Буйный бродяга 2016 №4 — страница 12 из 19

романы в стиле фэнтези и магического реализма могут быть ужасны,зато в своих лучших проявлениях, они, безусловно, наиболее захватывающиеиз всех ныне публикуемых текстов.

Но вот в чем дело: мой жанр политически разделен иначе, чем другие.Авторы исторической или детективной прозы могут быть правыми или левыми,но мало кто пытается определить сами эти виды литературы как изначальнообладающие левым или правым уклоном. Научная же фантастикаопределяет себя в соответствии с двумя диаметрально противоположнымиидеологическими позициями.

Давайте для начала займем позицию слева, так как она и моя собственная.Любой фантастический текст должен включать нечто, не присущее «реальному» миру: космический корабль, робот, новый способ организацииобщества, что угодно. Эта вещь может быть материальной, социальной илидаже метафизической, но она кодирует иную реальность. Альтернативностьявляется основополагающей для НФ: её поэтика состоит в инаковости иразнообразии.

Так случилось, что встреча с «чуждым» — в расовом ли, этническомсмысле, с точки зрения пола, сексуальной ориентации, инвалидности итрансидентичности — была основной движущей силой общественных дебатов в последние полвека или более. Тектонический сдвиг в сторону глобальногоразнообразия и мультикультурности является знаковым событиемнашего времени, и это делает НФ самой актуальной на сегодняшний день.Раз уж у НФ больше пространства маневра, чем у «реалистического» искусства,то это значит, что НФ имеет исключительный потенциал разнородности и концептуальности. Это осознали величайшие представители жанра:Урсула Ле Гуин, Октавия Батлер, Джеймс Типтри-младший, Маргарет Этвуд,Карен Джой Фаулер, Пэт Кэдиган, Джастина Робсон.

С другой стороны, многие поклонники определяют НФ как литературунаучной экстраполяции. Есть те, кто считают науку идеологически нейтральной, наиболее авторитетной моделью мироздания, доступной для человечества. Проблема в том, что «авторитетное» имеет дурную привычкусливаться с «авторитарным», переходя на общественные отношения. Правые политические взгляды проявляются во многих формах, но для многихправых уважение к властям является центральным аспектом их мировоззрения. Вселенная, говорит консерватор, жестока, неумолима и наказывает заслабость: для того, чтобы процветать, мы должны быть самодостаточными,подчиняться строгой дисциплине и подавлять декадентские замашки, знатьправила и четко следовать им. Такой фантастики полным-полно.

Хорошо, я признаю, что сымитировал карикатурного правого консерватора.Тем не менее, среди них достаточно таких, которые считают, что законыфизики — на их стороне. Кредо гроссмейстера Хайнлайна «Бесплатныхобедов не бывает», часто повторяемое в его работах, ловко переводит нейтральноефизическое понятие — энтропию — в идеологическое осуждениесоцобеспечения и программ позитивной дискриминации. Знаменитый фантаст Орсон Скотт Кард является по совместительству человеком, которыйзаявил, что однополый секс по обоюдному согласию должен быть объявленвне закона и что любое правительство, которое легализует однополые браки,должно быть свергнуто. Ньют Гингрич, бывший одно время республиканским кандидатом в президенты, публиковал научно-фантастические романы;и книги таких авторов как Джерри Пурнелл, Джон Ринго и Нил Эшер,продаются очень неплохо.

Это загадка — не то, что эти авторы пользуются успехом, ибо в миремного порядочных, любящих книги консервативных людей (принимая зааксиому, что любовь к фантастике является показателем порядочности). Яимею в виду, что это подрывает законы жанра. Удивительно, как НФ с однойстороны становится рупором подавленных голосов, провозглашая свойинтерес к маргинальным темам, а с другой стороны проецирует современные правохристианские заморочки на космос, в котором законы природыпризывают нас голосовать за республиканцев?

Я не претендую на объективность. Полная идеологическая ревизия НФдолжна подвергнуть модель «гостеприимства к Чужому» столь же строгойпроверке, что и «законы физики подтверждают мои политические убеждения». Межзвездное будущее Хайнлайна — это среда, предназначенная дляпрославления набора определенных навыков (самообеспечения, инженернойкомпетентности, силы воли, храбрости и мужества), ценимых Хайнлайном.Романы Бэнкса о левой Культуре представляют высокотехнологическуюутопию, в которой конкретные наборы стереотипов, этических принципов ихайтековских шуточек постулируются как золотой стандарт межвидовойпангалактической цивилизации. Я большой поклонник Культуры, но долженпризнать, что это своего рода место для «бесплатных обедов».

