— Привет, — проговорила девушка торопливо, поднимаясь с лавочки и делая ко мне неуверенный шаг. Словно я пёс на привязи, что может укусить, лишь ступишь на его территорию. Глаза у нее покраснели и опухли, будто она ревела неделю. Мысленно проматерился, желая поскорее отделаться от нее. — Нам надо поговорить…
— Кому это нам? — изумился на ее реплику. Может она головой ударилась или ей приснилось, что мы друзьями стали и мне интересно с ней разговаривать?
— Нам с тобой, — упрямо повторила она, голос ее задрожал. Только истерик мне не хватало. Что за долбанное “доброе” утро?!
— Даш, если тебя кто-то бросил или обидел, так это не ко мне. Я не положительный герой, могу ненароком и добить.
— Это я бросила! — практически вскрикнула она, а по щекам ее потекли слезы. — И его и ее послала.
— Ну… молодец, — вообще не вникая в суть, говорил с ней как с душевнобольной, всё-таки вытащив из пачки сигарету. — Так их.
— А ты что же? Простишь ее? — усмехнулась Дашка, еще больше напоминая своим поведением нездорового человека.
— Кого? — начинал закипать я.
— Алису, — с вызовом бросила она.
— Я подумаю, — отмахнувшись будто от назойливой мухи произнес я, разворачиваясь и намереваясь наконец-то дойти до ближайшего ларька, чтобы взять себе бодрящего и столь желанного кофе.
— Как?! — искренне поразилась Дашка, с перепугу перестав плакать и поспешив за мной следом. — Ты и простишь такое?
— Ну, а что? — продолжил я наш увлекательный диалог, больше от скуки, чем от желания. — Не расставаться же из-за такой ерунды.
— Ерунды?! — она захлебнулась собственной слюной, но прокашлявшись продолжила: — Я всегда думала, что ты и за меньшее порвешь…
— Это я только с виду такой, — сквозь зубы выдохнул, чувствуя, что переоценил себя и еще немного начну слать ее матом в глубокое эротическое путешествие. Сигарету вновь засунул в пачку. Ну нахер, все настроение испортила.
— А что же тогда драться с ним кинулся, когда они просто за ручку из кустов шли? — гаденько уточнила Дашка, а я остановился. Речь явно шла про “Тёмочку” и Алиску. Теперь весь наш разговор заиграл новыми красками.
— Вот что я в тебе люблю Дашка, — наигранно душевно проговорил я, — так это твою способность из любой дельной информации какое-то неразборчивое говно сотворить. Давай с самого начала и по порядку.
— Да, блин, — вдохнула поглубже она, и выпалила как на духу: — Я вчера поехала к Тёме, хотела ему романтический вечер утроить. Со свечами там, вином. Он же в городе…
— Блять, можно это промотать и к сути? — меня не покидало стойкое ощущение, что я еще сплю, а всё происходящее гребаный сон. Ну не мог я в реальности слушать эту херню.
— Да как я это промотаю, когда это важно? — обиженно возмутилась Дашка. — Короче, я приехала к нему, а у подъезда он с Алиской целуется.
— А потом ты проснулась, — скептически продолжил я.
Всерьез воспринимать этот бред было абсурдом. Я знал свою Алиску, и она никогда бы так не поступила. А вот Дашке наплести чухни ничего не стоило, тем более что она всегда завидовала моей девочке.
— Не веришь? — хмыкнула она. — А где вчера была твоя Алиса? — говорила Дашка самоуверенно и даже с каким-то превосходством. — Как она в городе оказалась?
Против моей воли в груди шевельнулся червь сомнения. Это долбанное чувство — ревность. Нужна была маленькая искорка, чтобы разгорелось пламя, но я сдерживал его, заставляя работать разум, а не эмоции.
— Ей надо было в универ, — произнес холодным тоном, рассматривая довольное, даже сияющее, лицо Дашки. Руки так и чесались придушить змеюку.
— А что же она домой не поехала или к тебе после? А потащилась домой к Артёму. Сидела у него допоздна, а когда он пошел провожать ее, спокойно сосала… Ай! — взвизгнула испуганно Дашка, а я и сам не понял, как оказался так быстро рядом с ней и схватив за плечо встряхнул ее.
— Лучше заткнись, — подобно хищнику пророкотал утробно.
— Я клянусь видела их вместе! — заревела отчаянно Дашка. — Я же ее лучшей подругой считала, а она с ним за моей спиной встречалась… Это так больно, Рус. Они там языки друг другу в рот…
Оттолкнул ее от себя, не желая больше слушать это дермо. Ускоряя шаг, сменил траекторию своего пути. Мне нужен не кофе, а что-то покрепче. Она не лгала. Это было понятно по скопившейся боли в глубине ее глаз, по отчаянию в голосе. Внутри всё горело. Не знал куда рвануть в первую очередь. К Алиске, чтобы встряхнуть, услышать правду и сдохнуть, если это подтвердится. Или к Тёмочке, чтобы разнести его морду к чертовой матери.
Затормозил. Нужно взять телефон. Самое простое позвонить ей. Казалось, по голосу я всё пойму. Или это тупой способ зацепиться хоть за что-то, чтобы найти оправдание Алиске? Уж лучше вместе с ней посмеяться над ее идиоткой подружкой и спокойно забыть случившееся… Чем обнаружить, что это все могло быть правдой.
