Ясе повезло, что он случайно встретился с Буддой. В уме ему было не отказать. Его убедили основные положения доктрины Первоучителя о взаимозависимости на свете всего и вся, включая собственное сознание. Пришлись ему по вкусу и заповеди Будды. Его ничуть не испугал суровый уклад жизни странствующих монахов: отсутствие у них денег, сон в шалаше или под деревьями, еда один раз в день, обет безбрачия и ежедневное хождение с чашей для подаяния. Яса нашел убежище от превратностей жизни в Будде, Дхарме и Сангхе.
Его побрили, постригли наголо, переодели в соответствующую одежду — рясу, состоявшую из пяти кусков ткани, дали первые наставления и показали шалаш, где он будет жить.
Почему Яса с первых мгновений поверил Гаутаме Будде? Думаю, по простой причине. Он увидел в нем светлого человека. Во многих буддийских преданиях отмечается, что от Гаутамы Будды «исходило свечение, которое придавало ему достоинство и выделяло как особенного»[362]. Тогда, как и теперь, подобные люди встречались редко.
Через некоторое время молодого человека разыскал отец и потребовал вернуться домой. «Твоя мать, — сказал он, — выплакала все глаза в ожидании тебя, а твоя жена не знает, что и подумать, от горя вся почернела».
Поговорив с Первоучителем и сыном, наконец-то обретшим веру, покой и радость, отец Ясы не стал настаивать на его возвращении, а только попросил достойно попрощаться с семьей и объяснить им, почему он пошел в нищенствующие монахи. С чувством глубочайшего уважения торговец оружием (ювелир) пригласил Гаутаму Будду и его монахов к себе в дом на трапезу[363].
На следующий день небольшая община Гаутамы Будды в полном составе и в сопровождении Ясы появилась в доме торговца оружием (ювелира). Все члены семьи вчерашнего повесы поняли, почему он принял монашеский обет, а еще через несколько дней мать и бывшая жена Ясы стали мирянками — ученицами Гаутамы Будды. Яса стал седьмым членом буддийской общины[364].
Эта новость облетела Варанаси. Через несколько дней в общину вошли его друзья, такие же, как он, образованные сыновья богатых торговцев и ремесленников священного города — Вимала, Субаху, Пуннаджи и Гавампати. А еще спустя какое-то время в рощу Ишипатану началось паломничество молодежи из Варанаси. За неделю община Гаутамы Будды выросла до шестидесяти одного человека[365]. Это было только скромное начало постепенно разворачивающегося буддийского движения.
Глава шестая. Община Гаутамы Будды на подъеме
Дожди закончились. Наступила короткая индийская осень. На подходе была зима. Гаутама Будда понимал, что наступило время, когда необходимо действовать решительно и с размахом. Оповестить об Учении как можно большее число людей — вот в чем состоял смысл его тогдашней деятельности. Пребывание в роще Ишипатане неподалеку от крупнейшего центра брахманского благочестия не обещало особых перспектив. К счастью, брахманы из Варанаси не воспринимали его всерьез. Крошечная, по их меркам, община, как они думали, не представляет опасности.
Первоучитель видел, как радуются успехам Дхармы Конданна, Ваппа, Ассаджи, Маханама, Бхаддия — его первые последователи, но изображать победу было преждевременно. Брахманы в любой момент могли заподозрить его в деятельности, основательно не согласующейся с их верованиями. Общине Первоучителя не имело смысла находиться рядом с Варанаси, а для ее членов даже представляло некоторую опасность. Он не должен был жертвовать тем, чего уже добился.
Однажды Гаутама собрал в роще Ишипатане всех новообращенных из близлежащих деревень, а также жителей Варанаси и объявил им, что с этого дня те, кто хочет получить посвящение, пусть делают это, как сейчас сказали бы, по месту жительства в присутствии друзей и родственников[366]. Конданна тогда же предложил принимаемому в монахи человеку три раза произнести что-то вроде клятвы: «Я принимаю прибежище в Будде, в том, кто показывает мне путь в этой жизни. Я принимаю прибежище в Дхарме, пути понимания и любви. Я принимаю прибежище в Сангхе, общине, которая живет в гармонии и осознанности»[367].
Первоучитель приветствовал предложенное Конданной содержание клятвы, но внес одну поправку по ритуалу принятия нового человека в общину. Он посчитал, что ритуал будет более торжественным, если при произнесении клятвы принимаемый в общину человек опустится на колени перед уже посвященным монахом.
