ки острова. Но в этом деле есть и оборотная сторона. Чем сложнее шифр, тем сложнее и пользование им. Если переусложнить с этим, иногда на раскодировку сообщения уходит стократ больше времени, чем на составление послания. Не говоря уже о том, что малейшая ошибка может привести к неверному прочтению, а ведь ошибка в одной-единственной цифре в нашем деле может стаьб причиной катастрофических последствий. Вот почему мистер Олдридж в бытность свою главой компании, остерегался слишком переусложненных шифров. Он не использовал семаграм, геометрических форм, микроточек и прочих сложных методов. Он считал, что шифр должен быть надёжен и вместе с тем прост для использования. Поэтому я считаю, что речь идёт о шифре Виженера. Он отвечает всем этим требованиям. И я не думаю, чтоб мистер Крамби менял шифр за то время, что управлял компанией. Он обыкновенно старался не вмешиваться в те механизмы компании, которые много лет успешно работали…
Лэйд слушал рассеянно, вполуха. Банка консервированных бобов на его взгляд в данных обстоятельствах вмещала в себе куда больше сокровищ, чем все шифровки мира, вместе взятые.
Ему не было дела до того, что за тайные депеши рассылал своим сослуживцам Розенберг. Пожалуй, ему и до самого Розенберга не было дела. Укрывшись в своём гнезде, отгородившись от мира, он вычеркнул себя из круга тех людей, судьба которых заботила Лэйда.
Не затворник, но никчёмный трус. Имея возможность поставить свой блестящий ум на службу выжившим, он предпочёл удалиться от мира, как когда-то удалился сам Олдридж, малодушно сбежал, оставив всех прочих расхлёбывать неприятности. Может, он раскаялся и теперь шлёт своим сослуживцам мольбы о прощении. А может, охваченный мозговой горячкой, кропает прогнозы на следующий финансовый квартал, отказываясь понимать, что не доживёт до него. Как бы то ни было, его судьба заботила Лэйда и вполовину не так сильно, как судьба консервной банки, стоящей перед ним.
Последнее движение ключа и…
— Сорок фунтов селёдочных потрохов! — невольно вырвалось у него, — Кай кото катоэ тэ рэвэра![243]
— В чём дело, мистер Лайвстоун?
Лэйд смерил мисс ван Хольц убийственным взглядом, после чего взял консервную банку и медленно наклонил над столом. То, что потекло из неё, не осмелился бы назвать консервированными бобами даже Уильям Челонер[244]. Это было… Это была…
Мисс ван Хольц попятилась, зажав пальцами изящный нос.
— Что это? Ну и дрянь!
— Уж точно не тушёные бобы со шпинатом, — пробормотал Лэйд, опасливо прикасаясь к массе вилкой, — Это похоже на гнилой мох. А вот это, мелкое, белое, крысиный череп. Это, скорее всего, что-то вроде полупереваренной медузы. А это…
— Хватит! Прекратите!
Лэйд швырнул вскрытую банку в дальний угол, где та, пару раз звякнув, замерла на полу. Охваченный внезапной догадкой, он схватил яблоко и разрезал его перочинным ножом на две части. Вполне съедобное снаружи, внутри оно оказалось слизким и мягким, бугрящимся какими-то волдырями и истекающим явно не яблочным соком. Скорее, сукровица, гной или…
Лэйд швырнул яблоко вслед банке, не удержавшись от очередного браного выкрика.
— Проклятье, — пробормотал он в сердцах, — Надо было съесть всё вчера, пока была возможность. Стоило бы догадаться. Еда портится даже быстрее, чем мне представлялось.
— Так и есть, — подтвердила мисс ван Хольц с мрачной усмешкой, — Мы получаем всё меньше с каждым пайком. Но не сомневаюсь, что мистер Лейтон распределил запасы наилучшим образом. Последние годные в пищу куски наверняка окажутся его собственными.
— Дело не в этом, — Лэйд покачал головой, — А в том, как быстро это происходит. Я понимаю, почему стены покрываются коростой, гнилью и кровоподтёками. Я понимаю, почему перекрытия издают этот зловещий гул и скрежет. Они — часть дома, над которым демон захватил власть. Но провизия?.. Она ведь не часть дома. И люди, которые превращаются в чудовищ, тоже.
— Он сильнее, чем вы ожидали?
Лэйд досадливо поморщился. Мисс ван Хольц определённо не относилась к хорошеньким глупышкам, даже напротив, пожалуй, была достаточно умна и прозорлива, чтобы заменить при случае самого Розенберга, но не понимала многих основ тайных искусств, которые он сам постигал годами.
— Нет, это другое. Я не могу понять природы его власти. На чём она зиждется и… Неважно. Важно то, что я остался без завтрака. И Бог весть когда теперь смогу поесть.
— Ну, если это единственное, что вас беспокоит… Возьмите.
Она протянула ему бумажный свёрток. Лэйд осторожно принял его, обнаружив, что тот куда легче, чем он ожидал. Внутри обнаружилось три сухаря. Твёрдые, как камень, немного присыпанные солью, они выглядели так, как и положено выглядеть обычным сухарям, этой простой и бесхитростной снеди, никогда не претендовавшей на место посреди праздничного стола. Окажись они среди яств на празднике Крамби, не иначе, смотрелись бы оборванными бродягами, вторгшимися в тронную залу. Но Лэйд ощутил, как его рот невольно наполняется слюной.
