— Будьте добрр-ры, пр-рроходите, — пророкотал Коу, — Ощущайте себя свободно. Мы очень вовр-ремя пр-ррришли. Ужин начнётся совсем скор-р-рро.
Дом молчал. Он не издавал звуков, лишь запахи, которые казались Лэйду нестерпимо удушливыми. Сделав несколько неуверенных шагов, он вдруг вспомнил, где он ощущал похожую вонь. В Клифе пару лет назад, когда в поисках принадлежащего ему груза забрался в трюм грузового корабля. Этот пароход, перевозивший четыреста фунтов консервов для его лавки, задержался в пути, прибыв в Новый Бангор со значительным опозданием. Поиски увенчались успехом, но лишь отчасти. Изношенная сверх всякой меры механическая установка превратила трюм в сущую парилку, а опоздание оказалось фатальным. Консервные банки полопались, исторгнув всё своё содержимое, а Лэйду, с трудом выбравшемуся наружу, пришлось выбросить костюм — пропитавшие его гнилостные миазмы были столь сильны, что нечего было и думать отдать его в прачечную.
Коу пыхтел за его спиной. Вероятно, запахи не причиняли ему дискомфорта — по той причине, что его нос превратился в подобие сморщенного гриба, растущего в щелях между броневыми пластинами шлема.
Но ещё больше дрянного запаха Лэйду докучали дрянные мысли. Странно, что Крамби не показал себя. Зол он на Лэйда или нет, Крамби наверняка выглянул бы, услышав голос гостя. Едва ли у него здесь часто бывают гости…
— Пр-ррроходите, — стальная лапа вновь толкнула его в спину. И хоть Коу наверняка не вложил в это движение и одной сотой той силы, которой располагал, вышло чертовски больно и не особо вежливо. Впрочем, кажется, они уже достигли того момента, когда вежливость можно убрать, как убирают никчёмную мишуру, — Налево, в зал. Ужин серр-ррвиррован там. И мистерр-р-р Крр-ррамби ждёт вас.
Зал. Кажется, там горели свечи — Лэйд видел дрожащий на полу оранжевый отсвет.
— Я думал, вы шутите на счёт ужина, — пробормотал он, облизнув губы.
В утробе Коу заскрежетали какие-то шестерни.
— Шучу? Ни в коем случае! Мистерр-рр Кр-р-рамби в самом деле пожелал дать торр-рржественный ужин для своих дрр-ррузей. Как в старр-рые добр-ррые вр-рремена, помните? Помните, как славно мы посидели в пр-ррошлый рр-рраз! Все были очень довольны! Закончилось всё немного сквер-ррно, это да, но не нарр-ррушать же из-за этого добр-рую трр-радицию?
Возможно, у него был шанс спастись, пока они не приблизились к дому. Нырнуть в сторону, пропав из прицела Коу, прижаться к земле, бросится наутёк… Но тут, в узком коридоре, ощущая лопатками его горячее дыхание, пронизанное парами раскалённого ружейного масла, он не имел ни малейшего шанса проигнорировать предложение. А в том, что оно очень скоро сделается весьма настойчивым, Лэйд не сомневался.
— Кажется, я не захватил свой парадный костюм, — пробормотал он, — Досадно вышло. Даже не знаю, удобно ли…
Стволы в лапе Коу нетерпеливо заёрзали на своих местах, отчего связывающая их кожа, и без того истончившаяся, зловеще скрипящая, опасно натянулась.
— О, не стесняйтесь! Мистерр-рр Крр-ррамби не хотел устррр-раивать шумное торр-р-ржество. Ужин только для самых близких дрр-р-узей и сослуживцев. В тесном кр-р-ругу!
— Вот как? И сколько же гостей приглашено?
Зубы Коу задребезжали в вентиляционной решётке. Их сотрясала вибрация беззвучного смеха.
— Трр-р-рое. Чисто дрр-рружеская компания. Чувствуете запахи? Спор-ррю, у вас уже уро-ррчит в желудке. Скорр-р-рро будем подавать на стол. Вы можете пока пр-ройти и поздорр-рроваться с хозяином! Вы ведь окажете ему эту любезность?
Лэйд хотел было схватиться рукой за дверной косяк — рефлекторное движение тела вроде того, которым утопающий хватается за обломок, но не успел. Удар в спину швырнул его в дверной проём, едва не заставив растянуться на полу. Это было унизительно и больно, но Лэйд благоразумно сдержал в глотке рвущиеся наружу проклятия.
А может, проклятия сами замёрзли в глотке, как только он увидел убранный к ужину зал.
Глава 22
Отдел корреспонденции не произвёл на него особенного впечатления во время инспекции. Обычный кабинет, не маленький, но и не большой, куда меньше прочих, не имеющий ни богатой отделки, ни внушительных габаритов.
Кто-то потратил много времени и сил, подготавливая его к торжеству. Старая канцелярская мебель оказалась сдвинута к стенам, её место занимал длинный обеденный стол. Не чета тому, за которым пировали несчастные сослуживцы Крамби в тот роковой день, но достаточно длинный, чтобы выполнять приличествующую роль во время торжественного ужина. Ноги его, заботливо подвязанные проволокой, стояли раскорякой, как у старой клячи, оттого он едва выдерживал свой вес, но белая бархатная скатерть почти скрывала эти недостатки.
