все есть и всегда, а если нет — заказ за сутки выполняют. И все наавтоматике, инженеры работают, биологи, на базах — роботы. Так что ещеполгода — и разорится весь этот ваш Снежный Барс. Пусть на производствоустраиваются!
— Н-да, а ведь ты прав, — произнес Олег, — боюсь, когда это до нихдойдет, они фабрику и взорвать могут.
— На Тайване взрывали такие, — усмехнулся Дым, — мы им показали.
— Да нет, наш Барс поумнее, — возразил Рашид, — эти взрывать непойдут. Они и на производство устроятся, что вы думаете. Дипломы себесделают. В кабинетиках сядут.
— И это тоже наше дело, — ответила Дана, — смотреть, чтобы они несели в кабинетиках. Если мы не будем смотреть — то кто?
— Правильно! — согласился Дым, — кроме нас — некому.
И уже решительно, не стесняясь, обнял Дану за плечи.
Ольга СмирноваСадовник
— Погодите здесь, — велел Чок-чок малым, — посидите, папка скоровернется, — он махнул рукой в сторону разлапистой низкой лавочки укрыльца. Ему было неловко перед детьми за свое внезапное волнение. Зато, что вот они в разъездах уже несколько дней и с утра ничего не ели. Да ивообще за те неудобства и изменения, которые произошли в их жизни из-занего. Так что он даже начал называть себя в третьем лице, хотя дети егобыли не так малы и не так просты, чтоб это им подходило.
— Буквально пять-десять минут, чтоб все выяснить, и пойдем обедать, — продолжил он виновато.
— Ничего, пап, — сочувственно откликнулся старший, — мы совсем нехотим есть. И никуда не торопимся.
Мелкий энергично закивал, поддерживая брата, и ободряюще потерсящекой о рукав Чок-чокова пиджака, перед тем как отпустить его руку.
Чок-чок благодарно улыбнулся им, поставил сумку на гравиевуюдорожку у скамейки и вошел в невысокое здание, по-видимому, местногоуправления. Худенький парнишка, дремавший у окна, встрепенулся иэнергично замотал головой, отгоняя сон.
— Да, я и есть председатель, — важно сказал он, — только давай,братишка, пошустрей что ли, излагай, мне уже домой пора, часы-то приемавидал на двери, нет? Я, между прочим, с ночной смены, не спавши вообще.Вот ведь почему-то с утра никто не приходит, сижу тут носом клюю один, всек концу норовят, как нарочно, домой не уйти, а меня тут вообще рубитсовершенно, после ночной-то смены, прикинь, а ещё, между прочим, тожедома невеста ждет, — скороговоркой выпалил он эту совершенноизбыточную информацию, контрастирующую с важностью начала.
Парнишка явно был избран недавно, незаменимость и публичность егодолжности, очевидно, доставляла ему немалое удовольствие.
— Извини, — ответил Чок-чок, вдруг совершенно успокаиваясь, и дажекак бы принимая внутри себя какое-то решение, — я быстро. Нам бы туда-сюда, где-нибудь остановиться, а главное дело — поесть, я с малымипоскольку. А вообще, наверное, хотел бы остаться здесь у вас, например,работать и все такое.
Председатель запустил руку в свою густую шевелюру и шумновыдохнул:
— Ну поесть не проблема, в столовую идите, там накормят, чего ж.Разместим вас тоже в общем, без проблем... А ты вообще сам-то откуда?
— Ну вообще вот последнее время у Реки жил.
— О, хорошие места, — улыбнулся Председатель, — мы туда помалолетству ездили, на каникулы. Друган у меня с тех краев. А чего уехал?
— Ну, не знаю, — замялся Чок-чок, — не, так все нормально было, недумай… так получилось…
Председатель смотрел выжидательно, очевидно, намекая на недостаточность этой информации.
— Ну меня там тоже все спрашивали, удивлялись, уговаривалиостаться, обижались даже…
Чок-чок вспомнил, как его приятель обиженно пожимал плечами и дажешмыгнул носом, как маленький. «Я думал, мы друзья», — сказал оннапоследок, и никакие уверения в неизменности их дружбы его не убедили.Люди у Реки вообще отличались редкой сентиментальностью, обидчивостьюи почти детской непосредственностью. В краях, где Чок-чок вырос, было всене так. Дома резали воздух точеными зубцами, деревья тянулись ввысьрезкими ветками, остроугольные дворы стерегли ребят, а по черно-беломунебу стремительно летели перистые облака. Когда он прощался с родными,уезжая оттуда много лет назад, они только молчаливо обнимали его, чутькривя длинные сухие рты.
Председатель поднял брови.
— Ну, я перестал верить, что ли … В Реку эту то есть. А если не веришь,жить там не с руки. А на празднике корабликов у моих малых не поплыликораблики. Точнее, не ожили… В общем, ты, наверное, не поймешь…
— Слушай, а как ты малых-то сорвал с места?
