под промежуточный патрон. Другое, не менее кретинское, предлагалосоздать в Древней Греции накануне римской оккупации тайные, но всесильные союзы лесбиянок и педерастов под эгидой мистериальных языческихкультов, чтобы впоследствии противостоять с их помощью всеразрушающемушествию христианской морали по просторам Евразии.
Психи на этот раз попались очень глупые, зато очень громкие. Для того,чтобы заставить их замолчать, председателю собрания пришлось прибегнуть к регламентной процедуре — выдворению. Под последние возгласыудаляемых активистов, вроде «Правды вам не замолчать! Гомокоммунизмпридёт на смену прогнившему режиму коммунофеодализма!», со своимидокладами выступили один за другим представители других инициативныхгрупп и гражданских платформ. Быстро выделились три более или менеечётких позиции, именно в силу своей чёткости оказавшихся абсолютно непримиримыми,
«Революционеры» настаивали на быстрой и эффективной помощи силам,в рамках земной истории преобразующим общественный строй на разумных, сознательных началах. Поскольку все подобные революции былиреволюциями социалистическими, то и посылка отряда из будущего рассматриваласьпримерно как отправка интернациональной бригады в тот исторический период, когда с помощью быстрой победы коммунизма и всемирнойдиктатуры рабочего класса можно было избежать множества последующихмерзостей, вроде Гитлера или писателей-деревенщиков. Соответственно,не стояла слишком остро и проблема контакта: охваченные революционнымпорывом массы приняли бы помощь от коммунистического обществабудущих веков как явление закономерное и желательное, не утруждаясебя либерально-демократическими бреднями в стиле «имеем ли мы право?». Эта позиция импонировала своей романтичностью и радикализмомширокому кругу увлечённых людей, а особенно, конечно же, молодёжи.
Возражая «революционерам», «экономисты» отвечали, что попытки социалистических преобразований общества охватывали в целом лишь последниетри или четыре сотни лет до наступления эры всепланетного социалистического,а затем и коммунистического общества. Пусть в абсолютномисчислении этот период и захватывал большинство людей, живших когдабы то ни было на Земле, но в отношении исторической эволюции он оказывалсяпри ближайшем рассмотрении слишком приближен к современности.Опираясь на экономику, технику и науку, люди сами прекрасно, хотя и снередкими откатами в прошлое, справились с переходом к новому строю.Тысячелетиями же прогресс цивилизации полз, как улитка по сухой щебёнке,останавливаясь надолго то там, то сям из-за простого исчерпания производительныхсил. Следовательно, подъём производительных возможностей,ранняя научная и техническая революция и как можно более ускоренныйпереход к высшей из неорганизованных, стихийных формаций должны былибыть реальной целью прогресса. Самым разумным сценарием из предложенных«экономистами» было разрушение хозяйственной монополии латифундий в Древнем Риме и распад общества «джентри» в Китае, с последующимрывком Запада и Востока, а затем и арабского мира к торговле, ачерез неё и к промышленному производству. Позволить человечеству сэкономитьна развитии около полутора тысяч лет, довольно бесцельно занятыхзастоем средневековья, выглядело весьма благодарной идеей. Её сторонникамибыли многие мужчины среднего и старшего возраста, занятые на производствеи в общественной организации, а также те из женщин, кто в полноймере осознал вызовы времени и сознательно отрёкся от игры в «слабый,но прекрасный пол», принимая наравне с мужчинами участие в трудах и заботахвсей современной Земли.
«Гуманисты» же предлагали начать не с экономики, а с самой природычеловека, с воспитания тех начал, которые составляли основу психическогои физического развития землянина. И в самом деле, ведь маленький землянин, вырастая, не проходит через все страдания своих предков, не несёт всебе весь груз их персонального и общественного опыта. Общество формируетего заранее, используя воспитательную, культурную, трудовую, физическуюнагрузки; так садовод выращивает здоровое и сильное дерево, способноедать обильные плоды. Зачем же вообще, спрашивали «гуманисты»,заставлять проходить периоды войн, лишений и экономического принуждения,если те же самые методы воспитания можно было бы принести людямна самой заре человечества, вырастив знающих и сильных людей будущегопрямо в прошлом? Не нужно искать, как минимизировать исторические бедыи страдания; пусть их не будет вообще! Эта разумная и взвешенная точказрения больше всего импонировала женщинам, предпочитавшим хранитьпроверенную веками красоту и силу пола в стороне от коллективного производительного труда, посвящая время искусству, любви и воспитаниючувств у молодого поколения; в силу того, что мнение об этой социальнойгруппе у большинства её соседей по планете было всегда отрицательное,рациональное зерно аргументации «гуманистов» с трудом выдерживало атаки общественной неприязни и не получило того подавляющего перевеса,какой могло бы иметь, будь все участники дискуссии более объективными испокойными в своих суждениях.
