педофилов» вполне ложится в канву мировоззрения консервативногообывателя, а вот тот неприятный факт, что Россия, с ее курсом «основправославной культуры» в школах, является одним из мировых лидеров впроизводстве детского порно и снаффа (видеоролики с реальнымиубийствами) — он традиционалисту совсем не по душе. Иначе придетсяпризнать, что растление несовершеннолетних и однополые союзы никак некоррелируют.
А авторам однополые союзы, да еще в сочетании со страшнойювенальной юстицией, покоя не дают и кажутся угрозой «традиционнойсемье». Вот и у Сергея Чекмаева в «Потомственном присяжном»пресловутая «ювеналка» работает исключительно на перераспределениедетей из нормальных семей с целью усыновления их гомосексуалами.Причем детей остро не хватает, за ними становятся в многолетнюю очередь.Детдома, по всей видимости, окончательно опустошены, «отказники» тожеокончательно закончились, даже беспризорников всех выловилиокончательно. Но позвольте, это же при взгляде из современной России, где10-11 тысяч детей ежегодно попросту бросают в роддомах, где болееполумиллиона социальных сирот, до миллиона беспризорников и до двухмиллионов безнадзорных детей, выглядит совершенной утопией! Ювеналкеи геям в ножки надо поклониться за решение таких чудовищных социальныхпроблем! Столь небывалое чадолюбие секс-меньшинств объясняется междустрок, понятное дело, педофилией. Хотя в реальной жизни средирастлителей несовершеннолетних собственно педофилов (то есть людей,испытывающих сексуальное влечение к детям) менее десяти процентов.Зато большая часть осужденных за эти преступления — близкиеродственники, члены семьи жертв. Проблема эта порождается неабстрактной «безнравственностью», а нищетой, алкоголизмом, низкимуровнем культуры — словом, является социальным бедствием,порожденным капитализмом. Впрочем, ожидать от выполняющих«социальный заказ» представителей московского среднего класса такогоглубокого анализа не приходится.
Однако прорехи в логике творимых авторами социальных моделей впечатляют даже по меркам столичных мелких буржуа. В рассказе ЮлииРыженковой «Демконтроль» реализована модель полного половогосепаратизма: мужчины живут только с мужчинами, женщины,соответственно, с женщинами. Гетеросексуальные отношения, понятноедело, считаются извращением, и только по государственной повинностиженщины занимаются сексом с мужчинами под чутким контролем врачей,чтобы забеременеть и родить ребенка. Преодолевая отвращение, подстрахом административного преследования женщины и мужчинызанимаются этим неприятным делом, потому что, видимо,извращенцы-«гетерики» из правительства скрыли от них сведения обискусственном оплодотворении. По сути, принудительные и абсолютнобессмысленные половые акты якобы для воспроизводства населенияявляются формой так называемого «корректирующего изнасилования»(когда лесбиянку или, реже, гея насилуют с целью «исправления»сексуальной ориентации). Разумеется, у героини по сюжету от такой«терапии» на протяжении нескольких месяцев появляется не только тяга кмужчинам, но и просыпается материнский инстинкт, чувство собственностипо отношению к рожденному ребенку. Заканчивается все, как и положено вантиутопиях, трагически, однако внятного ответа на вопрос, зачем же быланужна эта сравнимая разве что со службой в российской армии побессмысленности, унизительности и болезненности процедура, нет. Развечто для демонстрации стандартного и заезженного стереотипа о лесбиянке,у которой «настоящего мужика не было».
Тот же стереотип демонстрируется в полный рост в другом произведении— «Чудовище» Кирилла Бенедиктова. «Настоящий мужик», доставленныйпрямиком из Китая, скрывается в Москве от полиции, попутно склоняя кгетеросексуальным отношениям (которые тут опять-таки считаются извращением)честных лесбиянок и раскрывая им глаза на «дивный новый мир». Витоге это заканчивается всегда плачевно — контактировавших с разыскиваемым(которые в итоге каждый раз на него доносят) власти уничтожают, сваливаявсе на нашего «настоящего мужика». Однако тот снова и снова готоввступать в контакт с обывателями, подставляя их и обрекая на смерть, не задумываясьо последствиях. Словом, самое убедительное и правдивое в этойистории о «борьбе с системой» — это название рассказа. Все остальное (втом числе и тиражируемая в очередной раз байка про запрет слов «мама» и«папа») — ложь и манипуляция читателем.
Однако давить на эмоции читателя можно куда грубее. Самый замечательныйпример такого рода манипуляции — «Дом для чебурашки» ТатьяныТомах, в котором снова пришедшие к власти сексуальные и национальныеменьшинства убивают несчастных гетеросексуалов:
«Сегодня во дворе опять убивали влюбленных.