— Они ж сами захотели со мной поехать, их же спрашивали, могли бостаться. Я ведь думаю о них тоже, учитываю. Я из-за них кОгнепоклонникам, например, даже не пробовал. Хотя мне как раз их темынравились с детства, зажигательные. Но там расизм этот дурацкий,антропоцентризм. Да и климат жаркий для малого. Пускай попробуют — там,здесь, ещё, может, где, увидят, чего и как. Да, я знаю, что обычно по-другомусчитают, но вот я — так. Ничего, вырастут — решат, где им лучше. Вот явырос вообще совсем в другом мире, в большой городской коммуне. Онастроилась вокруг нескольких предприятий таких, роботы, все дела. Наодном из них работали мои отец с матерью, — зачем-то рассказал Чок не кместу, — у нас верили в науку, прогресс и технологии…
— И что же — ты разуверился, что ли?
— Да нет, просто мне это скучно стало. К тому же, я никак не могнаучиться плавать — вот беда. Всему научился, а этому — нет. Хотя у насбыл прекрасный бассейн — с аквапарком, водяными горками и прочим.Настоящий дворец Воды — у нас его так и называли. И тренеры —профессионалы. Но вода там была ненастоящая все равно. Я хотел увидетьнастоящую воду… Я бывал в настоящих горах, под настоящими облаками,даже в космосе побывал. А вот реки настоящей не видел. Поэтому я ипоехал туда, как выучился, так сразу и поехал, чтоб посмотреть на Реку.. Акогда увидел, то прям поверил в неё спервоначалу.
— А плавать…
— Ну конечно, я, как и все у нас, у Реки, быстро стал отличным пловцом.
— Чего ж случилось-то? — допытывался Председатель, — утоп, что ли,кто из знакомых, не дай бог? Или русалки переманили девушку?
— Нет, зачем. Скорей уж, наоборот. Просто как-то не сложилось. Этотечение, мелкие камешки, песок, плеск, водомерки, шум водопада — как-топоверхностно слишком, что ли, для меня, ну — неглубоко. Ну я б хотел как — чтоб легко, но глубоко, да. К тому же я строил мост, а он вырос криво. Ну,народ сказал, что так и надо, да. Мол, чтоб рябина с одного берега могла кдубу перебраться на другой. У них все так растет, что с Рекой связано.
— Так ты…
— Ну да, я он и есть. Выращиватель и вообще раститель. Ну кто-тосадовником называет да, пускай, для простоты… Да, широкого профиля —дети, мосты, как я говорил, дороги разные, дома, деревья и вообще…
— Да, это нам подходит, — внезапно оживился председатель, забыв тутже обо всех остальных не вполне понятных ему тонких обстоятельствах —это нам очень подходит!
— Ну, конечно, подходит, — улыбнулся Чок, — я ж всегда говорил, чтовезде работу найду.
Они вышли вместе с Председателем, и Чок-чок призывно махнул рукойожидавшим его пацанам — старшему, слегка щурившему стальные глаза, ималому — теребящему свои жабры, как он всегда делал, когда волновался.
По пути в столовую они пересекли центральную площадь и прошлимимо цветастого троцкого. Пока они шли, Чок-чок насчитал по крайней мерепять таких фигурок разных размеров и раскрасок, но эта была, несомненно,самой яркой и богатой — троцкий выделялся ярко-рыжей шевелюрой подромантичной широкополой шляпой и длинными ресницами, обрамляющимивыпуклые анимешные глаза ярко-зеленого цвета — на потребу девочкам.Книзу троцкий плавно перетекал в веснушчатый ствол сосны, ветки которойсплошь были обвязаны разноцветными ленточками.
Смущаясь самого себя, Чок-чок пожал плечами и тоже повязал ленточку,которую протянул ему радушный Председатель, вываливший из кармановцелый ворох тряпиц разных цветов и размеров. Чок-чок выбрал зеленую, аего дети — по красной.
Переводы
Гарри ТертлдавВозвращение императора
От переводчика: Автор рассказа — американский писатель-фантаст идипломированный историк-византист Гарри Тертлдав. Русскоязычным любителямфантастики могут быть известны такие его романы и сериалы как "Флот вторжения"(Земля 1942 года подвергается нашествию пришельцев из космоса), "Пропавшийлегион" (приключения римских легионеров в фантастическом параллельном мире),"Череп грифона" (путешествия греческих мореплавателей в эпоху АлександраВеликого) и многие другие. Предлагаемый вашему вниманию рассказ публикуется нарусском языке впервые, хотя появился на свет почти четверть века назад. Что толькопридает особую пикантность описываемым коллизиям и решениям, которыепринимают его герои…
Пушка гремела в отдалении, и каждый ее выстрел напоминал плач существа, вырвавшегося из ада. Казалось, весь воздух был наполнен лязгоммечей и треском копий, криками и воплями на греческом, итальянском, турецком;воздух был пропитан дымом и отчаянием. Османы вошли в Константинополь. Царица Городов, Новый Рим, тысячелетняя столица Империи —