Сейчас лапа Бредбедла, отсчитав последние «ини, мини», уткнётся в Лэйда Лайвстоуна, и тогда…
Лапа двигалась хоть и плавно, но неспешно, Лэйду не составило труда мысленно опередить её на несколько ходов, предугадывая очерёдность. Навык, освоенный им ещё в детстве, требующий не великого ума, но лишь некоторого опыта.
Ини, мини, майни, му!..
Не он. Воган.
Она — следующее блюдо.
Изжога сделалась ледяной — словно он проглотил целиком шарик пломбира, только отдающий не мятой и марципанами, а гнилостным душком несвежей рыбы. Чем-то сродни тому, что плещется внутри Бредбедла.
Воган не станет биться за свою жизнь. Она не станет зажигать пальцами чёрных искр, не призовёт себе в помощь демонов — она и сама уже поняла, до чего жалки её силы в сравнении с силой самого Бредбедла. Скорее всего, она не проронит ни слова. Покорно примет смерть, даже не попытавшись спастись.
Бредбедл прав, человеческий рассудок слаб и несовершенен. Его основа, его ядро — крупица дикарского пламенеющего хаоса, обёрнутого в слои логики и здравого смысла. Но если логика будет твердить ему, что он проиграл, пламя потухнет, крупица пламени истает, превратившись в щепотку золы. У человека нет того, что есть у зверя — несокрушимого инстинкта самосохранения, заставляющего биться даже в тех условиях, когда сопротивление не только бесполезно, но и немыслимо. Она не тигр.
— Эй ты, чёртова жестянка!
— …так отпущу. Ини, мини… — лапа Бредбедла замерла в воздухе, — Ах, простите. Вы что-то сказали?
— Да. Я, Лэйд Лайвстоун, хочу бросить тебе вызов. Прямо сейчас.
ТИГР В КЛЕТКЕ. Глава 4
Единственным звуком, который Бредбедл издавал на протяжении нескольких секунд, был негромкий скрежет, напоминающий звук сминаемых в мясорубке костей. Возможно, в человеческом переложении это было бы удовлетворённое сопение или нечто сродни ему.
— Весьма неожиданно, мистер Лайвстоун. И благородно.
— Я — лавочник, — отозвался Лэйд, надеясь, что его голос не дрожит, — Благородства в нас не больше, чем жемчуга — в старой сапожной ваксе. Но ты сам заявил условия и я намереваюсь ими воспользоваться. Я хочу нанести удар. А если ты выдержишь, то будешь вправе вернуть его мне.
Бредбедл кашлянул.
— Вы в своём праве.
— Я и без того это помню, — грубо отозвался Лэйд, — Значит, я могу выбрать оружие на своё усмотрение?
— Безусловно. Любое оружие. Вы вольны выбрать всё, что вам заблагорассудится.
— Без исключений? — на всякий случай уточнил Лэйд.
— Только с одним. Честность.
— Что это значит? Не подумайте, что я незнаком с честностью, мне просто любопытно, что под этим словом может подразумевать тварь, которую Он вытащил со дна морского.
— Это значит, что каково бы ни было выбранное вами оружие, вы обязуетесь не прибегать к посторонней помощи, каков бы ни был итог. Только вы и я, мистер Лайвстоун.
Хорошо, подумал Лэйд. Он машинально растёр запястья, как обычно растирал их в лавке, готовясь переносить тяжёлые ящики с консервными банками или мешки сахарного песка. Эти условия мне подходят.
— Вы ведь не хотите сойтись со мной на кулаках?
— Не хочу, — согласился Лэйд, — Нет нужды. У меня на уме немного другое.
Соревноваться в силе с этой громадиной то же самое, что пытаться сдвинуть с места Новый Бангор, запрягшись в сбрую вместо лошади. Нет смысла уповать на ловкость — он видел, с какой скоростью она уничтожила братьев Боссьер и не тешил себя иллюзиями на этот счёт. Бредбедл может выглядеть неуклюжим, неловким, старым, но всё это лишь уловка, внутри он — совершенная боевая машина, более смертоносная, чем автоматон королевской морской пехоты. Он не стал бы боксировать с этой дьявольской штукой даже если бы оказался на тридцать лет моложе и на шестьдесят фунтов легче.
Что тогда? Серсо[150]? Хака[151]? Прыжки на скакалке?
Эта штука умнее, сильнее, выносливее и проворнее него, старого Чабба. Лэйд не сомневался, что в любом виде физических состязаний Бредбедл, несмотря на свои монструозные пропорции и вес, окажется на голову впереди, будь это хоть игра в прятки, хоть теннис.
Ему нужно что-то другое, что-то более тонкое, не зависящее от грубой силы…
Карточные игры? Уже лучше, Лэйд ощутил некоторую толику азарта. Старый Чабб не случайно входил в тройку лучших игроков «Глупой Утки» по криббеджу, кроме того, сносно играл в покер, вист и снэп. Соблазн был велик, но… Лэйд отчего-то был уверен, что стоит ему разложить на чёртовом круглом столе карточную колоду, как удача мгновенно покинет его, оставив с ворохом бесполезных карт в руке. Кроме того, стальной ублюдок наверняка не случайно напомнил о честности. Лэйд избегал грубых трюков, но некоторые невинные уловки, принятые среди игроков в Хукахука наверняка могли быть восприняты беспристрастным наблюдателем как нарушение правил и, пожалуй, откровенное шулерство…
Шахматы? Он никогда не мнил себя серьёзным шахматистом, в шахматы они играли с доктором Фарлоу раз в месяц за портвейном и упражнялись больше в праздной болтовне, чем в искусстве двигать фигуры по доске. В шашках его опыт был богаче, ими он шлёпал ещё в те времена, когда не обзавёлся тигриными полосами на шкуре, коротая время за кулисами между выступлениями, но шашки — коварная игра. Они кажутся невинным и простым развлечением лишь постороннему человеку, опытный игрок знает, что за ними кроется сложная математическая логика, в которой Бредбедл наверняка обойдёт его, точно паровой катер на Темзе — сонно качающуюся на волнах рыбацкую лодку.
