В целом пантеон демонического культа достаточно аморфен, черты иерархического построения в нем выражены не всегда достаточно ярко. Имеются персонажи безымянные, у других наличествуют имена, существуют сугубо местные, есть и вселанкийские. Облик индивидуализированных демонов по–разному предстает в разных ритуальных текстах, в различный фольклорных версиях, излагающих историю того или другого персонажа. Сопоставление различных материалов, относящихся к какому–нибудь определенному демону, нередко показывает, что в одном образе бывают слиты несколько образов, созданных народной фантазией на протяжении многих веков. Одним именем бывают объединены явления, возникающие в разных местах и в разное время.
Вредоносные действия демонов и духов не всегда бывают строго конкретизированы. Демоны некоторых болезней запечатлены в канонизированных чертах знаменитых ритуальных масок сингалов. Деревянные, специфической моделировки, многоцветной сочной раскраски ритуальные и театральные маски представляют собой и выразительные образцы очень древней народной художественно–ремесленной традиции сингалов. Ни один путешественник, побывавший на Ланке, не мог обойти вниманием подобное оригинальное явление, о нем многие писали, а со временем в европейских музеях стали собираться и коллекции таких масок. Танцы в экзотических масках на долгие годы стали для европейцев сопровождаться эпитетом «цейлонский», как и знаменитый чай. Русского читателя впервые подробно познакомил с этим явлением И. П. Минаев, совершивший в 1874–1875 гг. путешествие на Ланку, в Индию и Непал. Первые его заметки о Цейлоне появились в журнале «Вестник Европы» №2 за 1875 г., они назывались «Львиный остров. Письма с острова Цейлон». Подробное описание масочных ритуалов содержалось в одной из глав, под названием «Алутнувара и цейлонские черти», его книги «Очерки Цейлона и Индии (из путевых заметок русского)» (СПб., 1878). Еще более детализированное научное описание демонических обрядов сингалов было приведено в упомянутой работе А. М. и Л. А. Мевартов «В глуши Цейлона» (см. приложение № 5 стоящей книги). Среди масок имеются такие, что изображают духов отдельных болезней — слепоты, язвы, паралича и др., а также их «главнокомандующего» — демона восемнадцати болезней. Сингальские маски, как правило, имеют высокие художественные достоинства. Мастерство их изготовителей наследственное и древнее. Их вырезают из очень легкого и мягкого дерева, затем раскрашивают яркими, чистыми красками и после покрывают прочным лаком. Специфическая моделировка масок свидетельствует об изобретательности еще, видимо, древних мастеров: так, например, вынесение зрачка вперед на выступе–цилиндрике способствует тому, что при поворотах маски создается впечатление вращения глаз, и это вызывает сильнейшее переживание у зрителя. Заодно скажем, что интереснейшие собрания ритуальных (и театральных) сингальских масок хранятся в музеях Лондона, Гамбурга, Праги, Копенгагена, Стокгольма, в самой Шри Ланке. Существует и петербургская коллекция (в Музее антропологии и этнографии — примерно шесть десятков предметов), которая ценна своей большой полнотой в наборе масочных типов, а также тем, что среди ее экспонатов есть определенное число весьма старинных (что вообще большая редкость для данных предметов, поскольку мягкая древесина, из которой обычно вырезают эти маски, плохо сохраняется во влажном жарком климате), имеются в ней и некоторые редкие «персонажи» и модели. Старинные маски, как сокровища, хранят жрецы демонического культа сингалов, имеются и современные их изготовители в Шри Ланке, но их теперь немного — буквально несколько семей, занимающихся этим ремеслом.
В отношении терминологии в демоническом культе нет по–настоящему четкой последовательности: и прету могут назвать якой (но не наоборот), поэтому термин яка можно считать более обобщающим, таким, который распространяется на весь класс демонических существ.
Служителем демонического культа является эдура, он же якадура или каттадия (каттандия). Эдура по–сингальски значит 'учитель', 'наставник', а также 'знаток', 'мастер'. Слово якадура получилось от сложения слов яка и эдура, что можно перевести как 'мастер [в деле изгнания] демонов'. Каттандия, собственно, и означает 'жрец', 'заклинатель', 'исполнитель демонических танцев'. Принадлежат эдуры к различным кастам, обыкновенно низким, и к их профессии относятся с некоторым презрением, как к чему–то нечистому. К ним даже снисходительны в плане моральных требований. Считается, что эдура может быть и пьяницей, и обманщиком, потому что в своей практике он имеет дело с существами злыми, презренными, не понимающими добродетели. Однако роль эдуры в деревне очень важна, поскольку при глубокой вере в реальность духов и демонов знания его практически необходимы населению. Знания эдуры считаются наследуемым духовным имуществом, их нельзя получить эмпирически, они передаются непосредственно от наставляющего к ученику. Профессия эдуры (как и его знания) поэтому, как правило, является наследственной. Форма его служения во многом сходна с шаманской и, в частности, содержит много элементов экстатической практики.
