тей, которые будут паломничать к его крыльцу, чтоб созерцать следы каучуковых покрышек на мостовой…
Лэйд выругался под нос. Он ожидал, что Крамби пошлёт за ним обычный кэб, на худой конец изящное ландо[20], а не этакое чудище, к которому и подступиться-то страшно.
Разумеется, Оллис Маккензи, владелец «Глупой Утки», не замедлил показаться на пороге своего заведения. Располагая наилучшей площадкой для наблюдений, он не в силах был проигнорировать подобную сцену.
— Мо хрех[21], Чабб! — крикнул он через дорогу, махнув Лэйду рукой, — Час назад мне телефонировали с «Кинг-Кросс»[22], они всё ещё ищут сбежавший курьерский скорый на Шеффилд! Теперь понятно, куда он запропастился!
Лэйд вяло махнул в ответ.
— Не беспокойся, это по мою душу. Отбываю по новому месту службы. Видишь ли, меня назначили генерал-губернатором на острова Фиджи. Черкну тебе открытку, как только доберусь!
Маккензи ухмыльнулся от уха до уха.
— Фиджи! Подумать только! Какому дураку пришло это в голову, хотел бы я знать? Я думал, там на месте хватает своих собственных обезьян!
Лэйд повернулся к нему лицом, чтобы выдать полноценный залп всеми батареями, который должен был сдуть остряка Маккензи с его крыльца, но в этот момент сверкающая паровая колесница, щёлкнув какими-то клапанами, замерла точно перед ним. В её полированном боку отворилась дверь, ведущая в салон, тесный и уютный, как пассажирское купе в вагоне первого класса.
— Присаживайтесь, мистер Лайвстоун! — крикнул ему изнутри Крамби, приветственно махнув ладонью, — Там внизу подножка! Если у вас есть багаж, можно…
— Нету, — буркнул Лэйд, — Благодарение богам, я налегке.
Немного повозившись, он забрался в экипаж. Это далось ему не с первой попытки, да и механизм дверного запора оказался с хитростью, но он определённо ощутил облегчение, оказавшись внутри. Пожалуй, даже не столько от превосходного дивана, который принял на себя его вес, сколько от возможности укрыться от взглядов зевак, а тех делалось больше с каждой минутой.
— Чёрт вас побери с такими фокусами! — пробормотал он, пытаясь сесть так, чтоб не раздавить котелок о низкий потолок, — Я с самого начала знал, что ваши деньги дорого мне обойдутся. За эти пятьдесят монет я буду отдуваться весь следующий год.
Крамби удивлённо приподнял брови.
В этот раз на нём был не костюм от Кальвино, хоть и припыленный, а превосходная пара из чудной серой материи в тонкую полоску. Камлот? Твил? Лэйд не был уверен, что хоть одна лавка в Миддлдэке имеет в своём ассортименте что-нибудь подобное. На правом лацкане пиджака красовалась изящная бутоньерка из навощённых розовых лепестков, обрамлённых зеленью, необычайно ему идущая и подчёркивающая природную свежесть лица.
— О, я думал, ваш гонорар вполне отвечает… кхм…
— Он не учитывал расходов, которые я понесу! — хмыкнул Лэйд, — Теперь вся Хейвуд-стрит будет судачить о том, что старый Чабб раздобыл себе тучного клиента и теперь катается точно белый стилтонский сыр в масле. Это значит, ещё добрый месяц мне придётся открывать кредит в своей лавке каждому встречному, не напоминать о просрочках и даже не заикаться об их погашении. А уж каково мне теперь будет торговаться!
Крамби смутился.
— Если это причинило вам неудобство, я могу увеличить сумму. Скажем, до…
Лэйд махнул рукой быстрее, чем тот успел назвать цифру, прогоняя соблазн.
— Не утруждайтесь, — пробормотал он, отворачиваясь от окна, чтобы не видеть зубоскалящего Маккензи, — Как-нибудь обойдусь. Подавайте гудок или что тут у вас — и поехали! Иначе вам придётся раскошелиться и на гонорар моей свите из сорока мальчишек и бродячих собак!
Крамби не пришлось подавать гудка или делать что-нибудь в этом роде. Он снял что-то вроде телефонной трубки и произнёс в неё негромко несколько слов. Локомобиль, должно быть, только того и ждал. Он грузно по-паровозному вздохнул, зашипел стравливаемым из котла паром, несколько раз мягко дёрнулся, а потом плавно пошёл вперёд, неспешно набирая скорость и степенно покачиваясь. Благодаря превосходным амортизаторам стук колёс по брусчатке почти не ощущался и Лэйд подумал, что если бы не знакомые ему вывески Хейвуд-стрит, плывущие мимо окна неспешной рекой, можно было бы вовсе не ощутить движения. Салон был отделан велюром и замшей, отчего пассажир невольно ощущал себя драгоценностью, лежащей в мягком футляре, освещался мягким гальваническим светом, а стёкла имели мягкие каучуковые прокладке и совершенно не дребезжали на ходу.
Лэйд мысленно ужаснулся, попытавшись представить, в какую сумму компании его нанимателя обходилось содержание этого парового чудовища. Едва ли его можно прокормить обычным углём по два пенса за фунт, подумал он, устроив котелок на коленях, наверняка оно жрёт исключительно кардифский очищенный, и только на этом, пожалуй, разоришься. А ведь ещё нужен человек, который будет регулировать все эти тонкие поршни и механизмы, и другой, который будет протирать бронзу и…
— Вы… без багажа? — Крамби заметно удивился, — Я думал, для вашей работы требуется некоторое… оборудование.
