. Отсюда можно сделать вывод, что Иезекииль стоит у истоков еврейского мистицизма. Однако он занимает место рядом с другим, гораздо более мощным каналом для передачи мистических и космологических идей, который уходит в прошлое на несколько столетий до Иезекииля[380].
Месопотамское влияние также прослеживается в происхождении Древа Жизни, которое сегодня является основой мистического учения иудаизма, или Каббалы. Выдающийся финский учёный профессор Симо Парпола, внёсший неоценимый вклад в перевод эзотерических текстов времён ассирийской и вавилонской империй, заинтересовался одной странной деталью барельефов, найденных в ассирийских и вавилонских дворцах. На сотнях изображений священного древа рядом с ним присутствовали фигурки священнослужителей в странных одеждах — в рыбьей чешуе, с крыльями, с головой орла — причём все они в одной руке держали ведро для воды, а в другой сосновую шишку. Описания этих изображений не встречались на глиняных табличках, использовавшихся для записей жителями древней Месопотамии, и они долгое время оставались без объяснения.
Парпола указывает, что тайное учение о священном дереве было запрещено записывать, и знание о нём сохранялось небольшой группой посвящённых. И действительно, археологи уже давно знали, что в месопотамских империях тайные культы существовали ещё во втором тысячелетии до н.э.[381] Однако Парпола убеждён, что они гораздо старше. По его мнению, представления, связанные, к примеру, со священным деревом, уходят корнями в третье тысячелетие — «если не раньше», добавляет он в набранном мелким шрифтом примечании[382].
Эта гипотеза заставляет задуматься о вероятности того, что в данном случае мы имеем дело с материалом, который появился ещё до изобретения письменности или даже на протяжении многих тысячелетий являлся частью тайных учений, передававшихся из уст в уста. Трудно не рассматривать священное Древо Жизни вне связи с древнейшей мифологией культуры, то есть с «деревом познания добра и зла», которое росло в райском саду. Необходимо понять, что священное дерево так же старо, как само человечество.
Здесь мы соприкасаемся с теми верованиями, которые существовали во всех древних культурах и которые впервые проявились в ритуализированных погребениях. Мне кажется, неразумно игнорировать вероятность того, что в представлениях о священном дереве мы сталкиваемся с остатками — какими бы замаскированными они ни были — знаний, которыми обладали неандертальцы, стоявшие вокруг могилы своего соплеменника более шестидесяти тысяч лет назад в пещере Шанидар, к северо-востоку от тех земель, которые впоследствии станут частью месопотамских империй.
Считалось, что символ дерева изображает «мировой порядок, поддерживаемый ассирийским царём», причём самому царю в этом мировом порядке отведена роль «совершенного человека»[383]. Сравнение образной и числовой символики ассирийского дерева жизни и Древа Жизни в Каббале выявляет удивительные совпадения. Парпола приходит к выводу, что каббалистическое дерево, вне всякого сомнения, имеет своим предшественником ассирийское[384].
В Каббале древо символизирует способ, посредством которого Единый Бог проявляется во всём многообразии материального мира. Созидательная сила представляется в виде вспышки света, которая исходит из аморфного творца и, ударяя в землю, рождает всё сущее. Древо состоит из десяти сефирот, которые являются символами божественных эманации, или принципов. Дерево имеет три опоры, в виде центрального ствола, и сефироты, распределённые по вертикали по обе стороны ствола. Две боковые опоры представляют противоположности, существующие в земном мире, такие как жестокость и милосердие, дисциплина и терпимость, теория и практика, мужчина и женщина; центральный ствол символизирует сбалансированный путь между ними, на что указывают его названия — столп святости, путь познания[385].
Древо также символизирует пути, по которым люди могут вернуться из земного мира в мир небесный — то есть это своего рода карта и метод духовного «пути». В этом смысле оно похоже на «лестницу Иакова».
Примеры более древних мистических традиций, оказавших влияние на иудаизм, продолжают появляться: в 1768 году шотландский исследователь Джеймс Брюс предпринял путешествие вверх по Нилу, чтобы отыскать его истоки. Путешествие было трудным, и продвигаться вперёд удавалось лишь при помощи денег, мушкетонов и пистолетов. Опасности поджидали повсюду, и к ним добавлялись болезни из-за плохой воды и испорченных продуктов. Через два года он добрался до Эфиопии, в которой бушевала гражданская война. Брюсу посчастливилось остаться в живых, и он вернулся в Европу вместе с сокровищами, в числе которых были три копии эфиопской версии древнего еврейского текста под названием «Книга Еноха».