Знания жреца данного культа нередко рассматриваются как один из разделов народной медицины. Обряды демонического культа служат лечению различных болезней, а прежде всего таких, которые связаны с нервно–психическим состоянием человека.
Надо сказать, что заболевший сингал не обязательно сразу обращается к эдуре. Современный житель Шри Ланки признает авторитет обычного врача, тем более что в этой стране здравоохранение и медицинское обслуживание находятся на очень неплохом уровне, медицинские кадры готовят и в местных высших учебных заведениях, и за рубежом (в частности, многие специалисты получили образование и в нашей стране за несколько последних десятилетий). Развиты у сингалов и различные формы традиционной народной медицины. Вообще медицинская наука здесь очень древняя, во многом связанная с традициями лечения в Индии. Медицинские познания (чикитса–видья) составляли существенную часть и собственно буддийской науки. Одной из древних индийских наук, прижившихся на Ланке, является аюрведа (букв.: «наука о [продлении] жизни»). Знатоки этого учения по–сингальски называются термином ведарала, они врачуют главным образом различными снадобьями из лекарственных растений, растительных и животных жиров, а также минералов и металлов. Ведарала — почтенная и известная фигура в сингальской деревне, очень уважаемая личность. Следует признать, его знания наиболее отвлечены от религиозных представлений и верований, они наиболее рационалистические. По вероисповеданию ведарала может быть и буддистом, и индуистом, и даже христианином. Мне, например, довелось несколько лет тому назад переписываться с одним деревенским ведаралой–католиком из горной местности Ланки. Профессия ведаралы не столь связана с определенной духовной преемственностью, этой профессии можно выучиться даже по книгам, хотя всегда лучше иметь опытного наставника. Ведаралы также не принадлежат к какой–либо определенной касте, хотя, как правило, на социальной лестнице занимают довольно высокую ступеньку. Этой медицинской наукой в той или иной степени владеют также многие буддийские монахи. Существуют аюрведические аптеки и больницы, и около 70 процентов населения прибегают к их услугам.
И все же у сингалов существуют своеобразные представления о причинах болезни и, соответственно, особые местные классификации болезней и разделов медицинской науки. В частности, выделяется область «уммада–рога» (иначе: «бхута–вия» — болезни, возникающие от иррациональных причин, то есть вызываемые демонами, духами, астрологическими божествами, а также от «дурного глаза» и «дурного слова», от колдовства). Этот раздел медицины и связан с народными верованиями в злоносящих демонов и духов, в неблагоприятное влияние богов–покровителей (в случае, если прогневить их неуместным или неблаговидным поступком), а также небесных тел в неблагоприятных сочетаниях на жизнеспособность и жизнедеятельность человека, то есть, соответственно, с культами — демоническим, богов–покровителей и астрологическим. Духи–демоны, попросту говоря, являются своеобразными антропофагами. Боги в наказание за грехи насылают на людей болезни; более всего с ним связывают эпидемические заболевания. Небесные тела создают опасные или неблагоприятные для людей ситуации по мере своего движения в небесной сфере и в зависимости от взаимного расположения.
Область болезней от иррациональных причин распределяется между служителями названных трех культов: эдурой, бали–эдурой и капуралой. Социальное положение их строго определено: выше всех стоит капурала, за ним ступенькой ниже — бали–эдура, а в самом низу — эдура, или каттандия. Капурала смотрит на последнего немного свысока, даже с некоторым презрением. И в то же время каждый из жрецов считает, что его теория и практика являются наиболее истинными и действенными. Фактически сферы их деятельности почти не пересекаются (иногда лишь дополняют одна другую), поэтому причин для конфликтов обычно не возникает.
Если больной не идет к обычному (с нашей точки зрения) врачу, то в первую очередь обращается к ведарале. Если тот не смог помочь, больной может решить, что «он заболел во искупление каких–нибудь грехов своей предыдущей (или настоящей) жизни, и тогда призовет монаха и попросит его прочесть себе какие–нибудь выдержки из буддийского Священного Писания или сказать проповедь… Ее будут слушать все желающие. Таким образом он совершит доброе дело и, быть может, несколько ускорит или облегчит искупление греха» [Мерварт, 1929. С. 13]. Если же эти меры не помогут, больной может обратиться к бали–эдуре, не преминув зайти заодно и в храм богов–покровителей с подношением. Когда и это оказывается безуспешным, человек прибегает к последнему средству — идет к жрецу демонического культа.
Симптомами болезней уммада–рога считаются потеря аппетита, рвота, головные боли, ломота, судороги, обмороки, понос от непонятных причин, то есть такие, когда болезнь выглядит несколько неопределенной.