Мистер Гёрни издал невнятный звук, машинально приложив руки к своим ухоженным бакенбардам. Не иначе, ожидал, что Бредбедл протянет лапу и немедля заберёт то, что ему причитается. Ту изящную штучку, которую он так привык носить на плечах, что почти позабыл её роль и назначение…
Воган сохранила контроль над лицом, но не над телом — из её груди донёсся негромкий всхлип. Блондло скорчился в кресле, беспомощно заламывая руки, верно, даже через чудодейственные линзы жизнь перестала ему видится в розовом свете. Ледбитер выдохнул несколько витиеватых проклятий на неизвестном Лэйду языке, которые наверняка звучали бы куда более звучно, если бы его глотка не была сдавлена ужасом. Братья Боссьер как будто бы сохранили спокойствие, но по их напряжённым позам и ощерившимся волчьим усмешкам было заметно, что они не просто на взводе — напряжены до предела. Они больше не перебрасывались отрывистыми фразами по-французски, но их взгляды, будто сигналы гелиографа, были вполне красноречивы, чтобы Лэйд без труда расшифровал несказанное.
«Maintenant?» «Non. Nous attendons[136]».
Они не смотрели на свои гарпуны, даже избегали глядеть в сторону своих игрушек, но Лэйд обострившимся тигриным чутьём ощущал, что их нервы напряжены, точно натянутые корабельные швартовы. У братьев Боссьер тоже было звериное чутьё и это чутьё с первой минуты твердило им, что пора действовать. В отличие от его собственного, разленившегося, утратившего остроту…
Чёрт, если кому-то в этой комнате, полной сгустившегося от напряжения и гнилостных морских миазмов воздуха, и можно было позавидовать, подумал Лэйд, так это Дадди, несчастному оборванцу, которому его собственное громоздкое имя шло куда меньше, чем живописные холщовые обноски, в которые он был облачён. Дадди лишь переводил выпученные глаза с одного лица на другое, словно пытаясь уразуметь происходящее, и Лэйд на мгновение даже ощутил толику зависти по отношению к этому несчастному дикарю. С трудом понимающий английскую речь, он, верно, не вполне осознал, в какой скверной истории очутился, пусть и на второстепенных ролях. Счастливый старик…
Сам он не поддался страху, однако ощутил в высшей степени неприятное и липкое ощущение на груди под жилетом. Так бывает, если жарким душным вечером выпить одну за другой несколько порций горячего грога.
Ситуация паршивая, а, Чабб, старина?
Ты стараешься не показать виду, даже ободряюще киваешь мисс Воган, с которой, кажется, сейчас сделается истерика, однако внутренности твои медленно завязываются в тяжёлый узел, а кожа делается липкой, как рыбья чешуя.
Существо, именующее себя Бредбедлом, не принадлежало к числу примитивных хищников, которые Он обильно плодил, снабжая Бангорского Тигра работой. Куда более совершенный, сложный и опасный образец. Ему мало провести жатву, он намерен поиграть. И, как все садисты, под игрой он понимает не состязание, а выверенный и долгий кровожадный ритуал. Частью которого неожиданно для себя стал и Лэйд Лайвстоун.
Если бы у него было больше времени, чтоб подготовиться… Лэйд осторожно проверил под столом карманы пиджака, надеясь, что там завалялся какой-нибудь немудрящий инструмент его истинной профессии. Позабытый там, да так и не помещённый в тайник. Не обязательно заряженный револьвер или перочинный нож с выцарапанными на лезвии зловещими маорийскими письменами, может, хотя бы покрытый сложной вязью иероглифов гвоздь или что-нибудь ещё в этом роде…
Чёрт, иногда, возвращаясь поздней ночью в лавку, прячась от случайных прохожих и обходя стороной газовые фонари, чтобы никто из завсегдатаев Хукахука не увидел почтенного Чабба в мокром, окровавленном или чудовищно испачканном костюме, он придерживал карманы, чтобы те не звенели от великого множество спрятанных в них вещей. Вещей, которые человеку несведущему наверняка показались бы сокровищами из разграбленного сорочьего гнезда или выигранными у мальчишек в «криббедж» игрушками. Осколки гальванических ламп с едва видимыми выгравированными письменами, золочёные проволочки, свитые определённым образом, бутылочные пробки с силуэтами жутковатых существ, морские ракушки, птичьи перья, прочий хлам…
Пальцы Лэйда блуждали в пустых карманах, всей их добычей оказалась оторванная пуговица — отлетела третьего дня, позабыл пришить — да несколько крупинок хорошего голландского табака, которым его на неделе угостил Скар Торвальдсон.
