Лэйд оказался под столом быстрее, чем сам успел сообразить. Безотчётно схватил обмершую Воган — она испуганно вскрикнула — и потянул вниз, уводя подальше от гибельного потока, хлещущего через размолотое окно, заставляющего Бредбедла дёргаться, будто в танце. В гостиную словно ворвался рой яростных стальных ос.
— Дадди! Вниз! — рявкнул Лэйд, — Пули!
Под огромным круглым столом оказалось достаточно места для них троих. И успели они как нельзя вовремя. Пули вышибали огромные куски из стен, беззвучно дробили лампы и деревянные панели, опрокидывали и разрывали на части стулья. Должно быть, чёртовы крысы привели на помощь целый полк морской пехоты, потому что гостиная мистера Гёрни в считанные секунды, растеряв всю скромную элегантность изящного кукольного домика, превратилась в развороченное, дымящееся, выстланное щепой и тряпками, гнездо. Чёрт, это даже не винтовки, отстранённо подумал Лэйд, наблюдая за тем, как золотая статуя мистера Гёрни дёргается и пляшет под шквалом огня, причудливо изгибаясь и тая на глазах, чёртовы крысы, верно, сняли с кораблей артиллерию…
Когда стрельба стихла, Бредбедл покачнулся, точно пьяный, но не упал, огромные ноги удержали его, хоть и не без труда. Стальные осы причинили ему не меньший ущерб, чем гостиной, это сделалось видно, когда дым немного рассеялся. Его торс был усеян россыпями зияющих дыр, каждая из которых была размером с монету — но не с жалкий трехпенсовик, а с основательную королевскую крону[157]. Некоторые пластины, вырванные со своих креплений, повисли, обнажая внутренности Бредбедла. Скафандр не был пуст, как ожидал Лэйд. Не считая липкой серой жижи, хлещущей теперь из всех пробоин, он вмещал в себе ещё кое-что.
Человеческий скелет. Стиснутый в стальной утробе, свернувшийся в позе эмбриона, порядком изувеченный пулями, он казался древним, пожелтевшим, точно был родственником первым фараонам, лопнувший череп покрывал слой наросших ракушек. Заворчав, Бредбел запустил лапу в пролом своей брони, чудовищные когти с удивительной мягкостью поправили скелет на его ложе, будто материнские руки, устраивающие поудобнее спящее дитя.
— Новые крысиные игрушки… — пророкотал он, поворачиваясь к размолоченному вдребезги окну, которое больше походило на бесформенный пролом в стене, — Отлично, отлично! Ну-ка, поиграем с ними вместе!..
Он двинулся к окну — дребезжащий развороченный рыцарь в мертвенном синем свете, хлещущем сквозь разбитые стёкла. Его доспехи, покрытые тлеющим покровом из водорослей, местами были разбиты и висели кусками, шлем покрылся дырами от пуль, которые казались новыми глазами, только не аккуратными, как его прежние, а рваными, самых разных форм.
Даже наполовину выпотрошенный страшным огнём, прихрамывающий, вынужденный придерживать лапой внутри себя ветхий скелет, Бредбедл всё ещё был быстр. Чудовищно быстр. Он оказался у окна в считанные секунды и Лэйд мгновенно понял, что последует за этим.
— Держитесь! — приказал он, — Сейчас ударит по-настоящему!
Когда страшная плеть ударила вновь, казалось, дом мистера Гёрни заходил ходуном, точно старый зуб в челюсти. Стены сотрясались, половицы беспокойно трещали, стол, под которым они укрылись, подпрыгивал на своём месте — точно был не массивным надёжным столом из красного дерева весом фунтов в триста, а легконогой балериной. Воган что-то беззвучно кричала, стиснув руку Лэйда, Дадди флегматично жевал, прикрывая глаза козырьком от сыплющегося сверху сора.
Пальба быстро переместилась на улицу. Лэйд слышал громоподобные шаги Бредбедла, потом истошный визг раздираемого металла, потом снова пальбу, и человеческие крики, и…
Что-то лопнуло. Что-то выгнулось дугой. Что-то отчаянно завизжало.
Кажется, это длилось несколько минут. Он не был уверен наверняка, потому что лежал плашмя под столом, прикрывая собой Воган, чуя лишь тонкий запах её духов вперемешку с запахом свежей стружки — интересное смешение запахов, которое никогда не ощутить в бакалейной лавке…
— Мистер Лайвстоун? Мистер Лайвстоун?
— Я здесь! Что такое?
— Можете выйти. Всё уже закончилось.
Человеку в его возрасте и с его фигурой чертовски непросто выбираться из-под стола, одновременно отряхиваясь, но Лэйду, кажется, удалось это сделать, не потеряв достоинства. Бредбедла не было. В развороченном оконном проёме маячило несколько лиц. И хоть лица были молодые, превосходно выбритые, совершенно человеческих и привычных черт, Лэйду пришлось приложить определённое усилие, чтобы сдержанно кивнуть им.