Этот текст признавали отцы Церкви, жившие во втором и третьем веке н.э., например Климент Александрийский и Тертуллиан. Однако даже они не были уверены, включен ли он в официальный перечень священных текстов иудаизма; Тертуллиан упоминал о том, что этот текст признают не все раввины[386]. Однако христиане того времени не испытывали сомнений. Они признавали текст каноническим, поскольку некоторые его фрагменты можно было трактовать как пророчество о появлении Христа; кроме того, о нём упоминается в Послании Иуды[387]. Однако после Никейского собора, состоявшегося в 325 г. н.э., «Книга Еноха» стала считаться второстепенной, а в конце четвёртого и начале пятого века такие богословы, как Иероним и Августин, вообще запретили её.
Несмотря на то что «Книга Еноха» предстаёт перед нами как единое произведение, совершенно очевидно, что она написана несколькими авторами. В действительности это собрание фрагментов, принадлежащих перу разных писателей и объединённых именем Еноха. Тем не менее это выдающееся произведение — невзирая на внутреннюю противоречивость.
В нём мы сталкиваемся с уже знакомыми мотивами: Еноха посещает видение; он обращается за объяснением к Древу Жизни; он упоминает трое восточных ворот, через которые звёзды проходят на восточный горизонт — в полном соответствии с вавилонской и ассирийской астролябиями, датируемыми приблизительно 1100 г. до н.э.; он также говорит о взвешивании поступков людей, что напоминает представления египтян о суде над умершими[388].
Всё здесь нам уже знакомо: эзотерические знания передаются человеку через видения загробного мира, причём в иудаистском контексте. Как мы уже видели, эти видения являются частью обряда посвящения, а для их прихода необходимо удалиться в тихое и тёмное место, например в подземную пещеру или крипту храма, и использовать специальные приёмы, чтобы обрести неподвижность, открывающую доступ в загробный мир. Поэтому мы с полным основанием можем ожидать, что в «Книге Еноха» мы найдём ссылку на духовный опыт, на посвящение в тайны. И наши ожидания не обманулись.
«И случилось после сего, — читаем мы, — что дух мой был перенесён, и вознёсся он в небеса; и увидел я святых сынов Божьих»[389]. Очень похоже на описание событий, случившихся с автором текста, — мистического опыта, который мог быть получен тем, кто стремился к посвящению в эзотерические традиции иудаизма.
Енох был взят «из среды живущих на земле… был он превознесён на колесницах духовных»[390]. Этот образ очень похож на крылатую ба египтян. Нет никаких сомнений в том, что это рассказ о посвящении, потому что в тексте рассказывается о том, что увидел Енох на небесах, однако сначала его душа преобразилась:
«И ангел Михаил (один из архангелов) взял меня за правую руку, и поднял меня и ввёл меня во все тайны, и показал он мне все тайны праведности. И показал он мне все тайны концов небесных»[391].
Анонимный автор описывает, что случилось потом:
«И пал я на лицо своё, и всё тело моё расслабилось, и дух мой преобразился»[392].
Точно такой же опыт можно ожидать, к примеру, от общины терапевтов. Очень важно, что в тексте подчёркивается — на тот случай, если мы не поняли, — что Енох был вознесён на небо живым, или, как сказано в тексте, «из среды живущих на земле». Эта фраза почти в точности совпадает с объяснением в «Текстах пирамид»: «О Царь, не ушёл ты мёртвым — ушёл ты живым»[393]. Трудно не заметить, что в обоих случаях описывается очень похожий опыт, полученный в результате посвящения в тайны иного мира.
Эти фантастические тексты не могут быть ничем иным, кроме как рассказами о посвящении — рассказами, объединёнными именем Еноха. Аналогичным образом в Египте тексты, приписываемые Трисмегисту, были объединены в Книгах Гермеса.
Учитывая фантастическую природу этих текстов, мы с удивлением обнаружили, что семь фрагментов «Книги Еноха» содержатся в рукописях Мёртвого моря[394]. Все они были найдены в 1952 году в кумранской пещере неподалёку от развалин поселения; в настоящее время эта пещера в известняковой скале известна под названием пещеры № 4. Таким образом, на первый взгляд, и община зелотов, которой принадлежали рукописи Мёртвого моря и которая играла важную роль в политической жизни страны во времена Иисуса, и мессианское течение иудаизма, давшее начало христианству, были знакомы с «Книгой Еноха». Однако более глубокий анализ позволяет выявить один интересный факт.