— Нет, я так не думаю. Уж по крайней мере, не вам.
Что-то в голосе Крамби не понравилось Лэйду. Что-то, чего там прежде не было. Он хотел себя уверить, что ему это кажется — в этом мире любой звук мог быть искажён до неведомых пределов — но всё же ощутил недобрый сквознячок где-то в животе.
Крамби стоял на прежнем месте. Слабый, осунувшийся, он вынужден был держаться одной рукой за стул, чтобы не шататься. Зато другая его рука даже не дрожала. Та, в которой он держал направленный в живот Лэйду пистолет.
— Положите-ка эту бумажку на стол, мистер Лайвстоун, будьте добры.
Глава 25
Лэйд медленно, очень медленно повернулся.
Палец Крамби лежал на спусковом крючке и, судя по бледности, был напряжён до предела. До того предела, вслед за которым сопротивление спускового крючка обрывается и грохочет выстрел. Лэйд невольно ощутил в желудке неприятное жжение. Точно проглотил раскалённый на каминной полке пенни и тот теперь ворочался внутри.
— Послушайте, Кра…
— Стреляю на счёт три. Это простая арифметика, даже вы поймёте. Раз. Два.
— Стойте.
Лэйд запустил руку в карман и медленно достал бумажный лист. Исписанный его собственной рукой, он казался невесомым, но на стол лёг как-то не по-бумажному тяжело, как каменная стела.
— Шаг назад. Руки держите на виду. Если хотя бы одна из них дёрнется, количество постояльцев у мистера демона мгновенно сократится вдвое.
Крамби подошёл к столу, тяжело ковыляя. Несмотря на то, что он сильно похудел, каждая его нога словно весила по сто фунтов. Но пистолет он держал уверенно и твёрдо, не собираясь отводить его ни на дюйм в сторону. Лэйд ожидал, что Крамби потянется к бумажке, но вместо этого тот прикоснулся к другому предмету, лежащему поодаль. Тому, про который Лэйд едва не забыл.
— Знаете, судьба никогда особо не баловала меня. Она всегда посылала мне горькие куски и чужие огрызки. Испытывала на прочность, швыряла, а если предлагала сделку, в этой сделке всегда таился подвох. Бывало, что я голодал. Что плакал, катаясь по чужому ковру. Хлюпал разбитым носом, прячась от других учеников. Выслушивал душеспасительные лекции, сжимая в кармане последний пенни, не зная, на что куплю хлеб завтра. Но знаете, что всегда давалось мне тяжелее всего?
Лэйд молча помотал головой.
— Признавать свои ошибки. Я очень неохотно признавал свои ошибки. Отец говорил, это из-за того, что я слишком самолюбив, и регулярно порол за это. Если я делал что-то не так, то никогда в этом не признавался, даже самому себе. Потом в жизни у меня частенько были неприятности из-за этого. Мальчишки в приюте избивали меня среди ночи — они считали меня самовлюблённым гордецом, не глядящим в их сторону. Даже потом, сделав себе кое-какую репутацию, я слыл самодовольным нуворишем, который слепо следует выбранным им самим курсом, не признавая недостатков выбранной им стратегии. Я думаю, есть ошибка, в которой я должен признаться — и вам и себе самому. Вот она, перед вами.
Крамби протянул руку к фотокарточке и погладил улыбающегося Шляпника по щеке. Это движение было мягким, почти нежным, но Лэйд видел, что глаза его при этом прищурились, а ноздри раздулись.
— Да, я убил его. Не сам, как когда-то хотел. Приказал Коу. Он должен был сделать всё так, чтоб выглядело как несчастный случай. Быстро и надёжно. И знаете, что? Я жалею об этом. В самом деле, жалею. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое… Я бы не послал Коу. Я бы приказал ему привезти мне связанного Олдриджа. А ещё — набор ножей, жаровню, парочку длинных игл и хорошую лучковую пилу…
Крамби поднял кулак — маленький острый кулак — и опустил его. Ещё раз. И ещё. С каждым ударом изображение Шляпника дробилось под аккомпанемент негромкого звона, делалось всё менее чётким, смешивалось, пока не превратилось в россыпь стеклянной крошки на краю стола.
— Какая досада, — произнёс Крамби ровным голосом, смахивая осколки на пол, — Мне нравилась эта карточка, но придётся списать её на издержки. Хорошо, что у нас остался перевод, не так ли?
Он взял бумажный лист, оставленный Лэйдом, и коротко пробежал написанное глазами.
— В самом деле, язык сломать можно. Но, думаю, я справлюсь. Видите ли, мне по-прежнему тяжело признавать ошибки, поэтому я стараюсь по крайней мере не совершать их там, где это возможно. Хотите что-то сказать?
— Да, — тихо, но отчётливо произнёс Лэйд, — Вы идиот, Крамби. Возможно, и я совершил ошибку — когда спас вас со Шляпником тогда, двадцать лет назад. Не будь вас обоих на свете, многие люди остались бы живы.
Крамби пожал плечами.
— Вот и Олдридж был таким же. Самодовольный старый болван, мнящий всех окружающих безмозглыми олухами, не способными даже дышать без его указки. Старость всегда самодовольна, мистер Лайвстоун. Всегда кичится годами прожитой жизни, словно каждый год — отметка сродни офицерскому кресту, всегда уверена в своей непогрешимости, всегда чванлива. Старости невыносимо смотреть на чужие успехи, она ноет, жалуется и клянёт всех вокруг. Признайтесь, вы ведь и сами считали меня сопляком. И я позволял вам это — до определённого момента. Только для того, чтобы переиграть на последнем ходу.