— Благодарю, но нет, — он протянул свёрток с сухарями обратно, — Я не могу принять это.
Мисс ван Хольц рассмеялась. Когда он в последний раз слышал её смех?..
— Берите, не бойтесь. Этими сухарями мои активы не исчерпываются. У нас с девочками запасено достаточно. Двадцать фунтов сухарей под моим письменным столом.
Лэйд недоверчиво уставился на неё.
— Запасы компании на чёрный день? А Лейтон о них знает?
— Это не запасы компании, — твёрдо ответила она, — это мои собственные запасы. Приобретённые мной за собственный счёт, прошу заметить.
— И вы…
— Нет. Я не предполагала ничего подобного. Знаете, я стараюсь следить за фигурой, но так тяжело отказаться съесть пирожное за чаем или пару конфет. Я нарочно купила сухари, чтобы грызть их за обедом. И мой запас всё ещё достаточно велик. Ешьте.
С первым сухарём Лэйд расправился почти мгновенно. Кажется, не успел даже моргнуть. Высушенный из сытного пшеничного хлеба, в меру посоленный, он оказался упоительно вкусным и даже каменная твёрдость не смогла послужить ему надёжной защитой против зубов Лэйда.
— Кхм-кхм… — пробормотал он, смахивая с подбородка крошки, — Очень благоразумно с вашей стороны сделать подобные запасы, но боюсь, ваши сухари нас не спасут. Рано или поздно они подвергнутся той же скверне, что и прочая провизия в здании.
Мисс ван Хольц улыбнулась.
— Я проверила запас — ни единого трухлявого сухаря. Видимо, демоны не любят сухарей.
— Видимо, не любят, — согласился Лэйд, разламывая второй, — Ладно, этой жертвой вы задобрили меня и обрели в моём лице внимательного слушателя. Что там с этим проклятым шифром? Вы смогли его прочитать?
Мисс ван Хольц покачала головой.
— Меня никогда не подпускали к шифровальным книгам. Со мной могли флиртовать, меня могли сажать в круг избранных, но мне никогда не забывали напоминать, что я к этому кругу не отношусь. Я машинистка, мистер Лайвстоун. Волей обстоятельств ко мне стекались многие слухи, но, разумеется, никто не посвящал меня в особые шифры компании. Однако…
— Да?
Лэйд ощутил некоторое размягчение под сердцем от этого «однако».
Второй сухарь, съеденный им так же быстро, как и первый, немного унял голод — или, по крайней мере, так ему показалось. В животе образовалось приятное уплотнение, унявшее беспокойный зуд, тревоживший тело и душу.
Как только я выпутаюсь, подумал Лэйд, куплю на пять шиллингов лучших сухарей и съем их, без масла и джема. Буду сидеть и есть, есть, есть…
— У меня есть ещё и это, — мисс ван Хольц положила на стол перед Лэйдом небольшой картонный квадратик, который он едва не выхватил из её пальцев, — Я нашла его в бумажнике Синклера, когда ухаживала за ним.
— За ним или за его бумажником?
— Мистер Лайвстоун! — она вытянулась и побледнела, так, словно он закатил ей пощёчину.
Лэйд вздохнул.
— Будет вам, — пробормотал он примирительно, — Я же не хотел вас… Извините меня, в Хукахука приняты шуточки самого дурного тона. Давайте сюда ключ!
Лэйда ждало ещё одно разочарование. Картонный квадратик оказался не магическим ключом, мгновенно превращающим абракадабру во внятный текст, он и сам по себе был загадкой, шифром в миниатюре. Он походил на решётку из букв — не то бессмысленный кроссворд, не то поле для «морского боя», в который тайком сражаются лондонские школьники. Лэйд попытался прочесть это то так, то этак, но ровным счётом ничего не добился.
— Это не ключ, — спокойно обронила мисс ван Хольц, не без злорадства наблюдавшая за его отчаянными попытками, — Это «Tabula recta», сам квадрат Виженера. Аппарат для расшифровки. Вам ведь знаком шифр Цезаря?
— Только лишь его салат[245], - пробормотал Лэйд, — Я безмерно уважаю мистера Цезаря, но слишком занят, чтобы следить за всеми его изобретениями.
— В традиционном шифре Цезаря каждая буква кодируемого сообщения сдвигается на несколько положений в ту или иную сторону. К примеру, при ключе «плюс четыре» буква «А» у нас превратится в «Д», а буква «Б» в…
— Избавьте меня от лекций на криптографическую тему! — раздражённо бросил Лэйд, — Мне нужна суть!
— Суть метода Виженера в том, что он состоит из нескольких шифров Цезаря с различными значениями сдвига, наложенных друг на друга. Просто и эффективно. Неудивительно, что этот метод нравился мистеру Олдриджу. В этой таблице двадцать шесть различных вариантов шифра, причём на каждом этапе шифрования выбирается один из них, в зависимости от…
— От чего? — не выдержал Лэйд.
— От ключевого слова, — невозмутимо пояснила мисс ван Хольц, — Только зная ключевое слово, можно переложить зашифрованное сообщение на таблицу и прочесть его в исходном виде.
— И этого ключевого слова вы не знаете.
— Нет. Не знаю. Меня зовут Карлетт ван Хольц, а не миссис графиня Калиостро.