Заседание затянулось до той поры, пока небо над зданием Центра темпоральныхисследований не подёрнулось беззвёздной мглой глубокой ночи;впрочем, никто и не думал ложиться спать. Участники дискуссии всё ещёспорили, переубеждали друг друга, пытались найти коллективный подход;но само решение между тем уже вызрело окончательно. Нельзя было подходитьк исправлению собственной истории, внеся столь непримиримый расколв собственные ряды. Эксперимент со второй капсулой проникновения,безусловно, откладывался на неопределённое время; Изолят можно быловыключать.
Ровно в полночь председатель прекратил собрание. Члены комиссии,принимавшие решение на основании коллегиального общественного вердикта,зачитали постановление: отложить эксперимент на неизвестный срок,вплоть до достижения консенсуса землян в судьбоносном для цивилизациивопросе. Огромный купол зала собрания бесшумно распался, открывая собравшимсямножество выходов под ночное небо, навстречу одиночным пикетчикамс транспарантами «Долой гетеросексуальный Рим!» и «Дайте намстать богами наших предков!».
Мгновение спустя дрожащее марево Изолята погасло в небе над всейЗемлёй. Люди — кто у экранов, а кто и на свежем воздухе — застыли,вздрогнув от неожиданного предчувствия. Там, где облака не загораживализвёзды, над планетой висела тонкая паутина незнакомых космических сооружений.По ним, сверкая, скользили странные каплевидные блики, а в невообразимой дали космоса, за контурами незнакомых созвездий, сияли яркиеневедомые комки раскалённой космической плазмы. Годы, проведённыепод пеленой Изолята, мало изменили Землю, но вот за её пределами каким-то загадочным образом изменилось буквально всё.
— Доэкспериментировались, — негромко сказал кто-то из участниковсобрания, но в наступившей тишине его голос разнёсся над всей площадьюЦентра и, подхваченный сотнями микрофонов, отправился в путешествие поэфирным сетям.
— Да, кажется, кто-то там хотел вмешательства сверхцивилизации, —добавила Анна Рестон, предводительница воинствующих «гуманистов». —Если то, что мы видим в небесах, не плод чьей-то разумной деятельности, тоя отказываюсь от всяких претензий на понимание происходящего.
И миллиарды глаз, вооружённых и невооружённых, принялись всматриватьсяв сложно организованную картину за пределами земного небосвода,соглашаясь с неоспоримой правотой Анны Рестон.
— Вот вам и вмешательство в механику мира, — свирепо сказал кто-то втолпе. — Так вот нашего брата и ставят на место, чтоб не зазнавался.
— Позвольте, позвольте, — ответили ему. — Поставить на место — делополезное, но при чём тут зазнайство? Зазнавайтесь сколько хотите, имеете право, только поскальзываться не надо. А поскользнулись — так добропожаловать обратно, в вертикальное положение…
Голос отвечавшего многим показался знакомым; мгновение спустя говорившийпоявился воочию, и сотни тысяч людей узнали Нильсена.
— Но позвольте… Как?! Вы же улетели на первой капсуле!
— Ну да, улетел. И не один я, позвольте заметить! Улетела целая, извините,тычинка, сорванная с цветка человечества, вот так вот. Сперматозоид,так сказать, метко направленный, чтобы оплодотворить Вселенную. Математики,лингвисты, физики, историки, все, кто ещё не разменял собственноечеловеческое воображение на скучные разговоры о том, что не надо егоиметь. Даже двух писателей, композитора и художника мы взяли с собой вэто путешествие. Без них нам было бы не справиться с поставленным массивомзадач!
— И какой же была задача? И кто её придумал?
— Задач было много, цель придумали мы сами. Мы сформулировали длясебя нашу цель так: раз нам нельзя — а это был, пожалуй, справедливыйзапрет! — вмешиваться в непосредственную историю человечества, то почемубы нам не вмешаться, так сказать, разом в естественную историю всейВселенной? Сделать разом всё мироздание инструментом разумного действия…Это, естественно, выглядело совершенно нелиберально и недемократично,зато в результате оказалось красиво и практично, хотя и не сказать,чтобы очень уж легко. В частности, мы создали отдельный поток времени,чтобы замаскировать историю Земли от нашего, так сказать, метафизическоговмешательства. А столь удачно построенный и, главное, вовремя выключенный Изолят позволил нам в итоге разомкнуть этот поток обратно, хехе…Так что с сегодняшнего дня — с сегодняшнего для всех оставшихся наЗемле, потому что для нас, для экспедиции, это произошло почти четырнадцатьмиллиардов лет назад, — этот мир, со всем его пространством, временем и событиями, принадлежит нам всем, без ограничения и изъятия. Намвсем — это, разумеется, именно всем, включая всех наших предков-землян.