство для грядущих счастливцев; 3) гармония, рай, жизнь в добре, к которым приходит человек через свободу и страдание в плане, в который войдут все когда-либо жившие и страдавшие, т. е. в Царстве Божьем»[347].
Для достижения мировой гармонии недостаточно благочестия, богобоязненности, святости отдельных людей. Большинство человечества жило и по нынешний день все еще живет в постоянном грехопадении, нечестии, безбожии. Мизантропия, человеконенавистничество, часто переходящая в антропофобию, человекобоязнь, — не то психологическое состояние личности, которое способствует адекватному пониманию богоданности жизни, сохранению внутреннего чувства благоговения перед ней.
Мизантропия порождает в человеке агрессию к себе подобным.
Вместо тяжелой и длительной духовной работы, приводящей к гармоническому уравновешиванию всех общественных сил и факторов, в переломные эпохи часто оживляется старая как мир идеология, в которой господствует вера в насилие как в радикальное средство достижения баланса между «светскостью» — спокойным, обеспеченным, комфортным человеческим существованием — и религиозностью.
Даже в наши дни необходимость и предопределенность свыше неимоверных человеческих страданий провозглашается некоторыми религиозными радикалами в качестве эффективного средства для повышения в настоящем и будущем качества духовной жизни если не всего человечества, то по крайней мере отдельного народа. Насилие предполагается широкомасштабным, сопряженным с массовыми убийствами и оправдывается войной с врагами. Сохранить духовное равновесие для немногих уцелевших ценой умерщвления почти всего живого — дело негодное и постыдное. Приносить в жертву своим амбициям и интересам элиты благополучие многих — тягчайшее преступление.
Обратим внимание, что ярость, кровь и национальное унижение героев Ветхого Завета, требующих отмщения и прибегающих к кровопролитию, приходит в явное противоречие с тем, что провозглашается богоугодным ходом истории в Новом Завете.
В контексте подобной перспективы судьбы человечества интерес к личности Будды и его учению в странах христианской культуры приобретает особый, не только мировоззренческий смысл. Он непосредственно затрагивает человеческую жизнь как таковую. Современные люди как на Востоке, так и на Западе, те, кто общими усилиями направляет развитие цивилизации, хотят жить без Армагеддона и мыслить позитивными категориями, а не пребывать в загоне экстремистских предубеждений, подчиняясь загнанной в прокрустово ложе единственной и неоспоримой «истине». Так ли уж необходимо быть безропотными и покорными овцами, находящимися под постоянным приглядом строгих, самонадеянных и жаждущих крови пастырей?
Нужно ли с умилением смотреть на деспотическое и грешное прошлое и сожалеть о его утрате? Вряд ли. Не стоит уподобляться жене Лота, затосковавшей о своем родном доме, оглянувшейся на него и превратившейся в соляной столб.
Будда в современном мире предстает учителем и наставником не только буддистов, но и большого количества людей, принадлежащих по рождению или по вере к другим религиозным конфессиям. Эти далекие от буддийской «литургии» люди находят в личности и учении Будды нечто такое, что созвучно их размышлениям по поводу повсеместного уничтожения человеком себе подобных и живой природы.
Самоубийственное подчинение всего и вся интересам глобального бизнеса, безнаказанный произвол богатеющих монополий, не считающихся с постоянно растущим ухудшением экологического состояния планеты, научно-технический прогресс любой ценой создали очень тревожную ситуацию. Она уже привела к полному исчезновению многих видов животных, в первую очередь птиц, насекомых, и угрожает существованию самой человеческой популяции. Перестают срабатывать механизмы адаптации естественных систем и самого человека к быстрым и не всегда прогнозируемым изменениям природной среды, связанным непосредственно с человеческой деятельностью.
Зло настырно и наступательно. У него существует множество оправдывающих его доводов и аргументов. К тому же и добрые помыслы зачастую приводят к непредсказуемым и кошмарным последствиям. Ведь недаром говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».
До тех пор, пока человек попирает достоинство других людей и не исходит в своих поступках из нравственных принципов, им легко манипулировать в интересах элитарного меньшинства. Совсем нетрудно соблазнять, обманывать, на что угодно подстрекать неискушенных и простодушных людей, не обладающих из-за своей социальной приниженности и малограмотности ни духовной зрелостью, ни мудростью.
Обретение рая непосредственно связано с жизнью человеческой души. Представление о ней в разные эпохи и в разных религиях свое, специфическое. Учение Платона, например, предвещает взгляды на бестелесную природу души и ее личное бессмертие. Богоподобие души — источник ее бессмертия.
Великий Гёте верил в вечность души как неделимой монады, реальной живой индивидуальности. В христианской доктрине индивидуальное «я» стоит выше времени. Бог есть абсолютное совершенное добро. Человек приобщается к абсолютной ценности Божьей — сверхвременно́му бытию, то есть Царству Божьему.