соображения были куда менее доступными для логики, зато обладали заманчивыми дразнящим ароматом всемогущества:
— Вы хоть представляете, какие возможности это даст?! Человечествовыигрывает во времени развития, выигрывает в отсутствии страданий и историческихмерзостей. Да, новый мир создаётся в борьбе с трудностями. Нотрудности мира и гнусность общества — не синонимы! Мы не знаем техпроблем, которые знали люди прошлого, сражавшиеся с себе подобными; норазве меньше стало у нас героев, или много легче стала наша жизнь?! Нет, унас сменились и задачи, и масштабы, но история не прекратила своё течение.Отчего же вы опасаетесь, что люди нашего прошлого внезапно окажутсяхуже и слабее нас, только оттого, что им не придётся драться друг с другомв таких масштабах?
— Но они и были и хуже, и слабее, — возражали противники опыта. —Мы, совершенные физически и психически, не могли бы ужиться с ними водном обществе. Стоит ли тратить своё драгоценное время, разбираясь сдавно отмершей исторической грязью?!
На этом месте «либерал-демократами» начал ругать оппонентов нетолько Нильсен, и дискуссия быстро приняла совершенно недопустимые вобществе формы.
К вихревой циркуляции страстей подключились проснувшиеся лирики,безошибочно учуявшие в общественных настроениях некий кладбищенскийзапах. Сетевые издания наполнились поэтичными описаниями разнообразных сцен всеобщей гибели Земли в результате непродуманного научногоэксперимента. Роман Эмили Траубштихель о последних днях существованияпожилой пары, трогательно прощающейся со своими детьми, внуками,коллегами и учениками накануне неизбежного исчезновения землян из исторической последовательности Вселенной, тронул немало умов и сердец.Пламенная исповедь писателя Салмана Карманкули, прозванного «остаточным националистом», пугала человечество призраком гибели самобытнойкультуры Западного Казахстана в том случае, если бы эксперимент по историческомувмешательству состоялся хоть в каком-нибудь виде.
Между тем физика темпорального поля не стояла без движения, и талантливаяМэйян Сичжэнь продемонстрировала возможность изоляции объектана макроуровне от последствий вмешательства в его прошлое. Мысльоб экспериментах с историей получила новое дыхание; однако самые яростные апологеты новой технологии пришли в чувство, стоило Независимойэкономической комиссии огласить данные расчётов по трудовым затратамна изоляцию Солнечной Системы от исторических изменений. При текущихтемпах развития, ставя себе задачу защиты истории как первоочередную,экономика всей Земли затратила бы на реализацию такого проекта не менеесемнадцати тысяч лет. Астроинженерные масштабы работ всё ещё оставалисьлакомым, но недосягаемым кусочком для человечества.
Выход был найден в упрощении. На внеземных объектах к тому моментуработало семьдесят три тысячи человек, а вклад этих объектов в экономику, при всём фантастическом богатстве внеземельных ресурсов, составлялне более четверти процента. Поскольку путешествия во времени сулилине только возможность вмешательства в историю, но и прямые выгоды отразличных открытий и изобретений, связанных с ними, то решено было накраткое время отказаться от покорения космического пространства радибитвы за власть над временем. В рекордно короткий срок — четыре года! —вокруг Земли был возведён Изолят, сеть гравитемпоральных спутников, составленнаяпо схеме Мэйян Сичжэнь и защищающая нынешнюю Землю отпагубного и вредоносного влияния той Земли, какой она могла бы стать врезультате разнообразных манипуляций с историей.
Макроэксперименты с засылкой в прошлое инертных масс показалиполную работоспособность Изолята, хотя шутники и умеренные невеждывсё же злословили относительно вымирания динозавров и вспышек сверхновыхзвёзд. Вслед за брусками иридия и кобальта в прошлое ушла перваяобитаемая капсула времени; двести шестнадцать её пассажиров, включаяпрестарелого Ван-Суси и с облегчением отправлявшегося в это добровольноеизгнание Нильсена, стартовали в произвольную точку времени, находящуюся,по условиям задачи, далеко за границей существования человечестване только как цивилизации, но и как вида. Никто из оставшихся землян неисчез и не изменился; если Изолят и не работал, то проверить этот факт современные представления об эпистемологии научного знания никак не позволяли.Год косвенных проверок подтвердил полную преемственность человеческой истории и всей эволюции живой материи на Земле. Что до положениядел в других мирах, о нём сказать было сложнее; Изолят во времяработы пропускал сквозь себя лишь солнечный свет, да и то рассеивал его ввиде туманного облака. Только после успешного старта главной, «исторической», капсулы можно было бы безопасно выключить поле Изолята и посмотретьвновь на окружающий Землю мегамир.
