совершают: Чехословакия будет сдана Рейху, а победа в войне достанетсястоль же дорогой ценой, как и в реальной истории. Какова же мораль этихрассказов? Мораль такова, что первична эстетика. Лаврентий Палыч Берияв Российской империи будет носить голубой мундир, а Михаил Тухачевский— жестоко подавлять большевистские восстания. Некогда АндрейСинявский написал, что «поскольку политика и социальное устройствообщества это не моя специальность, то можно сказать в виде шутки, что уменя с советской властью вышли в основном эстетические разногласия».Разногласия авторов «Империума» с советской властью зачастую не восновном, а исключительно эстетические, и не потому что они такие уж«коммуняки» или «совки», но потому что социальное устройство обществаим совершенно неинтересно.
Это отсутствие интереса к политическим вопросам является следствиемполной удовлетворенности современной российской властью и ее действиями— удовлетворенности, совершенно логичной для представителя столичного среднего класса, но крайне неудобной для писателя, собирающегосярассматривать темы острополитические и остросоциальные. И когда жителисчастливой и благополучной Российской империи («Русская утопия», ЕвгенийМедников) терзаются раскаянием по поводу жертв подавившей революцию военной диктатуры (сорок пять человек казнено в 1917 году Корниловым,еще одиннадцать — в последующие годы) — это выглядит откровеннойпародией. Счет казненных только по приговору военно-полевых судов вовремя первой русской революции шел на тысячи, не говоря уже о жестокихподавлениях антиправительственных выступлений и банальных погромах.Можно долго спорить, могли ли в случае гипотетической победы контрреволюциив семнадцатом году жертвы среди загнанного обратно в свои подвалыи бараки рабочего класса, среди согнанного с уже захваченных помещичьихземель крестьянства, среди принужденных-таки к «войне до победного конца» солдат быть меньше, чем реальные жертвы красного террора, — словом,могли ли репрессии, обращенные против господствующего класса, оказаться страшнее результатов подавления выступлений социальных низов,но говорить о полной бескровности контрреволюции совершенно абсурдно.Объявлять после этого «утопистами» большевиков со стороны авторакрайне необдуманно.
Впрочем, можно выдумать своих собственных коммунистов («Русский,немец, мертвец»), которые будут выглядеть совершенно вопиющими идиотамии которых можно заклеймить примерно вот так:
«Знаете, что общего у коммунистов и гомосексуалистов? — невозмутимо продолжал рижанин. — Вам необходимо всё время собираться вместеи кричать друг другу, что вас много, что вы везде. Это дает вам иллюзию,что вы не ошибка природы. Ваш гимн, Интернационал — попытка убедить самих себя, что вы явление всемирного масштаба… а не кучка бесов, насилующих труп великой Германии».
В мире данного рассказа в революция в России потерпела поражение, авот в Германии и Франции, напротив, к власти пришли левые. И вот, спустядвадцать лет, при коронации в Константинополе нового императора на торжественную церемонию приглашены и представители Союза Социал-ДемократическихРеспублик Европы. Однако по приказу Либкнехта один из делегатов собирается лично(!) убить царя. Подобная задумка перестает бытьидиотской исключительно в случае желания немедленной войны — самыекровавые и разрушительные войны обычно начинались по куда менее существеннымповодам. Ясное дело, планы злодеев проваливаются, а коммунистическиепосланцы терпят полное моральное поражение еще до самой церемонии,накачиваясь в константинопольских пивных тем самым баварским,которого в советской Европе нет и быть не может. Да, в этом рассказе, наконец, раскрыта тема социального устройства, превосходства определеннойобщественно-экономической системы. Теперь я твердо знаю, что в случаепоражения большевиков в Гражданской войне мы бы сегодня пили баварское и закусывали сосисками... Постойте, кажется, что-то подобное говорилось по поводу победы Гитлера, и патриоты этим очень сильно оскорблялись?Что ж, эстетика первична и в данном случае, и эстетика эта в конечномсчете одна что у матерых русофобов, что у упертых русофилов. В ситуации постсоветской России, огромного города Глупова, в котором историяпрекратила течение свое, это и не удивительно. Можно до полной потери памятиспорить по поводу узорного шитья на голубом мундире или вкуса мюнхенских сосисок, главное — не подвергать сомнению незыблемость современногогосударственного строя.
