За столом он вёл себя весьма неуклюже, как человек, который непривычен к подобной обстановке. Путался в столовых приборах, стыдливо прятал под салфеткой свои тёмные от въевшихся чернил пальцы, а если кому-то за столом случалось к нему обратиться, испуганно втягивал голову в плечи. Он явно тяготился присутствием на торжественном ужине в компании сослуживцев и выглядел человеком, отчётливо ощущающим себя не в своей тарелке.
Удивительно, но все прочие как будто не замечали этого, мало того, так и норовили обратиться к нему с каким-нибудь каверзным вопросом, заставляя бедолагу смущаться и краснеть ещё больше.
— А скажите-ка, Госсворт… Мне нужен ваш совет по одному делу, — Розенберг аккуратно промокнул салфеткой угол рта, — На следующей неделе «Соломон» закрывает большой контракт по марганцу, но мы с мистером Крамби не сошлись во мнениях, по какому из методов считать вариационную маржу. Он утверждает, что маржа должна быть равна разнице цен между сделками, и это отчасти справедливо. С другой стороны, я склонен полагать, что в данном случае её можно обсчитать её как сумму значений, начисленной по контракту за все торговые дни. Кто из нас прав, по-вашему?
Судя по беспомощной улыбке мистера Госсворта, в этом потоке тарабарщины он уловил смысла не более, чем сам Лэйд. Однако взгляды сослуживцев, выжидающе устремлённые на него, лишали его возможности для отступления.
— Я… Да, пожалуй, я согласен. Да, именно так и надлежит… Как вы сказали. Ну конечно.
— Смелее, Госсворт, — ободрил его Крамби, украдкой подмигивая Лэйду, — Вынесите свой вердикт! Уверяю вас, ни я, ни мистер Розенберг не будем на вас в обиде, чью сторону бы вы ни заняли. В конце концов, вы один из старейших служащих в компании, ваш авторитет немало значит под этими сводами!
Кто-то фыркнул в салфетку, кто-то украдкой хихикнул, мисс ван Хольц поспешно опустила голову, чтобы не прыснуть прямо за столом.
— А что на счёт базового актива? — вступил Синклер, — Как думаете? Надо ли нам заняться им самостоятельно или же отдать на откуп сингапурской бирже?
У мистера Госсворта задёргалась нижняя губа.
— Я… Я… не уверен, что вправе выносить… кхм… Да, это весьма, весьма…
— Но как в таком случае прикажете рассчитывать фьючерсную цену? Нам ведь нужна ставка дисконтирования, не так ли? А, мистер Госсворт?
— Наш мистер Госсворт — ужасный скромник, — Кольридж покровительственно похлопал старика по хрупкому плечу, — Вообразите только, сорок лет на службе у мистера Олдриджа! Представляете, сколько опыта у него за спиной? Страшно и представить! Смелее, Госсворт! Выкладывайте! Мы всецело доверяем вашему мнению, как доверял и мистер Олдридж.
Вот, значит, кто это, понял Лэйд. Госсворт, слуга покойного основателя компании. Его секретарь, стюарт, денщик и камердинер в одном лице. Возможно, он превосходно умел точить перья, заваривать чай или выглаживать сюртук, вот только в биржевом деле явно не был не более сведущ, чем старина Дигги — в сложении рождественских лимериков.
Судя по всему, это представление не впервые разыгрывалось в стенах Конторы. Многие из сослуживцев, включая даже младших клерков, находили затруднительное положение мистера Госсворта весьма забавным и откровенно зубоскалили, почти не пряча ухмылок. Другие и сами были не прочь запустить в него каким-нибудь каверзным вопросом, зная, что тот, не в силах ответить, будет мучительно краснеть и укрывать салфеткой пальцы.
— Мистер Госсворт! Мистер Госсворт! Какой ваш прогноз на следующую клиринговую сессию?
— Опустится ли уголь ниже шестнадцати?
— Какое ваше заключение по текущим эмитентам?
Лэйд ощутил, что тяжесть в желудке делается вязкой, давящей, будто он проглотил тяжёлый, поросший мхом, булыжник, спутав его с куском славно пропечённого чизкейка. Он даже отставил корзинку из сдобного теста с французским паштетом, от которой ещё недавно намеревался откусить, обнаружив, что почти начисто утратил аппетит.
Мистер Госсворт принадлежал к той категории несчастных людей, чьи мучения в глазах окружающих выглядят необычайно потешно. Он краснел, бледнел, беспомощно улыбался, кивал, одёргивал манжеты, словом, делал все те вещи, которые обычно делают люди неуверенные и робкие от природы, обнаружив себя в неудобной ситуации. Он не мог не понимать, что над ним насмехаются, но это нимало не улучшало его положения. Будучи, по всей видимости, человеком робким, непривычным к большому обществу, свету и вниманию, он продолжал мучительно корчиться на своём месте под градом неудобных вопросов и едва замаскированных острот. У него не было сил даже встать из-за стола и удалиться, сохранив хотя бы малую часть достоинства.