Старт капсулы проникновения с четырьмя тысячами профессионалов вразличных областях, готовых исправить и ускорить историческое развитиечеловечества, стал к тому моменту делом почти решённым. Под тусклофосфоресцирующим небом Изолята миллиарды людей спорили, решали,высчитывали и вычерчивали, проверяли и перепроверяли, маялись грузомответственности и тянулись сердцем к несбывшемуся. Ставились и сотнямирешались сложнейшие вопросы, балансировавшие на тонкой грани междуприкладным естествознанием и онтологией всеобщего бытия:
— Если сейчас вся история Земли будет исправлена, но для нас историческая последовательность останется в неприкосновенности, то что же мытогда исправляем?! Не будет ли это созданием нового человечества взаменстарого?
— Никто из нас сам не принимал участия в событиях прошлого. Для насони — всего лишь груз информации, как картины или книги. Мы существуемблагодаря этим событиям, но они — лишь информационная матрица, накоторой строится наше физическое существование. Фактически, Изолят икапсула проникновения переводят эти события из физического времени ввиртуальное; реальные страдания и ошибки становятся страданиями иошибками, существующими лишь в модели, заданной нашей коллективнойпамятью.
— А мы тем временем прописываем своими действиями новую модельбытия? Тогда как вообще отличить реальность от нашего вымысла? Что вообще существует, а что является простым плодом игры нашего воображения?!
— Какой дремучий, махровый идеализм! Игра нашего воображения, окоторой вы столь пренебрежительно отзываетесь, не просто существует; она— часть материального бытия Вселенной, и притом часть наиболее сложная,наиболее высокоорганизованная! Не будь воображения, уводящего разумвдаль и вверх, где были бы мы все сейчас? Пасли бы овец, копали быземлю кошкой-цапкой… и то вряд ли! Разум без воображения так же пуст имёртв, как сама Вселенная мертва и пуста без разума!
— Но позвольте: нельзя разрешать сознанию, не опирающемуся на неустанныйи кропотливый труд, так своевольно хозяйничать в мире материальныхвещей! Сперва мы получаем исправленную историю, а потом что —исправленную физику? Астрономию? Биологию, в конце концов?! Мы можем остаться в итоге без осознания понятия о необходимости, последовательностипоступков, понятия коллективного усилия, которое привело нас кнынешнему благу!
— Нынешнее благо не идеально и не вечно; пройдёт время, и наше нынешнеебытие будет казаться беспросветным ужасом, полным болезненного,а главное, неосмысленного самоограничения. А от вашего понимания необходимости недалеко и до оправдания самой концепции страдания: страдание,мол, возвышает! Но это не так. Всякий страдавший знает, что возвышает не страдание, а могучее, волевое преодоление породивших его обстоятельств; безысходное страдание, напротив, становится мукой и разбиваетсамые твёрдые сердца! Мы хотим разорвать две цепи разом: оковы материальной необходимости для нас, и страдание, вызванное несовершенствомустройства разумной жизни — для тех, кто мог бы быть нашими предками.Разве такое преодоление не возвышает сверх меры всякого, кто принимаетучастие в нём?!
— В том-то и загвоздка: сверх меры! Мера нужна во всём, и в общественномсовершенствовании тоже… Человечество просто не готово к такомууровню могущества.
— А, ну, это старая песня, и мы её слушать уже устали. То человечествобыло не готово к всеобщему образованию, то к социализму, то к общественному воспитанию детей, а вот теперь уже и к управлению собственнойсудьбой не готово! А кто готов-то? Ареопаг старцев в белых хитонах?! Инопланетяне с Альфы Девки, которые прилетят и наконец-то возьмут нашусудьбу в свои руки?!
— А почему бы и не инопланетяне? Человечество — это жестокое и неразумноедитя Вселенной; должны же найтись старые и мудрые расы, которыепридут к нам в критический час и отберут у нас наши опасные игрушки…
— Ах вы, либеральные демократы!
В такой перегретой обстановке Центр темпоральных исследований и открыл прямую дискуссию о методах, целях и, главное, точке приложенияусилий «исторического десанта», направляемого на капсуле проникновенияпрямиком в прошлое Земли. Пик дискуссии пришёлся на официальный выходной день, и шесть миллиардов взрослых землян, оставив повседневныезаботы, приникли к приёмникам самых разных моделей, готовясь принятьучастие в решении судеб всего мира. Доклады научных и общественных комиссий, выступления групп активистов, стоявших на самых различныхплатформах, должны были определить ход финальной стадии этого грандиозногои, в самом прямом смысле слова, исторического эксперимента.
Как это часто случается в общественных дискуссиях, началось с самыхгромких и самых невменяемых предложений. Одно из них требовало направитьгруппу историков в 1941 год, чтобы непременно и всесторонне ознакомитьтоварища Сталина с чертежами атомной бомбы, гранатомёта и автомата