Лэйд засопел, сжимая и разжимая кулаки.
Этот фортель был ловок, бессмысленно отрицать. Он попался. Как старый самоуверенный картёжник, привыкший аккуратно и продуманно метать карты, но которому более ловкий противник сумел навязать свою манеру игры, лихую и связанную не столько с кропотливым расчётом, сколько с дерзостью.
Крамби улыбнулся ему покрытыми засохшей кровью изгрызенными губами.
— Вижу в ваших глазах укор, мистер Лайвстоун. Вы явно недовольны нашим эндшпилем и с трудом держите себя в руках. Наверно, считаете меня подлецом. Думаете, я сейчас пущу из этой изящной штучки пулю вам в голову, потом прочитаю заклинание и буду таков? Как бы не так! У Энджамина Крамби тоже есть честь. Я забрал у вас эту бумажку, но взамен неё я дам вам другую.
Из кармана брюк Крамби выудил сложенный бумажный лист, положил на стол и одним пальцем подтолкнул его к Лэйду. Бумага порядком потрепалась по краю, помялась, местами покрылась грязью и смазанными чернильными хвостами, но Лэйду показалось, что стоит ему развернуть лист, как он увидит там нечто знакомое. Так и произошло.
Вокруг сердца прошлась колючая дрожь, будто там протянули колючей проволокой.
— Вы шутите, — вырвалось у него, — Это какая-то никчёмная шутка, верно?
Крамби приподнял бровь.
— В чём дело, мистер Лайвстоун? Недовольны предложенными вам условиями? Да половина вашего грязного, смердящего горелым жиром, Миддлдэка была бы счастлива валяться у меня в ногах, лишь выхлопотать себе такие же! Это вам не сортировать чай в вашей дрянной каморке! Серьёзная работа в серьёзной компании. Отличные перспективы и завидное положение в обществе. Кто в ваши-то годы может рассчитывать на подобное?
Лэйд ощутил, как его собственная рука, расправившая бумажный лист, начинает подрагивать. Пришлось налечь на неё, придавливая к столу, чтоб этой предательской дрожи не заметил Крамби. Ни к чему доставлять ему удовольствие.
— Нет.
— Что такое? — глаза Крамби округлились в притворном изумлении, — Вам не подходят условия? Подумать только! Ладно… Ладно, Лэйд Лайвстоун, вы взяли меня за горло. Таких условий я не предложил бы никому в Новом Бангоре, но уж самому Бангорскому Тигру… Жалованье сто фунтов в неделю! И кабинет на третьем этаже, возле моего собственного! Знаю, от таких условий даже вы не устроите. Подписывайте, перо возле вас.
Перо и верно лежало. Аккуратно промокнутое, блестело чернилами в дюйме от его ладони. Терпеливо ждало, точно ядовитое жало. Едва лишь представив, как оно прикасается к бумаге, Лэйд ощутил тяжёлый озноб, кавалерийскими сапогами прогрохотавший по всему телу, от затылка до враз обледеневших подошв.
— Вы ведь сознаёте, к чему меня вынуждаете?
— Вполне сознаю, — Крамби едва заметно шевельнул стволом пистолета, точно новым пальцем, к которому ещё не успел привыкнуть, — И, честно говоря, с удовольствием увижу это воочию. Подписав приказ, вы примете должность в «Биржевой компании Крамби», не так ли? А значит, сами мгновенно сделаетесь её собственностью. Признаться, мне даже любопытно будет взглянуть, какую участь выберет для вас мой… партнёр. До сих пор его фантазия весьма впечатляла. Чёрт, он ведь в самом деле вас ненавидит!
— Не так, как вас, — буркнул Лэйд.
— Возможно, — легко согласился Крамби, — Но я — младший компаньон, и с этим он вынужден смириться. Ему не лишить меня моей доли в предприятии, а значит, мы с ним связаны, хочет он того или нет. Ненавидит? Пускай. В деловом мире принято ненавидеть друг друга. Вы поразитесь, как часто компаньоны мечтают перерезать друг другу горло, но, будучи скованными взаимными интересами, продолжают сотрудничать.
— Только не говорите, что намереваетесь…
— Отчего нет? Да, это демон, дьявольское создание, наделённое странными силами и желаниями. Но вы правы, он чертовски легко перенял наши правила игры. И, кажется, ему нравится играть с нами. Думаю, у него есть неплохие задатки в этом деле. Он знает правила? Отлично! Я покажу ему, как выигрывать. Может, из меня неважный аналитик, но я всегда брал своё в переговорах. Неудивительно, у меня был хороший учитель, — Крамби ковырнул носком ботинка россыпь стеклянных осколков на полу, — Рано или поздно мы с мистером демоном найдём общий язык. А вы… Вы тоже войдёте в наш союз, но не на правах компаньона. На правах собственности компании. Как мебель или старая кушетка. И знаете, на вашем месте я бы согласился.
— Вы ожидаете, что я по доброй воле отдам себя во власть демона, который меня ненавидит?
— Отдадите, если подумаете обо всём этом с рациональной стороны, — заметил Крамби, — Да, он может причинить вам боль. Но ведь и я тоже могу. Я могу причинить вам много, очень много боли, Лэйд Лайвстоун. Сперва я всажу вам пулю в колено. Видите ли, у этого замечательного пистолета очень большая обойма. Я смогу развлекаться целый вечер, пока вы будете молить меня о пощаде, хлюпая своей кровью, но будете ли вы способны к тому моменту держать перо в руке? Подписывайте! Как знать, может, демон, прибрав к рукам мою компанию, сделается столь добр, что убьёт вас милосе