Свойство многих старых слуг, подумал Лэйд с горечью, отставляя корзинку с паштетом обратно на блюдо. Они привыкли заботиться о своих хозяевах, но совершенно не способны позаботиться о самих себе. Да они и не умеют этого. Не привыкли. Несчастный мистер Госсворт. Мало того, что лишился хозяина, которому долго и преданно служил, так ещё и сделался на старости лет посмешищем для этой стаи дрессированных обезьянок, щипающих его со всех сторон. Почётная должность начальника архивного отдела не принесёт ему счастья. Этот человек не умеет быть начальником и никогда этому не учился. Все эти шуточки могут казаться невинными, но в конце концов они, пожалуй, сведут его с ума. А может, бедняга попросту поднимется на крышу да и сиганёт оттуда вслед за мистером Олдриджем…
Лэйд стиснул кулаки под столом. В обществе этих людей, несравненных знатоков этикета, он сам ощущал себя грязным мельником, вторгшимся на епископский приём. Но он никогда бы не позволил насмехаться над собой. Скорее, разбил бы парочку скалящихся морд кулаками, не вставая из-за стола, а потом…
— Что-то не так, дядюшка? — спросил Крамби.
Должно быть, что-то недоброе проглянуло на его лице сквозь личину блаженствующего обжоры, которую Лэйд натягивал специально для таких случаев. Что-то, что заставило Крамби напрячься, вспомнив про истинную цель его визита.
Бангорского Тигра не приглашают в гости, чтоб угостить его салатом.
Надо уходить, подумал Лэйд. Хватит лгать себе, будто Ложа Хороших Костюмов приняла меня за своего, я здесь не свой и никогда своим не стану. Забавно, что я понял это лишь только взглянув на бедолагу Госсворта. Я и сам тут Госсворт, наверняка надо мной украдкой посмеиваются, и даже очаровательная мисс ван Хольц тайком кривится, когда я не смотрю в её сторону.
Я стар для них, а ещё неуклюж, нелеп и смешон. Хватит. Довольно рядиться в чужие одёжки и воображать, будто эта сторона жизни открыта для меня. В моей кладовой тысячи маскировочных одеяний, но какое из них я не приму, мне никогда не стать частью этого мира. Лощёного, утончённого и скроенного как превосходный пиджак, населённого уверенными в себе людьми и прекрасными дамами.
Это не мой мир, напомнил себе Лэйд. Их. А эти люди — не мои друзья. Мы лишь оказались вместе волей обстоятельств, но скоро я уйду и, как только за мной захлопнется дверь, это наваждение растает. Я снова стану самим собой, брюзгливым лавочником из медвежьего угла. Игрушкой Левиафана, которую старое чудовище вытягивает из сундука, когда на него находит желание поразвлечься.
— На два слова, любезный племянник. Твой любимый дядюшка собирается удалиться, но прежде хотел бы переброситься с тобой парой слов.
Глава 7
— Значит, ничего?
Кабинет, в котором они оказались с Лэйдом, едва ли был кабинетом Крамби. Обычная дубовая конторка и простой несгораемый шкаф, составляющие всю её меблировку, не выглядели достойной обстановкой для кабинета оперативного директора и владельца компании. Скорее всего, первый попавшийся кабинет, скромная деловая келья кого-то из младшего персонала.
Может, потому мистер Крамби, глава «Биржевой компании Олдридж и Крамби» не выглядел здесь на своём месте. Беспокойно передвигаясь по кабинету, вертя в пальцах дорогой хардмутовский карандаш[87] и замирая напротив оконных проёмов, он пристально разглядывал мрачные, закованные в холодный гранит, громады Майринка, похожие на вереницы чёрных айсбергов, шествующие мимо его Конторы.
Нервничает, понял Лэйд, и серьёзно. В обеденном зале Крамби хохотал без умолку, острил и выглядел человеком, всей душой отдавшимся празднику, но тут, наедине с Бангорским Тигром, он может позволить себе выглядеть самим собой.
— Ровным счётом ничего, — подтвердил Лэйд, — Я совершил инспекцию по всем помещениям вашей Конторы, но ни в одном кабинете не заметил ничего, что могло бы меня насторожить. Вы можете считать себя счастливым человеком, мистер Крамби.
Крамби сделал глубокий вздох, превратившийся в негромкий всхлип, должно быть, спазм на мгновенье перехватил его горло.
— Вы… уверены? Никаких следов? Никаких признаков? Никаких… улик?
Лэйд улыбнулся. В подтверждение своих слов он мог бы продемонстрировать Крамби часы, чьи стрелки так и замерли на своём месте, слившись друг с другом, но ему пришлось отказаться от этого жеста. Едва ли мистер Крамби, человек, который, надо думать, легко может позволить себе роскошный швейцарский «Брейтлинг» или изысканный германский «Ланге и сын», преисполнился бы уважением к прибору в столь неказистой и даже дешёвой оболочке.
— Я не детектив, я… специалист иной категории. И со всей ответственностью заявляю, ваше здание совершенно свободно от каких бы то ни было угроз нематериального свойства.
Крамби осторожно положил карандаш на стол. Так осторожно, будто тот был колбой, наполненной нитроглицерином.
— Но все эти люди, что пострадали на прошлой неделе…
— Как я и говорил с самого начала. Досадное и трагичное стечение обстоятельств. Не вы один пали духом, узнав о смерти мистера Олдриджа, на прочих тоже сказалась эта новость. Неудивительно, что многие, пребывая в растерянности и душевном смятении, забыли про меры осторожности. И вот пожалуйста. Я думаю, в будущем такие случаи не повторятся, — Лэйд хмыкнул, поправившись, — Ну, не станут повторяться чаще среднестатистического, по крайней мере. А я…