Лэйд усмехнулся. Он не был обременён ничем кроме трости и котелка — вполне подходящий арсенал для джентльмена, выходящего в пятничный вечер из дома в его понимании. Возможно, чтобы не разочаровывать Крамби и не ронять свою цену как специалиста в его глазах, стоило захватить с собой пару дорожных чемоданов, набитых пустыми консервными банками и прочим громыхающим хламом? Ничто так не радует нанимателя, как сознание того, что каждый его шиллинг отработан целиком и полностью.
— Привык передвигаться налегке. Тот инструментарий, что пригодится мне в работе, не занимает излишне много места, уверяю вас.
Весь этот инструментарий помещался в карманах пиджака, но Лэйд подумал, что если бы ему вздумалось продемонстрировать Крамби хотя бы малую его часть, тот, пожалуй, сам пересел бы в багажное отделение локомобиля, лишь бы держаться подальше от странного пассажира. Там не было по-настоящему жутких вещей, которые он тоже не чурался использовать в своей работе, напротив, многие инструменты выглядели почти безобидно, но Лэйд знал, какое впечатление они могут оказать на неподготовленного человека.
Поездка в роскошном паровом экипаже лишь первые несколько минут доставляла ему удовольствие, должно быть, в силу новизны ощущений. Уже через несколько минут она начала тяготить Лэйда, а к тому моменту, когда они добрались до конца Хейвуд-стрит, он уже ощущал себя не на своём месте.
Диванчик оказался комфортабельным, но явно не рассчитанным на джентльмена его комплекции, чересчур узким и с неудобным подголовником. Мягчайшие пружины совсем не держали веса тела, а подлокотники при всей изящности форм, напротив, были из твёрдого, как камень, красного дерева. Всё это не располагало к удобной позе и Лэйд был вынужден принять полулежащее положение, в котором его быстро начало укачивать. Комфортабельный салон уже не радовал его, напротив, теперь он казался ему тесным и душным, а отсутствие привычной вибрации колёс под днищем и свиста ветра в ушах быстро превращало поездку в
в утомительное занятие, ничуть не освежающее душу.
Должно быть, сам Крамби привык к такому способу передвижения и часто им пользовался — удобно расположившись напротив него на таком же диванчике, он улыбался Лэйду, и эта улыбка явно не была вымученной, надетой по случаю, как надевают нелюбимый костюм. Это была обаятельная и свежая улыбка молодого, уверенного в себе мужчины — столь превосходный образчик, что впору повесить в гостиной, чтоб сэкономить на газовом освещении, мрачно подумал Лэйд, вынужденный созерцать её. Даже не хочется думать, сколько он платит своему дантисту для поддержания её в нужном виде… Свою собственную он ощущал неестественной и тяжёлой, не идущей случаю, точно одолженной у старьёвщика.
Крамби и выглядел несравнимо лучше, чем два дня назад. Из глаз ушла краснота, сменившись здоровым блеском, подбородок был превосходным образом выбрит, а над причёской явно трудилась не его собственная пятерня, пусть и вооружённая ухоженными ногтями, а опытные руки парикмахера. Да и в целом…
— Хорошо выглядите, — кивнул ему Лэйд, — Совсем не похожи на ту развалину, которая вползла в мой кабинет третьего дня. Признайтесь, пропустили пару стаканов по пути?
Крамби не был пьян, в тесном пространстве пассажирского салона его тело источало не кислую винную отдушку, а запах лосьона для бритья и хорошего одеколона — что-то с нотками морской соли и жимолости. Может, бросил под язык плавничок форели? Или угостился щепоткой-другой приготовленного на пару карпа? Лэйд не был вхож в круги высшей деловой аристократии, да и знал о них преимущественно из колонок светской хроники, но слышал, что в этих кругах рыбное зелье пользуется не меньшим уважением, чем в Скрэпси. Правда, и угощаются там, надо думать, не дешёвым рыбным варевом, как в подворотнях, и не грязной строганиной, обильно приправленной тиной и солью…
Впрочем, сам Крамби, пусть и посвежевший, не подтверждал этой теории никоим образом. Чёрный бархатный галстук с низкой посадкой открывал приличную часть его шеи, на здоровой гладкой коже которой не угадывалось ни вздувшихся багровых линий, похожих на воспалившиеся подкожные шрамы — верный признак активно растущих жабр — ни даже шелушащихся пигментных пятен, этих верных спутников отрастающей чешуи. Если Крамби и баловался тайком рыбным зельем, как многие молодые кутилы при хороших деньгах, то делал это осмотрительно и в меру.
— Добрые новости пьянят не хуже вина, — Крамби улыбнулся в ответ, — Так что в некотором смысле я действительно немного под мухой. Не просыхаю вот уже два дня, как старый сапожник.
Кажется, это была первая настоящая улыбка, которую Лэйд видел на его лице. И она шла ему не меньше, чем превосходный костюм, изысканная бутоньерка или хорошая причёска. Некоторые лица прямо-таки созданы для того, чтобы улыбаться, и Крамби определённо относился к этой категории людей.