Глупо задаваться вопросом, является ли НФ от природы левой или правой,поскольку литература не является ничьей «от природы». Но тем не менее,соблазнительно бросить камень в эту заводь. Консерватизм отличаетсяуважением к прошлому. Левые авангардисты всегда были более заинтересованыв будущем — в частности, в лучшем будущем. Мириады томов и кинолент«боевой фантастики» предлагают отнестись к чужаку как монстру ивыпустить в него тысячи обойм. Но лучшие умы НФ сознают, что возможносделать с чужими более интересные вещи. Как относиться к другому — величайшийэтический вопрос нашего времени, и НФ, в лучших своих проявлениях,— это самый удобный способ исследовать этот вопрос.

Перевод И. Корецкой

Александр РуберОдним лишь светом

«Одним лишь светом» — роман английского писателя Адама Робертса,изданный в 2011 году.

Центральная идея романа проста — с помощью генной инженерии людиполучили модифицированные волосы, заменяющие обычные волосы на голове и осуществляющие фотосинтез, — «новые волосы». Если они достаточно длинны, энергии синтезируемых сахаров хватает для повседневныхнужд человека — ему не нужна еда, только вода для питья и немного минеральныхдобавок. Правда, питающиеся одним только светом довольно слабы(их мышечная масса минимальна), могут нормально жить только в тропикахи субтропиках и становятся вялыми после захода солнца.

Создателя «новых волос», которого звали Неокл, в этом мире многиесчитают спасителем человечества, навсегда покончившим с голодом, а в некоторых странах он в прямом смысле стал объектом поклонения — емустроят святилища. Угроза голода в прошлом была вполне реальной для многих, возможно, в том числе и из-за изменения климата. В романе неоднократно упоминаются новые береговые линии и описываются затопленныечасти приморских городов — уровень моря по сравнению с современнымподнялся на десятки метров. Но «новых волос» хватает только для каждодневныхнужд, и их одних совершенно недостаточно для общего процветания.Реальность оказалась сложнее.

В этом новом мире без голода существует очень резкое деление на классы. «Длинноволосые», бедные, составляют подавляющую часть населенияЗемли и почти никогда не едят твердую пищу. Сельское хозяйство практическиисчезло, важнейшие продукты питания, такие как хлеб, более не производятся, потому что не приносят прибыли. Почти вся оставшаяся еда —изощренные деликатесы, мода на которые сменяется каждый месяц и которые, разумеется, доступны только богатым «коротковолосым», которые неимеют гена, ответственного за рост новых волос, а иногда даже бреют головы,следуя моде.

В основе сюжета — похищение дочери американских богачей из Нью-Йорка,приехавших на горнолыжный курорт на горе Арарат. Эта семья, каки другие туристы в отеле на горе, достаточно богаты, чтобы никогда не работать,жить почти в полной изоляции от мира «длинноволосых» и перемещатьсяисключительно по воздуху (позже, когда в поисках дочери отец семейства,Джордж, должен попасть в одну из деревень, он едет туда на бронированноймашине размером с дом).

Презрение к носящим «новые волосы» видно с первых страниц — официантыи слуги должны не выставлять их напоказ. И разговор между тремябогачами о причинах похищения тоже говорит об их отношении:

— Это должны быть деньги, у этих людей всегда все сводится кденьгам, — сказал Эргаст.

— Я не расист, правда. Под этими людьми я не имел в виду расу, выже понимаете.

— Разумеется, нет, — неопределенно промолвил Джордж.

— Ф-ф! — фыркнул Питер, полностью соглашаясь или, может быть,подчеркнуто не соглашаясь.

— Я свободен от расовой ненависти, я чист как снег, — настаивалЭргаст.

— Разумеется, я в вас верю, — сказал Джордж, не будучи уверенным,во что он ввязывается.

— Под этими людьми я не имею в виду иранцев, или турок, или армян, или курдов, или арабов, или парсов, или чертовых русских, илилунатиков, или, — он медленно поднял шарообразный бокал с коньякомперед собой, словно разыгрывая дурацкое шоу запуска на орбиту,— или любую другую расу. Я имею в виду бедных. Я имею в видубедных.

— Бедные, — неуверенно повторил Джордж, словно это понятиепоявилось в его сознании впервые в жизни.

— Это бедные, — сказал Эргаст, со стуком ставя бокал обратно настол между ними, — мы — остров Довольства в океане Бедности. Яимею в виду — здесь, на этой горе, на Арарате. Но, вы же знаете, яимею в виду — вообще в жизни. И бедные, помяните мое слово, юныйДжордж, бедные всегда хотят только одного: денег, — коньяк сделалего необычно разговорчивым.*

Поначалу Джордж действительно не осознает, что такое бедность, илишь после того, как он нанимает для поисков дочери частного агента,женщину по имени Дот, он начинает кое-что понимать.

Дот, кажется, наблюдала за его лицом, не моргая. В ее пристальномвзгляде было что-то, причинявшее неудобство. Джордж попытался