Его спасители были облачены в одинаковые костюмы, чёрные, глухие, чересчур строгие даже для чопорного Редруфа, но держались они в них так естественно, словно сроду ничего другого не носили. Их было по меньшей мере три дюжины. Три дюжины деловито снующих молодых людей, оцепивших улицу. Некоторые возились вокруг смятого локомобиля, чадящего дымом на противоположной стороне улицы, другие ползали по мостовой прямо в своих изысканных одеяниях гробовщиков, собирая с брусчатки пинцетами какие-то куски и осколки. Ни у кого из них не торчало изо рта зубов, из штанин не высовывались лысые серые хвосты, но всякий раз, встречаясь с кем-нибудь из этой братии глазами, Лэйд ощущал желание отвести взгляд. Глаза у этих беззвучно снующих людей были неприятного свойства. Чёрные, внимательные, скользящие во всех направлениях сразу, они будто оставляли на душе маленькие влажные отметины…
— Ищете мистера Бредбедла? Вон он, — один из клерков, доброжелательно улыбнувшись Лэйду, указал пальцем куда-то вниз по улице, — Отчаянно проворный мерзавец. Представьте себе, раздавил два локомобиля, изувечил десять человек и едва не сбежал. Ещё футов тридцать — и поминай как звали. По счастью, не успел…
Даже мёртвый, похожий на груду хлама, Бредбедл являл собой внушительное зрелище. Его расколотый панцирь лежал посреди дороги, лопнувшая голова безучастно пялилась в ночное небо множеством развороченных тёмных глазниц. Вокруг него валялись разбросанные броневые пластины, некоторые из которых всё ещё дымились — это тлел на них зелёный покров, распространяя вокруг едкий солоноватый запах палёных водорослей.
Мёртв. Пуст. Не опасен.
Лэйд выбрался на улицу сквозь развороченную стену, но не стал приближаться к нему. Потому что…
Проклятье Бредбедла. Ты потерпишь поражение в тот миг, когда будешь уверен в победе.
Что это могло значить? Скорее всего, ничего. Всего лишь запоздавшее проклятье озлобленного чудовища, сознающего приближение последней минуты. Вздор, ерунда. У этого острова тысяча способов свести человека с ума, он никогда не опускается до банальных проклятий. И всё же Лэйд ощутил где-то в груди ноющую тонкую жилку, будто бы задетую словами Бредбедла, которая всё никак не могла успокоиться.
В тот миг, когда будешь уверен в победе…
— Хорошая работа, — пробормотал он, делая вид, что разглядывает поверженное чудовище, — В самом деле, хорошая.
— Да уж, сэр, пришлось повозиться, — человек в чёрном костюме, верно, старший в этой крысиной своре, усмехнулся, — Против него, знаете ли, бессильны и винтовки и ядовитые газы. Но в этот раз мы знали наверняка, за кем охотимся. Мы могли выбрать оружие.
Один из уцелевших локомобилей представлял собой тяжёлый грузовой экипаж, однако вместо кузова у него была установлена площадка, а на площадке… Лэйду никогда не приходилось видеть таких орудий. Массивное, взгромождённое на сложно устроенный станок, вооружённое внушительным стволом, оно, пожалуй, могло бы сделать честь даже миноносцу королевского флота. Сейчас оно медленно остывало после стрельбы, пока джентльмены в чёрных траурных костюмах ползали вокруг него, собирая гильзы и возясь с маслёнками.
— Вот как… — пробормотал Лэйд, — Крысиные игрушки…
Клерк вежливо кашлянул в ладонь.
— Скорее, любимая игрушка мистера Беллигейла. И лучше бы нам поскорее вернуть её в арсенал, прежде чем он хватится пропажи. Это «ПомПом», сэр. Автоматическая полевая пушка калибром почти полтора дюйма. Превосходное средство для многих Его созданий, но этот грохот… Страшно представить, сколько окон в Редруфе придётся заменить!
Лэйд безучастно кивнул. Ему было плевать, что это за штука и как называется.
Даже если он раздобудет дюжину таких и примется палить в небо, устроив настоящую канонаду, всемогущий Левиафан не испугается и не смилуется. Для того, чтобы прошибить его толстую шкуру, нужно что-то куда серьёзнее…
— Мистер Лайвстоун, сэр, — с лица клерка сошла фальшивая улыбка и сделалось видно, что глаза у него такие же чёрные и влажные, как и у прочих клерков, снующих вокруг. Чёрные, влажные и очень внимательные, — Думаю, после всего этого переполоха полковнику Уизерсу-Уинтерблоссому очень захочется побеседовать с вами, чтобы узнать о событиях из первых уст. Вы не против нанести ему визит и…
— Непременно, — сухо отозвался Лэйд, — Но как-нибудь позже. Когда сочту это удобным.
Чёрные крысиные глаза сверкнули. Нетерпеливо? С досадой? Зло?
— Как вам будет угодно, мистер Лайвстоун. Я передам ему ваши слова.
— Не сомневаюсь. Ну, ступайте, не буду вас задерживать. У вас и у вашей… братии наверняка ещё куча работы этой ночью.
Клерк кашлянул, но не отошёл.
— С вашего позволения… Я лишь хотел сказать, что это была очень удачная задумка, сэр. Я имею в виду, с монетой. Позвольте вас поздравить. Вероятно, эта задумка и спасла вам жизнь. Уверен, полковник сполна оценит вашу изобретательность.
— С монетой?
Лэйд готов был поклясться, что клерк не опускал руку в карман. Не щёлкал пальцами, как делают фокусники, не совершал странных пассов, однако в его бледной ладони, совсем недавно пустой, отчётливо можно было разглядеть небольшую золочёную окружность.
Лэйд не собирался брать эту монету в руки, при одной только мысли, что придётся ощутить прикосновение холодных крысиных пальцев он ощущал лёгкую дурноту. Но в этом и не было нужды. Он узнал эту монету, словно она издавна была постояльцем кассового аппарата «Бакалейной лавки Лайвстоуна и Торпа».