И какие только методы борьбы с пороками общества не придумаетсовременный литератор, лишь бы не произносить страшное слово «революция»!Некоторые додумываются даже до подземных ядерных взрывов в качествеметода изменения истории, как Евгений Гаркушев в рассказе «Злыевихри». Эта реальность и вовсе неотличима от нашей, вплоть до деталей,вроде мятежа в далекой Ливии или феминистской группы «Бешеныекурицы» (намек на герб Российской империи, что ли?), кощунствующей иоскорбляющей чувства православных непосредственно в их храмах. Кризис,промышленный спад, коррупция, нарастающая активность оппозиции (революционеры-«ленинцы»похожи больше на современную либеральную оппозицию, нежели на аутентичных большевиков). Но у империи есть свой козырьв рукаве — понимание причин этого горького катаклизма. Это все, видители, от «колебаний струн одиннадцатимерного континуума». А если взорватьтри ядерных бомбы в нужное время и в нужном месте — разом улучшится социальная обстановка в стране, прекратят воровать чиновники иначнет расти экономика. Собственно, операция по установке этих бомб иборьбе с попытками негодяев-ленинцев такой в высшей степени сомнительной инициативе противодействовать и составляет сюжет рассказа, а ещенравственное перерождение главгероини Лизы — девушки из депрессивногомоногорода без каких-либо жизненных перспектив, которую гадкиеоппозиционеры сманили на свою сторону лживыми речами и демагогией. Илишь тонко чувствующий и очень человечный столичный жандарм смог спасти ее от окончательного падения. Разумеется, все у них получается.«Пятнадцать коррупционеров из министерств явились с повинной сегодня вечером. Трое застрелились. Преступность за сутки упала на двадцать пять процентов» — такое вот волшебство. Что воруют в Россиииз-за колебаний в континууме, а не потому что красиво жить хочется, — идеяпросто гениальная и для нашей власти спасительная. Нечто подобное насвоем языке пытаются донести до нас православные иерархи (ВеликаяОтечественная как расплата за богоотступничество и прочее), но ихпроповеди общественность встречает с неизменным омерзением. А с законамифизики все же не поспоришь, они объективны и ненарушимы. Но возникаетвопрос: а как эти позитивные изменения отразились на судьбе главнойгероини — бывшей ленинистки? Может быть, она теперь сможет поступитьв университет, выучиться и приносить пользу родной стране? Добьетсяличного успеха и поможет развитию родного города? Нет, разумеется. Ей суждено выскочить замуж за жандарма, поскольку оказывается, что никакихсобственных стремлений и желаний у несчастной провинциалки нет и бытьне может. Очень символично и очень напоминает «брак» нашего народа солигархией из числа тех же современных «голубых мундиров».
Что можно сказать по итогам прочитанного? О чем напоминает сборник,большинство авторов которого так и не смогли в своей фантазии вырватьсяза пределы улучшенной современности или недавней истории (а там, гдесмогли — ой, лучше бы они этого не делали...)? Наверное, прежде всего отом, что в стране, где лозунг «долой самодержавие!» официально признанэкстремистским, фантазировать на тему аутентичной монархии с блестящими балами, алмазами и эполетами откровенно скучно даже на заказ — реальностьвсегда обгонит даже самый смелый полет мысли. Режим путинскийи режим распутинский схожи зачастую даже в мелочах — отнеобоснованных ни экономической, ни военной мощью претензий на«великодержавность» до старательно нагнетаемого властью духа погромнойистерии в отношении меньшинств. Лев Троцкий на столетней давностиюбилей отозвался такими словами:
Юбилейные торжества должны с новой силой ударить по совести и чести каждого гражданина России, и прежде всего каждого мыслящего рабочего:еще жива романовская монархия, еще не очищена земля русская от этого позора!
Пусть Романовы давно сгнили в своих гробах, но успокаиваться нашейсовести все еще слишком рано.
Евгений КондаковЛожная альтернатива
Питер Уоттс. Ложная слепота. (роман, перевод Д. Смушковича) М.: АСТ, СПб.: Астрель-СПб, 2010 г.
Хороший буржуазный писатель выбалтывает о своём обществе больше,чем сам способен понять. Нельзя сказать, что роман так уж хорош влитературном отношении (он перегружен во многих местах техническимидеталями и научно-популярной мишурой), но явно выделяется на общемуровне.
Это, можно сказать, буржуазная «Туманность Андромеды»: земнаяэкспедиция направляется к чему-то вроде Железной звезды, где притаилсятаинственный инопланетный звездолет. Члены экспедиции пытаютсяпроникнуть внутрь, грубо вскрыв оболочку, и добывают парочкумедузообразных ксеноформов (переводчик почему-то называет их«болтунами», в оригинале scrambler — шифратор в канале связи). Но этигерои твёрдо знают, что технологическое превосходство чужаков — «этоугроза»:
«…Могут быть и другие, адские миры, где лучшие творения человечества рассыпались бы, где среда продолжает оставаться врагом, где единственными выжившими остались те, кто сопротивлялся ей ... И