Ты сам и обезоружил себя, Лэйд Лайвстоун, напомнил он себе, ощущая как пустота, царящая в карманах, постепенно заползает в душу. Сам придирчиво выложил из карманов всё, что можно, отправляясь в Редруф по приглашению мистера Гёрни. Слишком боялся скомпрометировать себя, показаться не серьёзным джентльменом, разрешающий серьёзные затруднения, того, которого прозвали Бангорским Тигром, а ярмарочным чернокнижником, трясущим погремушками шаманом…
Тем более, что в гостях у мистера Гёрни ты не ожидал столкнуться с серьёзной проблемой. Барышники слишком меркантильны, чтобы замечать зловещие тени в подворотнях Нового Бангора, слишком холодны рассудком, чтобы замечать тысячи и тысячи крохотных ошибок в окружающем их мироздании, сплетающихся в чудовищную сеть. Потому ты нацепил свой воскресный костюм, направляясь в Редруф с лёгким сердцем и приятно ноющим желудком. Ты не ожидал ни схватки с выводком жутких хабетротов, похожих на копошащихся в земле монструозных старух с разбухшими серыми телами. Ты не боялся встречи с шугскими обезьянами, откуда-то объявившимися на острове пару лет тому назад, хищными тварями, способными затащить на дерево и растерзать даже медведя. Ты не настраивался на встречу с кофгодами, водяными-гриндиллоу, аванками, стриксами, акефалами или эттинами. Если ты что и предвкушал, так это хороший ужин, пару недурных сигар из коллекции мистера банкира да необременительную светскую беседу, наполовину посвящённую слухам и суевериям.
А потом…
Этот чёртов запах в гостиной, сразу подсказавший ему, что за общество там собралось, чёртов Ледбитер, не упустивший возможности зацепить его, чёртова мисс Воган, ряженая в траурные одежды кукла, чёртов снедаемый скукой банкир, решивший из озорства провернуть забавную шутку, о которой потом будет рассказывать чёртовым друзьями в клубе…
И вот, пожалуйста. Лэйд Лайвстоун сидит за круглым столом в компании семерых таких же дураков, годных показывать лишь карточные фокусы ценой в фартинг, беспомощный, безоружный, ждущий своей участи…
— Не станем утомлять друг друга ожиданием! — торжественно пророкотал Бредбедл, тяжело ворочая головой, — Уверен, вам и самим не терпится бросить мне вызов! Надо лишь установить очерёдность, чтобы не создавать затруднений участникам. Какой метод вы предпочитаете, джентльмены? Старый добрый жребий? Или вам, мастерам мрачных тайн Нового Бангора, претит слепой случай? Может, в порядке алфавита? Или… Кажется, я знаю. Ну, давайте же, все вместе!.. Подёнщик, портной, солдат, матрос[137]…
Закончить он не успел.
Братья Боссьер успели раньше.
Лэйд не успел заметить, чтобы они подавали друг другу какой-то знак. Может, знак был замаскирован так ловко, что взгляд постороннего просто не мог его перехватить. А может, никакого знака и не было, просто за годы работы они так сработались друг с другом, что чувствовали нужный момент без слов, одним только неустанно оттачиваемым звериным чутьём.
Они вскочили со своих мест одновременно, слаженно, точно пара цирковых гимнастов, разыгрывающих сложный парный номер. Один из них — Анри? Рене-Эмиль? — метнул стул в Бредбедла, выигрывая время. Другой, не теряя ни мгновения даром, отскочил прочь от стола. Но не в сторону спасительной двери, едва ли он смог бы добраться до неё, миновав жуткие лязгающие лапы чудовища — в сторону прислонённых к стене гарпунов. Подхватил их, так легко, будто это были не пятифунтовые копья с массивными стальными наконечниками, а пара прогулочных тростей, и так же легко отправил один из них брату через стол.
Кажется, им удалось застать Бредбедла врасплох. Может, он и был готов к тому, что кто-то из его невольных гостей выкинет какой-нибудь фокус, но не ожидал такого слаженного сопротивления. Стул ударился в его выпуклую, из сплошных стальных сочленений грудь и рассыпался обломками, не причинив никакого вреда, но Бредбедл от неожиданности пошатнулся на своих ногах, словно в него запустили двенадцатифунтовым ядром.
Он был силён, но, как и все большие сильные существа, медлителен. Братья Боссьер же относились к тем хищникам, которые привыкли уповать на скорость. И ещё на работу стаей.
Они атаковали его с двух сторон, так слаженно, будто загодя, перебрасываясь взглядами исподлобья, уже согласовали каждый шаг, каждое движение, даже каждый свой выход, загодя превратив схватку в сложнейший балетный номер. Лезвия на их гарпунах были не зазубренными, а гладкими и узкими, как штыки, и орудовали ими братья так ловко, словно отродясь не держали в руках ничего иного.
Бредбедл заворчал, пытаясь контратаковать, но братья были начеку. Стоило ему развернуться в сторону одного из них, пытаясь достать его своими жуткими лапами, как тот тотчас отступал, умело прикрываясь гарпуном, в то время, как его напарник, напротив, наседал ещё сильнее, норовя нащупать остриём щели в его доспехах.
Ах, чёрт, ну и ловко же у них это выходило!..
Лэйд едва не застонал от бессилия, наблюдая за тем, как братья Боссьер, отрывисто переговариваясь на своём ворчащем волчьем наречии, медленно, но верно теснят Бредбедла. Если бы сейчас под рукой обнаружилось оружие, пусть и неказистое, топор мясника или заступ или перочинный нож, он и сам не удержался бы в стороне. Вступил бы в схватку, не считаясь с опасностью быть размазанным по полу мимолётным ударом тяжёлой стальной лапы. Но оружия не было. Воображаемые тигриные когти не могли служить достойным оружием, а собственные кулаки Лэйда Лайвстоуна пусть и со