шлеме. Он обвел кают-компанию неподвижными зрачками,ни на секунду не отрываясь от игры. Ладно, все странно ведут себя под конец.Он сам увлекается фильмами прошлого века, когда только появилосьнастоящее видео. Аватар — это же классика всех времен! Но целыми днямиотстреливать сепаратистов в марсианских туннелях — это, пожалуй, слишком.
Не придется и тратиться на памятник! Настоящий саркофаг, черт бы егоподрал.
Род уставился в потолок, над которым возвышался купол тяжелой воды,слой метана и снежная кора поверхности Энцелада.
Настоящая зимовка полярников на Клондайке или в Антарктиде. С темотличием, что им не выйти даже в скафандре, не развести огонь. Где он оподобном читал или слышал? Всегда ненавидел холод и снег, даже коктейлисо льдом и водкой... Часть русского наследия, как и имя. Предкам хватилоума перебраться в Лигурию, где остался братишка-близнец Клим. Сам он,видите ли, не Родрик, а Родион — еще одна фантазия экстравагантной прабабки.Его мать — Веда, а тетка — Эвиза. Это вообще из какой-то древней,не читаной никем истории на полузабывшемся языке детства. Кстати, вбагаже, запаянная в пластик, до сих пор валяется эта книжка, завещаннаяим вместе с поместьем и акциями — старушка, к счастью, имела средства насвои прихоти. За несколько лет Род так и не собрался открыть ни однойстраницы. Не оттуда ли палатка, мрак... нет, там была картинка какой-тозатерянной экспедиции к звездам!
Пророчество его судьбы? Рука сама открыла замок. Ладно, не глупееже это чем отключаться под наркотик и дурацкие песни как Сан, безостановочнопроверять показания приборов или играть в стрелялки?
“Привет вам, братья, вступившие в нашу семью! Разделенные пространством ивременем, мы соединились разумом в кольце великой силы”.
Ен абро вакома кехт:
Лежбищам всем и нерестилищам знать, что мы вернули чуждое гнездов восходящий слой и привели к легкому потоку в открытое небо.
Разумные существа не пострадали. О, счастье исправленного верно говыбора!
Другие не поняты, но есть надежда и мысль.
Они разные.
Они могут быть дружественны гнезду.
Если существа вернутся, мы попытаемся еще раз.
Мы, и ледяные неподвижные, и будущие икринки, и записывающие во доросли— все запомнили это!
Велимир ДолоевОстров
Эта песня —
Песня людей,
Пьющих Солнце
Из круглых кувшинов.
Это — космы волос,
Водопадом огней
Обдающих шеи и спины.
Это — огненный войлок гончих собак.
Догоняющих зверя воем,
Это — бешеный смерч
На обугленных лбах
Босых медноногих героев.
Я тоже с героями рядом шагал,
Я волосы солнечным светом обвил,
По мосту, ведущему к Солнцу, гремел,
Трубил в разъяренные местью рога;
Я Солнце из круглых кувшинов пил,
Я песню с героями пел.
Две большие силовые воронки, каждая не меньше пяти метров в диаметре,смотрелись на фоне огромного авианосца совсем не страшно — какраз до того момента, когда они стремительно двинулись на корабль, разрываяв клочья металл, выворачивая внутренности судна наружу, парой стремительныхвихрей проносясь по палубе и превращая ее в ад. Двумернаячерно-белая видеозапись отвратительного качества не давала, конечно, тогоэффекта присутствия, что получался при просмотре стереофильмов-катастроф,однако все равно впечатляла.
Али Гонсалес, координатор Первой Межзвездной экспедиции, стоял вцентре главного зала Дворца Дискуссий в Токайдо совершенно один. Должностькоординатора на исследовательском звездолете совсем не похожа надолжность капитана древнего корабля — «первого после бога». Все ключевыерешения по вопросам экспедиции принимались коллегиально, в своих жесферах ответственности каждый член экипажа предельно компетентен, такчто в штатных условиях координатор был фигурой сугубо технической. Однаков условиях экстремальных, когда в кратчайшие сроки требовалось принятьрешение, по поводу которого не могло быть однозначного консенсуса,именно он принимал на себя всю полноту власти и ответственности.Поэтому сегодня, во время обсуждения результатов Первой Межзвездной,которое стремительно превращалось в суд над ним, Гонсалесом, онвыслушивал все обвинения в одиночестве. Признают ли действия экипажаразумными или преступными — последствия скажутся только на его судьбе.