Настя плотно закрыла окна, задвинула дрожащими руками шторы, стараясь не смотреть. Но взгляд все равно соскользнул, и в узком столбе света между смыкающихся тяжелых портьер зацепил неподвижно замершую посреди двора парочку. Маленькие хрупкие фигурки на свободном пятачке в центре плотной, покачивающейся толпы. Стоят, держась друг за друга, будто на крохотном островке среди океана. Знают, что уже не спастись, что сейчас накроет волной, протащит по камням, разорвет в клочья клыками прибрежных скал и швырнет кровавые обрывки в море.
Но пока еще стоят, крепко сплетя теплые пальцы и взгляды, баюкают последние капли своей жизни, одной на двоих. Жизни, которая могла бы быть долгой и счастливой, озаренной смехом детей и внуков. Чудесная длинная дорога, которую они могли бы пройти вдвоем, поддерживая и оберегая друг друга.
Настя застонала. Слезы выжигали глаза, от отчаяния и сдерживаемого крика заболело в груди. Слепо, спотыкаясь и отталкиваясь от стен, выбралась в коридор. Захлопнула комнатную дверь. Сползла на пол, зажимая ладонями уши. Только бы не слышать, как они будут кричать.
Настя вспомнила, как страшно кричали те, другие, два месяца назад.
Ей показалось, что зазубренные ножи вонзились в уши, глаза и сердце. Врезались в тело, заживо разрывая в клочья. Как разрывало тех, которые корчились под ударами камней, продолжая отчаянно цепляться друг за друга окровавленными пальцами.
Их ладони, по-прежнему сжатые вместе, так и остались снаружи, чуть в стороне. И когда тела уже скрылись под грудой камней, тонкая рука женщины еще некоторое время вздрагивала, стискивая запястье мужчины. Будто умоляла — подожди, не уходи без меня. Подожди.
Тогда Настя кричала вместе с ними. Потому что ей казалось, что ее тоже забивают насмерть. Плотная толпа, сквозь которую она пыталась прорваться, была как груда камней. И не было вокруг ни одной живой теплой руки. Ни одного лица. Только жесткие серые камни.»
Внушает, не правда ли? Хотя, в сравнении с сухими сводками новостейнастоящего времени выглядит несколько бледновато. Ну вот, изсравнительно недавнего:
...В Йоханнесбурге (ЮАР) жестоко убиты координатор Общества ВИЧ-инфицированных женщин, активист по защите прав геев и лесбиянок Сизакель Сигаза (Sizakele Sigasa) и ее подруга Салом Масоа (Salome Masooa). Сигаза была связана по рукам и ногам шнурками от ботинок. Из ее головы и шеи медики извлекли шесть пуль...
...Молодому гею пришлось ампутировать ногу после того, как он был атакован бандой гомофобов, вооруженных мачете и железными прутьями. В настоящее время жертва преступников, 19-летний Эстебан Наварро (Esteban Navarro), находится в больнице с многочисленными травмами и ведет борьбу за жизнь.
23 июня он стал жертвой шестерых молодчиков с ножами и железными прутьями в Пеньялолене, одной из городских коммун Сантьяго. По имеющимся данным, избивая парня, злоумышленники неоднократно называли его словом "maricon", что по-испански означает "пид*р"...
...Изуродованное тело 23-летнего молодого человека было обнаружено утром после бурного празднования Дня Победы в одном из дворов Красноармейского района Волгограда. Личность погибшего установили с трудом, поскольку после смерти несчастному размозжили голову.
Кроме того мучители унизили свою жертву, искромсав его половые органы и изнасиловав. В частности еще до мучительной смерти погибшего ему извращенным способом трижды ввели пустые бутылки из под пива. По горячим следам были задержаны трое местных жителей.
Один из них дал признательные показания и рассказал, что поводом для глумления над погибшим, а потом и зверской расправой послужила его гомосексуальная ориентация и "вызывающее поведение"...
Реальность, как всегда, оказывается куда сильнее всяких фантазий.Однако авторы сборника искренне считают, что борьба за жизнь безунижений и угрозы быть покалеченным или убитым лишь за своюинаковость означает стремление самому властвовать и безнаказанноугнетать всех остальных. Раб всегда мечтает не о свободе, а о своих рабах.В сущности, эту фразу можно было оставить в качестве эпиграфа крецензии, а саму рецензию вовсе не писать. Для исчерпывающейхарактеристики этого было бы достаточно.