Впрочем, все направления дзэн рекомендовали монахам пребывать в состоянии медитации (внутреннего созерцания) постоянно, при любых видах деятельности и особенно при занятии физическим трудом, который являлся обязательным элементом их жизни. А духовно продвинутые монахи должны были уметь практиковать созерцание даже во сне.
Хотелось бы добавить несколько слов относительно того, почему для дзэн имел немалое значение труд. Дело в том, что данное направление буддизма не поощряет аскетизма и изолированности, а, напротив, всячески приветствует участие человека в жизни как таковой, чтобы реализовать свой духовный потенциал. А труд вообще – и особенно спокойный и несложный – этому способствует. Предаваться труду, как и любому земному делу, рекомендовалось целиком и полностью, не автоматически и не рассеянно, а осознавая себя в каждый момент своей деятельности. И, уж конечно, не с чувством страдания или обремененности, а с легкостью и радостью – тогда и результат, считается, будет поистине великолепным, независимо от того, рубит ли человек дрова или пишет картины, моет ли пол или управляет государством.
Можно сказать, что именно отсюда в какой-то мере вытекает и другой важный, хотя и очень не простой для понимания, момент в дзэн, а именно утверждение, что между жизнью и смертью, добром и злом, сансарой и нирваной, мудростью и глупостью и так далее – и, соответственно, между прачкой и царем, лесорубом и премьер-министром – нет принципиальной разницы. По-видимому, тот, кто сможет это осознать, сможет осознать и свою истинную сущность – сущность будды…
Дзэн-буддизм оказал колоссальное влияние на культуры разных народов, особенно на японскую культуру. Это влияние можно заметить и в поэзии, и в искусстве икебаны, и в чайной церемонии – наглядных примерах типичного дзэн-буддийского парадокса, исходя из которого повседневность и чудо просветления – одно и то же.
Теперь хотелось бы коснуться еще одного направления, начавшего зарождаться во второй половине I тысячелетия н. э. на базе буддизма махаяны. Называется оно ваджраяна, или тантрический буддизм, который можно считать заключительным этапом развития буддизма на территории Индии.
Многие наши современники часто связывают слово «тантра» со словом «секс». Вынуждены их разочаровать: тантра, как и сутра, означает только лишь тип текстов, в которых изложено учение, а не какую-то его особую направленность. В переводе слово «тантра» означает «тянуть, растягивать некую основу», то есть можно сказать, что тантра – это текстовая основа, база учения. Но при этом стоит сделать оговорку: насколько само слово «тантра» не имеет отношения к сексу, настолько же тантрические практики связаны с ним. Вопреки настойчивым призывам самого родоначальника буддизма Будды Шакьямуни к соблюдению целибата – обета полного полового воздержания – среди своих учеников. Обета, надо заметить, весьма популярного в монашеской среде последователей и многих других учений, в том числе православия и католицизма. При поверхностном знакомстве можно было бы сказать, что ваджраяна вообще забыла (если не предала) и дхарму, и сангху, и заветы основателя буддизма. Но не все так просто…
Ваджрой первоначально называли скипетр индийского ведического бога Индры, властителя райских планет. Еще одно значение этого слова – «алмаз». «Яна» означает колесница. В буддизме ваджра ассоциируется с пробужденным сознанием, природа которого несокрушима, как алмаз, с одной стороны, и стремительна, как несущаяся колесница – с другой. Поэтому ритуальная буддийская ваджра – это тоже особый вид скипетра, символизирующий пробуждение и просветление и, кроме того, сострадание.
Несмотря на то, что в отношении «мудрости» практика ваджраяны не многим отличается от практики махаяны вообще, тем не менее методы Алмазной Колесницы очень своеобразны. Ваджраяна утверждает, что ее методы в состоянии обеспечить адепту самое стремительное просветление в сравнении со всеми остальными, существующими духовными практиками. Наряду с этим учителя тантрического буддизма подчеркивают и особую опасность их пути, который они сравнивают с восхождением к вершине горы по канату, натянутому над пропастью.
В чем же заключается опасность тантры? Считается, что даже самая мизерная ошибка на пути ваджраяны способна привести практикующего этот путь человека к безумию или к следующему рождению в особом тантрическом аду. Залогом же успеха являлось бескорыстное стремление как можно скорее сделаться бодхисаттвой на благо всех живых существ, а эгоистическая погоня за личной силой и магическими способностями неминуемо грозит духовной деградацией со всеми вытекающими из этого трагическими последствиями. В связи с этим считалось необычайно важным принять должное посвящение от полностью реализовавшего себя гуру, на поиски которого начинающие сторонники тантризма тратили невероятное количество сил и времени. Такое положение вещей также можно посчитать очередным противоречием утверждению Будды Шакьямуни, что человеку для обретения просветления не нужен никто. Однако не стоит и в этом случае спешить с выводами. Все дело в том, что практика ваджраяны изначально подразумевает наличие опытного, говоря иначе, уже просветленного наставника. Такой наставник выступает не в роли посредника (поскольку, как мы помним, высшей инстанции не существует, и поэтому быть посредником в принципе невозможно), а учителя и помощника, без которого, как мы увидим дальше, ставшим на путь тантрического буддизма (особенно некоторых его разновидностей) соискателям действительно не обойтись.
