выдержать самые суровые времена? Если так — это очень сильно зависитуже от нас.
С тех пор как наш Остров был спасен от жуткой войны, у нас есть определенныйдолг. Не перед землянами, разумеется — они про такое понятиекак долг давно забыли, что в экономическом, что в моральном его значении.Перед собственными детьми. Теми, кому наше сегодняшнее осадное положениевовсе не покажется счастливым настоящим. Теми, кто достоин жить вбольшом свободном мире. Теми, кто будет чувствовать себя как дома везде,даже на противоположном конце галактики.
Наш мир сегодня на самом деле очень мал. Пожар у соседа или репрессиина соседнем континенте — разница лишь в расстояниях. А малая толикасолидарности здесь, на острове, способна сдвинуть горы в другом полушарии.Это вы знаете. Поэтому и решение — за вами.
— Нас такому, товарищ председатель, учить не надо, — несколько дажеобиженно произнесла устроившаяся на полу перед секретарским столомНино. — Это мы как раз понимаем.
— А вы думали, я смогу дать вам некое высокое откровение, сакральнуюистину? — Далия улыбнулась. — Если этого не принесли даже посланцыЗемли, то ждать откровений от заурядной бюрократки было бы совсемсмешно. Однако есть вопросы, к ответу на которые я вполне приспособлена,— Далия понимала, что самое время круто менять тему разговора. — Женщина,третий ряд, в синем платке. Да, вы. Я же вижу, вы порываетесь что-тоспросить, нет? Слушаю внимательно.
Два трупа местных милиционеров лежали практически посреди главногохрамового зала. Они, похоже, решили, что с эггройцами все уже покончено,и это оказалось фатальной ошибкой. Серые Драконы никогда не отступают,не оставив пары сюрпризов неизбежно расслабляющимся после боя победителям,и никогда не сдаются в плен. Впрочем, это, скорее, их никто в плен неберет — декрет революционного саройского правительства, выпущенныйполгода назад после серии взрывов в правительственных учреждениях столицы, лишал права на жизнь членов семи фашистских и правоконсервативныхпартий, а так же всех без различия званий военнослужащих эггройских«звериных» дивизий, участвующих в интервенции в Саройю. Пленных интернационалистов,впрочем, контрреволюционеры казнили куда более жестокимиспособами, чем тривиальный расстрел.
Трое бойцов из отделения Нино вместе с командиром засели в притворехрама, за массивной аркой, и совещались о том, как выкурить эггройцев изсвятилища.
— Не нравится мне здешняя архитектура, — Варго, в мирной жизни операторплазморезки, а сейчас — пулеметчик, прислушивался к движению впротивоположном конце здания. — Ну зачем нужны стены толщиной в трилоктя? Когда война закончится — сносить надо все эти курильни в обязательномпорядке...
— Зачем же сносить? — Джамал, стараясь не высовываться из-за массивнойарки, изучал внутреннее убранство храма. — Приспособить под музей,киноклуб, или амбар, на худой конец...
— Кому нужен амбар с такими стенами? — Варго раздраженно отмахнулся.— Снести, чтобы и памяти не осталось!
— Ладно, делать-то чего будем, командир? — Тио, самая юная из бойцов,смотрела вопросительно на Нино. Вопросительно и доверчиво. Доверчивои... ладно, отложим на потом такие размышления.
Вход в святилище был высотой всего в две трети человеческого роста,чтобы никто из входящих в обитель Единого не делал этого с прямой спинойи поднятой головой. Стена, отделяющая святилище от главного молельногозала, была такой же толщины, как и вызвавшие недовольство Варго внешниестены храма, так что вход в него представлял собой своеобразную нишу,в которой, забаррикадировавшись, эггройцы установили пулемет. Если быудалось пробраться под прикрытие статуй святых в правом крыле храма —можно было бы легко попасть в мертвую зону пулемета, откуда достать ихэггройцы уже никак не могли. Но для этого надо было пробежать шагов двадцатьот входа, а он был как раз под прицелом пулеметчика. Нино представила,как тот внимательно и напряженно вглядывается в противоположныйконец зала, как готовится продать свою жизнь подороже — и решение пришло.
— Джамал, у тебя ведь оставалось еще одно «солнышко», верно?
Землянин кивнул.
— Опять световые гранаты? — Варго не видел еще «солнышек» в действии,поэтому не понимал, что к световым гранатам они имеют такое же отношение,как тяжелые авиабомбы — к гранатам обычным.
— Сейчас увидишь, — сказала Нино. — Всем закрыть глазки ручками,будем играть в жмурки. Давай!
Джамал нажал кнопку на небольшом, размером с теннисный мяч, шаре,бросил его в зал, закрыл глаза, и стал отсчитывать секунды ритмом древнегоземного поэта: «Светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и Солнца».Вспышка ударила по глазам даже сквозь плотно закрытые веки. А ужтому, кто вовремя не зажмурился, вполне могло показаться, что он очутилсяв эпицентре ядерного взрыва. Свет заполнял любую полость, бешено вырываясьиз здания, слепя тех, кто неосторожно обратил свой взгляд к храму,вызывая шок и недоумение контрастом между бешеным потоком фотонов иполной беззвучностью этого явления.