Несмотря на все усилия декоратора, следы канцелярского отдела, просуществовавшего здесь многие годы, были неистребимы. Водружённый в угол почтовый ящик, своей массивностью напоминавший сейф, взирал на комнату, тоскливо раскрыв большую пустую пасть — привычный ему поток писем, депеш, телеграмм, пакетов и карточек давно иссяк, а новые обитатели дома не спешили его наполнить. Да и кому им было писать?.. Пол был обильно усеян пустыми бланками, россыпями печатей и штампов, сургучными обломками, давно пересохшими губочницами[267] и сломанными линейками. Но не они привлекли внимание Лэйда. Совсем не они.
Кто-то на совесть украсил зал, подготавливая его к торжественному ужину. Кто-то, не обладающий ни большим художественным вкусом, ни ловкостью, ни ловкостью, одним лишь только пылом — и ещё большой физической силой. На стенах растянулись гирлянды вроде тех, которыми украшают дома в святой вечер Сочельника, но выглядящие аляповатыми и неаккуратными. И Лэйд ничуть не удивился, обнаружив, что сделаны они из загнутой крючьями арматуры, колючей проволоки и костяных обломков, а вплетены в размотанную по всей стене колючую проволоку. Кое-где из стены торчали штыри, на которых висело — воображение Лэйда милостиво обождало две секунды, прежде чем явить ему истинную картину — целое собрание черепов различной сохранности. Некоторые выглядели вполне человеческими, хоть и странно искажёнными, другие… Другие выглядели так, словно их приколотил к стене старик Оуэн[268] — разверзстые пасти, полные острых зубов, вытянутые или сплюснутые черепа, несуразно огромные лбы…
— Прр-рришлось пор-рядком повозиться, — прогудел за его спиной Коу и в этот раз Лэйд отчётливо расслышал в его лязгающем и рычащем голоса что-то похожее на самодовольство, — Голые стены нагоняют скуку, зато теперр-ррь… Недурр-ррно ведь вышло?
Подсвечники были сложены из обтёсанных костей безыскусно, но с некоторой варварской элегантностью, а свечи, горевшие в них, роняли на пол дымящие чёрные капли, которые наверняка не были воском. Ковёр, мягко пружинивший под ногами, был небрежно сшит проволокой из разнородных шкур, невыделанных, липко чавкающих, и распространявших зловоние.
Были и прочие украшения, которые его восприятие милосердно попыталось отодвинуть на задний план, выдавив из реальности, но которые он невольно рассмотрел, пока стоял посреди комнаты, глотая ртом воздух.
Панно из вбитых в стену кусочков кости и ржавых гвоздей, изображающее корчащиеся человеческие фигурки. Абажуры давно погасших ламп из космами висящих человеческих скальпов. Ещё какие-то композиции, созданные тем же дьявольским воображением и страшной силой, созданные из материалов, совершенно для этого неподходящих, которые попались под руку, но оттого не менее жутких.
— Мне не удалось рр-рраздобыть патефон, — пробормотал Коу, разглядывавший комнату с самодовольством радушного хозяина, — Но думаю, это не стрр-р-рашно. После ужина мы споём «Готэмских умников» или «Маленькую мисс Маффит», эти песни здор-ррово подымают дух! Или вы прр-редпочитаете рр-ррождественские гимны?
Великий милосердный Боже.
В этот миг, глотая воздух, перемешанный с некрозным зловонием, Лэйд взмолился бы даже Ранги, отцу неба и Папа, матери земли. Или любому божеству из пёстрого пантеона Полинезии, если бы то могло помочь ему сохранить сознание и рассудок. Ему приходилось бывать во многих скверных местах, в которые никогда не сунется здравомыслящий человек, включая те, заглядывать в которые осмеливались лишь клерки из Канцелярии, прирождённые падальщики в их глухих чёрных костюмах.
Он бывал на местах преступлений, этих миниатюрных сценах, на которых человеческие тела окончательно перешли из разряда действующих лиц в разряд декораций и реквизита. Бывал на пиршественных полях, на которых всласть отобедали прислуживающие Левиафану твари, чьи вкусовые предпочтения могли бы разделить разве что голодные акулы. Бывал в кельях китобоев, полнящихся миазмами и грязью сверх всяких пределов. Но это…
Даже адепты и жрецы Карнифакса, Кровоточащего Лорда, за которыми ходила слава безумных садистов, чтящих вивисекцию как основу своей религии, не обставляли свои тайные храмы столь безумным и вопиющим образом, каким был украшен для торжественного ужина превращённый в залу канцелярский отдел.
— Садитесь! — приглашение, произнесённое дребезжащим голосом Коу, даже без сопровождения в виде клацающих курков, было приказом, — Вы наверр-ррняка с нётер-рррпением ждёте ужина. Нет, не сюда! Во главу стола, будьте добр-рры! Вы — наш почётный гость сегодня, мистерр-рр Кр-р-рамби рр-рраспорр-ядился позаботиться о вас. И я позабочусь, будьте уверр-ррены. Например-р-рр, отор-ррву вам ноги, если это потрр-рребуется, чтоб усадить вас за стол.
Лэйд покорно сел. Стол уже был сервирован, не очень умело, но старательно. Кто-то очень старался украсить эту трапезу, используя те небогатые запасы посуды, что уцелели. Тарелки были разномастные, многие покрыты трещинами, с отколотыми кусками. Фужеры — надбитые, зачастую перепачканные, на дне многих из них скопилось что-то вроде тины. Вилки — потемневшие и скрюченные, а местами и изъеденные невесть чем, точно их продержали многие часы в тазу с едкой кислотой. Лэйд машинально протянул руку к салфетке, но почти тотчас отнял её. Льняные салфетки лишь казалис