Действительно, желающих приобщиться к Учению Гаутамы Будды становилось все больше и больше. Не чересчур много, но даже общение с двадцатью новообращенными вносило серьезные изменения в распорядок дня Первоучителя. Вставал он с первыми лучами солнца и после гигиенических процедур некоторое время пребывал в одиночестве. Разумеется, ему было о чем подумать. Облачившись в длинную хламиду, он с чашей в руках отправлялся за подаянием в соседнюю деревню. В деревне Первоучителя знали, среди крестьян о нем ходила добрая молва. Ему задавали вопросы, он отвечал. Часто ответы напоминали проповеди. Затем Гаутама Будда, возвратившись в рощу, съедал то, что приносил в своей чаше. Какое-то время после короткой трапезы он медитировал, общался с монахами и гостями, объяснял положения своего Учения, отвечал на вопросы. После этого общения часа в три после полудня он уходил к себе отдыхать. Как он считал, послеобеденный сон восстанавливает силы. Перед заходом солнца, пробудившись, Первоучитель приступал к особой медитации — созерцанию всего мироздания своим «божественным оком»[368]. Поздним вечером Гаутама Будда после совершения полного омовения посвящал несколько часов (первую стражу ночи) общению с монахами и посетителями. Оно состояло из его ответов на интересующие их вопросы о духовных практиках и упражнениях, из бесед на различные темы. Присутствующие наслаждались возможностью сидеть у ног учителя. Среднюю стражу ночи Первоучитель, согласно преданию, проводил в глубоком самопогружении, общаясь в этом состоянии с божественными существами. Последнюю стражу ночи он «посвящал занятиям по глубокому сосредоточению, созерцанию и практикам духовного совершенствования», а затем «засыпал на правом боку, сохраняя полноту сознания» и положив по-львиному ладонь под голову[369].
Через несколько дней после собрания в роще Гаутама Будда направился в Магадху, к царю Бимбисаре. В Варанаси и в рощу Ишипатану он больше никогда не возвращался.
Конданна, Ваппа, Маханама, Бхаддия и некоторые новообращенные монахи в это время находились в различных местах Северной Индии, далеко от Варанаси. Там, где проживало много людей и где аппетиты брахманов сдерживались властью царей. Все его ученики с неподдельным энтузиазмом начали распространять его Дхарму по многим индийским городам и весям. А ведь именно для осуществления этой миссии Гаутама Будда потратил много времени и немалые силы ума. Он хотел должным образом подготовить первых глашатаев его Дхармы, колесо которой уже было запущено. И вот появились первые результаты.
Первоучитель учел особенности восприятия своих соотечественников — получать новую духовную информацию непосредственно из первых рук. В Индии испокон веку велик авторитет духовного учителя и истинными считаются те идеи, что исходят непосредственно от него. С самых дальних веков в этой стране существует «особый мир странствующих учеников и кочующих учителей». Как писал В. А. Кожевников, «основатель джайнизма Махавира и творец буддизма Готама организовали свою передвижническую учительскую деятельность» и «явились продолжателями той формы образования, которая издавна сложилась на их родине»[370].
Гаутама Будда шел в Раджагриху к царю Бимбисаре, но прежде он решил заглянуть в Урувилву.
Подходя к Гайе, он встретил огромную толпу молодых мужчин и женщин. Они были навеселе, размахивали руками и что-то громко и взахлеб обсуждали. Эти люди увидели идущего им навстречу Первоучителя, подбежали к нему и, возбужденно перебивая друг друга, спросили, не встречал ли он по пути красивую и разнаряженную девицу. Как выяснилось, это были семейные пары, за исключением одного молодого человека, они собрались заняться любовью на природе. Чтобы их приятель не заскучал, они пригласили для него, как сейчас сказали бы, «девушку по вызову». Так вот, пока они отдыхали после устроенного ими любовного пира, та девица обобрала всех их подчистую. Как это ей удалось, предание не уточняет. Думаю, веселая компания сбросила с себя одежды в одну кучу и извлечь из нее то, что нужно, девице не составило труда. Вместе с девицей исчезли украшения и другие дорогие вещи. Теперь ограбленные любители острых ощущений прочесывали лес, пытаясь отыскать в нем воровку.
Ситуация, скажем, сложилась банальная, но история, которую рассказали молодые люди, была для Гаутамы Будды — лучше не придумаешь. Первоучитель задал им вопрос, ответ на который поворачивал разговор в совершенно другое русло. Этим приемом он пользовался многократно. Более того, это был его излюбленный полемический ход, позволявший перехватить у собеседников инициативу и дающий возможность перейти к проповеди своего Учения.
Гаутама Будда спросил: «Что лучше вам искать: женщину-воровку или самих себя?» Что на это ответит любой разумный человек? Разумеется, он будет искать самого себя. Услышав произнесенное хором «самих себя», Первоучитель тут же перешел к воспитательной беседе. Как только молодые люди уселись вокруг, Гаутама Будда начал разговор с того, что те увеселения, которыми они тешат себя, не столько пустая трата времени, сколько опасная для жизни игра с огнем. В качестве первого примера он привел девицу, сказав, что им еще повезло, что она тихо ушла и не сотворила ничего худшего. За дурные поступки приходится расплачиваться.