Глава 16. Руслан
Едва ли помнил, как дошел до дома. Без бодрящего напитка и утреннего покура. С полнейшим дерьмом на душе. Кровь в венах закипала, кулаки то и дело сжимались и разжимались. Степан, только завидев меня в столько паршиво настроении, тут же молча утащил мелкую собираться, бросив Женьке, чтобы не лезла на рожон. Он знал, что в таком состоянии ко мне лучше не прикапываться с вопросами. По крайней мере во внерабочие часы.
Только плевать я хотел сегодня на работу, домчался до своей комнаты, чуть ли не с корнями выдернув телефон с зарядки и подошёл окну. Сжимал в руках мобилу, стискивая зубы. Блять. Я что баба, чтобы накручивать себя?
Только заслышав звук захлопывающейся входной двери, намекающей на то, что ребенка наконец-таки увели в колонию детского режима, настежь распахнул окно и часто задышал. Свободная рука сама потянулась к пачке сигарет, пока я листал контакты, собираясь наконец позвонить Алиске и все уже прояснить.
Однако не успел нажать на звонок, как на экране высветился входящий. Прежде чем ответить, все-таки зажег сигарету. Плевать, что в этом доме не курят. Я едва держался, чтобы все здесь не разнести к чертовой матери.
— Привет. Давай только быстро и по делу, — произнес раздраженно, делая глубокую затяжку. Последний человек, с кем хотел бы сейчас говорить, была сестра.
— Спасибо, что выделил для меня время в своем плотном графике, — со свойственным ей сарказмом произнесла Алёнка.
— Если ты хотела поупражняться в остроумии, то выбрала неудачное время, — бросил устало, намереваясь нажать отбой. Задолбала кота за яйца тянуть. У меня было дело поважнее.
— Подожди! — перестав кривляться, решительно проговорила она, словно почувствовав мой настрой. — Я не для того звоню. Папе плохо.
— Даже так? — не поверил ее словам ни на минуту. — Перепил коллекционного коньяка или переел устриц?
— По-твоему это смешно? — психанула сестрица. — Мы с тобой сегодня ночью вполне могли вступить в наследство, братик. И самое поганое, что ты его совершенно точно не заслужил.
— Так я не понял, — усмехнулся, вновь затягиваясь и понимая, что быстро свернуть разговор не получится. — Что тебя больше огорчило? Что отец выжил или что не всё досталось бы тебе?
— Какая же ты скотина, Русик, — притворно вздохнула Алёнка, являя собой не менее неприятную личность. — Ему реально хреново. Весь белый, лежит под капельницей, тебя зовет.
Я представил эту картину, но в моей голове она почему-то выглядела карикатурно, а вовсе не трогательно или печально.
— И что я должен сделать? Приехать и поменять ему инфузионный мешок? — хоть я и продолжал держаться невозмутимо, совесть начинала ворочаться в грудной клетке. Как бы не ругались с отцом, я за многое был ему благодарен. За свою жизнь, за спокойное и обеспеченное детство, да чёрт, много было хорошего. Сейчас даже представить было сложно, что с ним реально может что-то случиться и мне придется всё взять в свои руки.
— Утку, блять, вынести, — всё же у Алёнки первой сдали нервы. — Ты приедешь? — рявкнула она в трубку, а на заднем фоне послышался голос мамы:
— Это Русланчик? — она будто ослабла и слова ей давались с трудом. — Он может заехать в магазин?
— Мамуля, — елейным голосом обратилась к родительницы сестра, — может лучше в сад пойдешь, прогуляешься? А то на тебе лица нет.
Я же поморщился, понимая причину маминой усталости. Когда уже закончится этот гребаный цирк?
— Приеду, — бросил, нажимая отбой. Мечтая поскорее отрезать себя от ставшего мне чужим мира.
Выходил из комнаты ещё более злой и мрачный. Алиса не отвечала на звонки, будто испытывая мое терпение. И ладно бы просто игнорила, могла не услышать, это я ещё мог, кривя душой, принять. Но автоответчик упрямо в своей сраной манере твердил, что абонент не абонент, и советовал перезвонить позднее.
Позднее? Куда еще-то?! Я и так, судя по словам Дашки, уже прохерился везде, где только можно.
Женя, оставшаяся дома, заприметила меня, едва не кипящего от бешенства, уже у выхода из квартиры, когда я обувался. Сморщила свой ведьминский нос, видимо учуяв характерный запашок сигаретного дыма из моей комнаты, но ничего не сказала. И хрен с ней, окно я открытым оставил, до прихода мелочи должно выветриться. А выслушивать эту "королеву" местной гопоты я не собирался. Не в том настроении.
Ушел, захлопнув дверь и выматерился. Стёпка повез мелкую на тачке. Мне что, теперь ещё и общественным транспортом добираться?! Да в "Олимп" такие отродясь не ходили. Чего ради? Все ж на своих ласточках…
До боли сжав пульсирующие виски указательным и большим пальцем, смачно выругался. Мат эхом разнесся по подъезду, из женского полового органа оставляя лишь жалкий огрызок слова.
"…здец…здец…здец"
Впрочем, я тут же пожалел о своем поступке, ибо моментально был обхаян какой-то бальзаковской бабулькой, что жила по-соседству и сейчас как раз поднималась по лестнице, прямиком в сторону своего уютного гнёздышка. Старая карга.
Проигнорировав ее ворчание, вырвался на улицу, воровато оглянувшись. Мало ли, эта дура Дашка ещё не ушла. Всем же так нравится сегодня меня до белого каления доводить. Но обошлось.