По причине важности и таинственности обряда посвящения и наличия очень серьезных психопрактик, которыми пользуются некоторые тантрические йогины, ваджраяна стала считаться тайным мистическим учением. В связи с чем она начала именоваться еще и Колесницей Тайной Тантры.
Тантры ваджраяны – как мы уже выяснили – представляют собой текстовые наставления, якобы данные когда-то своим последователям самим Буддой Бхагаваном[23]. Тантры делятся на четыре группы: крия, чарья, йога и аннутара йога. В группу крия-тантр входили так называемые тантры очищения, чарья – тантры действия, йога – это, соответственно, йогические тантры, аннутара йога – тантры высшей йоги. Группа аннутара йога-тантр, в свою очередь, разделялась на материнские (если упор в них делался на мудрость и женское начало) и отцовские (если ударение в них падало на искусные методы и мужское начало). Кроме того, существовали так называемые недвойственные тантры, если оба вышеназванных принципа находились в них равновесии.
Каждой группе тантр соответствовали свои собственные особые практические методы. В крия-тантрах наиболее важными считались внешние формы практик, особенно мистические ритуалы. В чарья-тантрах – и внешние, и внутренние созерцательно-медитативные практики.
В йога-тантрах прослеживается уже явное превосходство внутренних методов над внешними, в аннутара йога-тантрах – исключительно внутренние психопрактики.
В практиках ваджраяны первых трех групп тантр колоссальное значение имеет чтение мантр[24], а также визуализация – зрительное представление божеств как живых существ, с которыми можно беседовать. В этой связи ваджраяну вообще (а иногда это касается только первых трех групп тантр) называют мантраяной, то есть Колесницей Мантр.
Что же касается высшей йоги – она использовала по мере необходимости все вышеназванные методы. Однако кроме них аннутара йога практиковала совершенно особые методы, не только не свойственные, но и, казалось бы, противоречащие буддизму как таковому вообще. Именно коснувшись методов высшей йоги человек начинает понимать, почему столь велика роль гуру в практике ваджраяны. Методы эти на первый взгляд – вплоть до того, пока адепт не обретет просветление или, как минимум, некий генеральный опыт – могут показаться столь шокирующими, что потребуется воистину абсолютная вера и в дхарму, и своего учителя, чтобы решиться пойти на такое.
Так что же это за таинственные методы, практикуемые пассажирами самой скоростной из всех буддийских колесниц, способных домчать вас к намеченной цели? Методы эти, рекомендуемые тантрическими текстами последователям аннутара йога-тантры, к примеру, таковы: убийство, воровство, прелюбодеяние, кровосмешение, каннибализм. И так далее, и тому подобное. То есть все то, что принято считать наиболее греховным. Возможно, в этот момент читатель воскликнет: «Но ведь это все говорилось, вероятно, в переносном смысле!» Что до переносных смыслов и иносказаний, то их в ваджраяне действительно много. Любой текст тантр не стоит воспринимать дословно (как и библейские сюжеты, собственно говоря). Считается, что истолкование тантрических текстов варьируется в зависимости от уровня духовного развития того, кто их истолковывает. Но все дело в том, что однозначные рекомендации так называемых «греховных» действий тоже имеют место. С чем это связано? Судя по всему, с мнением о том, что порок, так или иначе, в большей или меньшей мере гнездится в глубине каждого человеческого существа. И этот порок не дает ему видеть свою истинную природу. Если бы это было не так, человек стал бы полностью просветленным – буддой, его не от чего было бы очищать. Пороки человека, мешающие ему очиститься, иногда бывают сокрыты настолько глубоко, что индивид даже сам не в состоянии их осознать. А это тупик. Поэтому ваджраяна вообще, а тем более высшая йога, не теряя времени, сразу начинает работать с подсознанием адепта. Она стремится как бы изнутри подойти к проблемам каждого человека, быстро выявить причину этих проблем и помочь самому человеку осознать ее. После чего любой порок можно будет трансформировать в достоинство. Именно так работает тантра: не уничтожение или подавление пороков считает она способом возвращения человека в состояние будды, а трансформацию всего негативного в позитивное. Такая трансформация возможна исключительно после того, как пагубные для духовного развития аффекты: желания и страсти, привязанности и влечения, находящиеся зачастую в скрытом, подавленном состоянии, – будут подняты из глубин подсознания и осознаны субъектом. И только после этого наступала очередь очищения сознания. И с самого начала огромная роль во всем этом процессе – не без оснований – отводилась гуру. Только опытный наставник мог подобрать правильный метод выявления аффектов у каждого конкретного ученика. Иногда это были методы мягкие и гуманные, а иногда, как говорится, клин клином вышибали.