Исчезла вспышка так же быстро, как гаснет молния, оставив после себялишь прыгающие блики в глазах. Нино рванулась в тот же момент вперед, кстатуям, в то время как Варго и Тио открыли ураганный огонь по ослепленномупротивнику. Укрывшись за постаментом статуи Эму Справедливого, онаобернулась — и увидела Джамала, который совершенно спокойно, медленносмещаясь влево, тщательно целясь, короткими очередями стрелял по позиции пулеметчика.
— Уходи оттуда! — крикнула Нино в микрофон переговорного устройства. Пулеметчик, пусть и лишившийся надолго зрения, вполне мог полоснутьвслепую по входу. Однако даже она, похоже, недооценивала действие«солнышек».
— Все, я его снял, — раздался в ее правом ухе уверенный голос Джамала.— Да прекратите вы палить, голова уже гудит!
Ко входу в святилище подходили со всей осторожностью, пробираясь застатуями и держа позицию пулеметчика на прицеле. Впрочем, результатсамого первичного осмотра не оставлял сомнений: эггроец был умерщвленочень надежно. Без половины черепа даже эггройской военной элите выполнятьбоевые задачи будет трудновато. Оставалось лишь выяснить, есть ликто внутри, в самом святилище.
Нино и Джамал метнули внутрь по гранате, после сдвоенного взрывадали пару очередей наугад, и командир отделения, удовлетворившись этим,громко и отчетливо произнесла:
— Все, храм зачищен. Уходим!
Уже в притворе Нино вызвал командир взвода:
— Вы там живые? Что это полыхнуло так?
— Все нормально, только нам нужно еще время.
— Помощь нужна?
— Ни в коем случае!
— Ладно, как закончишь — быстрее к зданию администрации. Мы тутмэра в плен взяли, а местные его хотят на части разорвать. Народ собирается,кричат, требуют...
— Я сейчас же пошлю к вам Варго и Тио. Мы с землянином вдвоемуправимся.
Стрельба где-то на окраине городка стихла как раз после того как Нинои Джамал остались вдвоем. И сразу же стало совершенно тихо. Нино дажезатаила дыхание, словно опасаясь, что те, кто мог остаться в живых в святилищепосле взрыва двух гранат, смогут услышать ее вздох. Джамал вывел наглазной экран секундомер, засек время. Пятнадцать минут, не больше. Есличерез пятнадцать минут никто не появится — значит, живых попросту неосталось. Осторожность и хитрость эггройцев нельзя недооценивать, но ипереоценивать — тоже. Первые столкновения с ними привели к значительнымпотерям среди интернационалистов, но и Серые Драконы были обескуражены способностью вчерашних гражданских не только успешно оборонятьсяпротив элитных частей, но и наносить им чувствительные поражения.Списывать все на помощь инопланетян и безусловное техническое превосходствоопределенно не получалось. Всеобщее военное обучение со школысредней ступени давало свои плоды — жителей Острова, готовившихся сдетства к войне с многократно превосходящим противником, к выживаниюпосле ядерных ударов по своей территории, к партизанской войне после поражения(что само по себе было весьма непохоже на типичные военные учения«для галочки», с обязательной победой над условным противником) совсем не просто было деморализовать. После начала отправки подразделений интернационалистов на помощь саройскому революционному правительствувоенные комиссариаты Острова буквально захлебнулись в потокедобровольцев. Делать мировую революцию хотели все — от мальчишек изприморского города, похитивших из спортивного кружка ялик, чтобы переплытьпролив и биться с проклятыми империалистами (к счастью, береговаяохрана свой хлеб ела не зря), до дряхлых ветеранов, заваливающих председателя Совета Координаторов письмами с обстоятельным перечислениембоевых заслуг и столь же обстоятельным обоснованием того, почему местныйвоенком, отбивающийся от заслуженных, хоть и несколько надоедливыхпенсионеров — мало того что ни черта в военном деле не смыслящий кретин,так еще и вредитель. Словом, боевое безумие, охватившее Остров, продолжалосьи по сей день, в чем каждый из интернационалистов мог убедиться,связавшись с родными...
На секундомере Джамала пошла четырнадцатая минута, когда, осторожноозираясь, из святилища вышли двое. Один был, похоже, ранен в ногу,спешно перетянутую чуть выше колена, и опирался, хромая, на плечо второго,у которого кровь залила всю левую половину лица. В этот момент они,оглушенные и израненные, совсем не были похожи на тех выродков и палачей, для которых веселым развлечением является фотографирование нафоне сожженных заживо людей. Тем не менее, рука Нино не дрогнула. АДжамал, похоже, и не умел промахиваться — его глазные экраны этого непозволяли. Оба эггройца упали рядом с трупами саройских милиционеров.
— Кажется, все, — Нино и теперь не была до конца уверена в том, что вхраме никого не осталось.
Они вышли из храмового двора как раз в тот момент, когда из-за углавывернул броневик саройской милиции — весь разукрашенный лозунгами и