На большом экране за его спиной тем временем продолжалась грандиознаятрагедия авианосца с гордым названием «Несущий свободу», искореженного,объятого пламенем, но упорно не желающего тонуть. Эта пленка,записанная с вертолета, стала самой наглядной иллюстрацией первого контакта с внеземной цивилизацией. А вот о том, как в скальном массиве всамом сердце Северного Континента был заживо погребен главный штабконтинентального командования Альянса Порядка, рассказать было уже некому. Как и о полном уничтожении в южных морях объединенного флотаУнии Единого Бога. Как и о навеки запечатанных ракетных шахтах, об оставшихсяна дне океана подводных лодках, и о многом другом, что необходимобыло сделать для предотвращения войны и вступления в первый контакт.
Агония авианосца продолжалась очень долго в полной тишине, невыносимозатянувшись как для находящихся в зале, так и для двенадцати миллиардовучастников дискуссии, находящихся в этот момент на связи. Гонсалес,продолжая стоять неподвижно перед членами Совета, вышел в Сеть, вывелна глазной экран главный ствол дерева дискуссии, просмотрел мельком статистикувысказываний по ключевым словам, распределение мнений по коммунам,но вникать в эту математику не стал. Главное теперь — дождатьсятого момента, когда ему предоставят слово. Собственная судьба волновалаего мало, но он обязан убедить Коммуну в том, что продолжение контактаявляется неминуемым и неизбежным. Пусть даже он останется в историипреступником — только бы те, что придут исправлять последствия его «преступления»,двигались в правильном направлении.
Наконец, на экране все закончилось, но члены совета по-прежнему молчали.Так прошло еще минуты две, пока не раздался в полной тишине голосмодератора Совета, Хадиджи Бондарь:
— Сколько же людей вы убили в итоге?
— Еще сто пятьдесят лет назад у нас это называлось «уничтожили солдатпротивника», — ответил Гонсалес. — И мы не так далеко еще ушли отэпохи последних классовых войн, чтобы стесняться таких выражений. Иесли говорить о солдатах, то таковых для предотвращения вторжения наОстров и полной дезорганизации армий двух военных блоков необходимобыло уничтожить порядка ста тысяч.
— Чудовищно! — вырвалось у сидящего рядом с ней незнакомого Гонсалесумужчины.
— Война без нашего вмешательства привела бы к куда большим жертвам.Я допускаю, что мы действовали не самым эффективным и гуманнымобразом. К сожалению, у нас не было эффективного оружия для нанесенияточечных ударов по противнику, а применение технологий невоенного назначениядля этих целей сродни стрельбе из пушки по воробьям, если вам знакома эта идиома.
— Итак, вы превысили полномочия исследовательской экспедиции, вмешалисьв военный конфликт на первой же обнаруженной планете с разумнойжизнью, вступили в контакт в нарушение всех полученных от Коммуныинструкций — и все это ради романтических надежд поучаствовать в настоящейреволюции? — не унимался незнакомый мужчина. — Назначенный координатором важнейшего проекта, вы повели себя как абсолютно безответственный,инфантильный индивидуалист!
— Коммуна дала нам разрешение на вступление в контакт в случаекрайней необходимости, — оборвал его Гонсалес. — Никто, разумеется, неожидал, что первая же наша экспедиция натолкнется на планету с разумнойжизнью, более того — жизнью гуманоидного типа, более того — с развитойиндустриальной цивилизацией, в ключевой момент ее исторического развития— когда первое рабочее государство, слабое, не оправившееся еще отпоследствий гражданской войны и разрухи, оказалось под угрозой уничтожениядвумя империалистическими блоками в преддверии всемирной войны.Возможно, в следующий раз Коммуне нужно будет отбирать для разведкикосмоса людей, способных наблюдать, как двадцать восемь миллионов рабочихи крестьян, только недавно освободившихся от господ и хозяев, вновьоказываются обращенными в рабство. Для такой работы, наверное, нужнысамые убежденные фанатики «своего пути», уникальности и бесценностиопыта, полученного человечеством в ходе разрушительных войн, геноцида итупикового развития бесперспективных социальных структур. Тех же, кто задумывалсяхоть раз, было ли обязательным и исторически необходимым вырождение и провал первой попытки построения коммунизма в двадцатомвеке, лучше за пределы Солнечной системы не выпускать.
— То есть вам захотелось побыть богами? Выправлять одним нажатиемкнопки неправильное развитие целой планеты? — раздалось из глубинызала, от кого — Гонсалес даже не заметил.
— Чтобы ни в коем случае не оказаться в роли богов, мы и предсталипосле всего перед планетой в человеческом облике. Мы объяснили, что случившееся— вовсе не чудо и не природная аномалия. Что обитатели планеты— не одни во вселенной, и что мы, пришельцы с далекой звезды, такиеже люди, как и они — не терпящие угнетения и несправедливости...
— Вы, похоже, не понимаете, к каким последствиям привела ваша авантюра,— Бондарь взяла тот мягкий тон, который никому из хорошо ее знавшихчленов Совета не предвещал ничего хорошего. — Вы еще не понимаете,какую мутную волну подняли, какой бешеный всплеск ксенофобии и религиозного