Быстрее, Лэйд, думай.
Шарады? Буриме? Конкурс палиндромов?
Чёрт, нет. Опасно полагать, будто его противник — бездушная махина, лишённая фантазии и воображения. Даже если он вздумает объявить поединок в стихах, эта тварь наверняка, задребезжав, соорудит великолепный и напыщенный сонет, который заткнёт за пояс все его никчёмные потуги в стихосложении.
Может, вызвать его на дуэль по исполнению комических куплетов? Чёрт, зрелище обещает быть по меньшей мере забавным, Воган и Дадди животы надорвут со смеху…
— Мистер Лайвстоун?
Бредбедл произнёс это спокойным, ничуть не угрожающим тоном, но Лэйд ощутил неприятную щекотку в области хребта. Ему явно ненавязчиво напоминали о том, что запас времени в его распоряжении отнюдь не бесконечен. Пора давать ответ, Лэйд Лайвстоун. Пора выбрать оружие.
Лэйд кашлянул.
— Какие-то затруднения, мистер Лайвстоун?
— Размышляю. У меня есть одна мысль, но я не уверен, примете ли вы её, — солгал Лэйд, — Согласитесь, было бы невежливо бросать вызов в той сфере, в которой у противника нет ни опыта, ни знания правил. Например, если это какая-то игра или…
— А вы попытайтесь, — холодно предложил Бредбедл, — Уверяю вас, я вполне неплохо знаком со многими играми. Я сносно играю в домино, боггл, гобблет, трик-трак, китайские шашки, баньцы, калах, реверси, сиджа, микадо, скрэббл…
— Нет-нет, — выдавил Лэйд, — Это всё детские игры. Кроме того, отчаянно скучные и опостылевшие.
— Возможно, вы предпочитаете местные, полинезийские? Я охотно могу составить вам компанию в му-торере[152], тантрикс[153] а ещё в «кафедраль», «тапу-аэ», «ки-о-рахи» и…
— Нет, — выдавил из себя Лэйд, — Признаться, я сторонник более… традиционных игр.
Бредбедл удовлетворённо кивнул.
— О. Честно говоря, я так и подумал при взгляде на вас. Нет ничего лучше старых добрых шахмат, не так ли? Какие шахматы вы предпочитаете, мистер Лайвстоун? Енохианские? Прогрессивные, по итальянским правилам? Омега-шахматы? Шахматы Тамерлана? Королевские?..
Лэйд ощутил недобрый гул в ушах. Едва ли это отродье блефует. В его огромной голове не только липкая серая слизь, продукт распада человеческого тела, там осталось достаточно места для острого и изворотливого ума. Какой бы вариант он ни выбрал, это будет смертным приговором для Лэйда Лайвстоуна, подписанным ещё прежде, чем он сделает первый ход.
Нет, ему нужна другая игра. Витиеватая, но простая. Логическая, но такая, где косное человеческое мышление будет иметь выигрыш, не изощрённая, но при этом и не простая…
— Нет, — пробормотал Лэйд, — Это всё не то.
Бредбедл нетерпеливо топнул ногой. От этого удара Дадди тихонько вскрикнул, а золотая статуя мистера Гёрни негромко загудела.
— Прекращайте говорить загадками, мистер Лайвстоун! — прогремел он, — Иначе я сделаю вывод, что вы попросту тянете время, что недостойно джентльмена. И тогда последствия для вас будут самые незавидные. Трёх секунд вам ведь будет довольно? Итак, один… два…
— Загадки! — выпалил Лэйд, — Именно это я и имел в виду. Игра в загадки.
Бредбедл несколько секунд молчал и это молчание, наполненное скрежетом его лап, показалось Лэйду самым неприятным звуком во вселенной.
— Значит, старые добрые загадки, мистер Лайвстоун? Чёрт возьми, а ещё говорят, будто у лавочников ограниченный кругозор! Значит, вам по нраву эта древняя благородная игра, в которой упражнялись ещё Шиллер, Буало, Клеобул и Жан-Жак Руссо? Превосходно! Вы предпочитаете классические правила?
— Да, — Лэйд осторожно кивнул, — Конечно.
— Значит, мы будем загадывать друг другу загадки, пока одна из сторон не сдастся?
— Именно так.
— Отлично, — лапы Бредбедла хлопнули, издав зловещий звон, — С удовольствием составлю вам компанию. Начинайте.
Игра в загадки — детская шалость из числа тех, которыми не занимается достойный джентльмен, но если судьбой тебе предначертано быть владельцем бакалейной лавки, ты, хочешь того или нет, будешь посвящать этому занятию столько времени, что уже вскоре сделаешься мастером по этой части.
Мисс Бикок желает что-то из пряностей для жаркого, и недорогих, но от куркумы у неё делается головокружение, от лаврового листа анемия, а от мускатного ореха колики. Шафран она не может употреблять из-за изжоги, гвоздика кажется ей недостаточно пикантной, а розмарин напоминает ей о покойнице-тётке. Подберите что-нибудь на свой вкус, Чабб, но не дороже чем на два пенса!..