У него нет револьвера, нет действенных амулетов и средств охоты, это ещё не делает его беспомощной жертвой. Кроссарианцы высокой степени посвящения знают, что посланники, эмиссары и прислуга Девяти почти всегда имеют свои слабости. Надо лишь знать их и уметь использовать в своих целях, но…
Лэйд отшатнулся, вовремя распознав опасность в нарочито неспешном движении щупальца в его сторону. Движение, может, и выглядело неспешным, но кончик щупальца, щёлкнувший подобно кнуту, мог бы с лёгкостью размозжить ему рёбра, прийдись он ему в бок. От следующего выпада он уклонился резким камбрэ[103], с трудом сохранив равновесие. Вышло не очень изящно, но действенно, а главное, позволило ему продлить жизнь ещё на какое-то время.
Нет смысла тешить себя надеждой на то, что этот танец продлится долго. Может, он и сохранил кое-какую сноровку, но уже далеко не так проворен и вынослив, как в молодости. Тварь же сильна, как океанский кальмар, способный раздавить в своих объятьях шхуну. Если она ещё не покончила со всеми собравшимися в комнате, то только лишь потому, что была юна и неопытна. Рождённая из плоти Кольриджа всего несколько минут назад, она ещё не умела в полной мере использовать свою страшную силу, но… Лэйд стиснул зубы. Хищники наделены даром быстро учиться. Хищники, созданные Его волей, учатся необыкновенно быстро. Возможно, у него в запасе даже меньше времени, чем он предполагает.
Оружие. Ему нужно что-то, что можно использовать как оружие.
Многие демоны терпеть не могут сурьму, она жжёт их покровы сухим белым огнём. Вот только ему не найти здесь сурьмы. Будь они в Коппертауне, грохочущем краю исполинских машин и раскалённых шестерён, возможно, ему удалось бы найти парочку баббитовых[104] подшипников, но тут… Скорее можно отыскать фунт хорошего бекона на кухне у мистера Манассе бен-Израиля[105], чем подшипник в этом царстве чернильных мышей!
Ртуть?.. Некоторые демоны её боятся, и не без причины, но Лэйд сомневался, что ему удастся отыскать здесь каломель или сулему в любом виде, для этого, пожалуй, придётся сбегать к ближайшей аптеке.
Будь у него серебряный медальон и резец, он смог бы за несколько минут создать подобие медали Святого Бенедикта[106] — не самый мощный амулет, однако способный напугать многих из демонического племени. Вот только…
Кто-то из клерков завопил, стиснутый щупальцами. Их хватка не казалась сильной, они выглядели водянистыми, но Лэйд видел, как торс несчастного пошёл волнами, когда эти щупальца раздавили его всмятку, а глаза, мгновенно налившись кровью, хлюпнули в глазницах, выплеснувшись точно яйца-пашот.
Нет у меня нескольких минут, понял Лэйд. У меня, может, и минуты уже нет.
Всё не то. Ему нужно что-то, что он мог бы раздобыть на месте. Что-то растительного рода, быть может? Лэйд стал судорожно вспоминать все средства, которые в прошлом использовал сам, о которых слышал или читал в запретных кроссарианских книгах.
Калея, шпоротцветник, дурман обыкновенный, кливия, молочай, лофофора…
Тщетно. Ни одно из них не росло в тропических широтах, а значит, раздобыть их можно было разве что в ближайшей аптеке. Лэйд сомневался, что чудовище даст ему такую возможность.
Будь у него что-то из мощных средств, например, вытяжка из титан арума, редкого тропического цветка. Или экстракт туласи, сакральной травы индийских брахманов, что используется в ритуалах. На худой конец, пара соцветий кадупула, прозванного Белым Скорпионом Шри-Ланки…
Лэйд едва не застонал от отчаяния. Всё не то. Самое большее, чем он может разжиться тут, это жухлые листья давно засохшей драцены из директорского кабинета, вот только у неё не было подходящих ему свойств.
Мандрагора, китайский мышецвет, иссоп, миддлемист, пуйя рамонди, ливанский кедр…
Или…
Лэйд обмер, отчего щупальце, выписавшее петлю в футе над ним, едва не лишило его головы.
Туласи. Священная трава из Индии. Для некоторых демонов её прикосновение весьма неприятно и даже оставляет ожоги, как хлорный газ. Почему он вспомнил про неё? Почему именно сейчас?..
Потому что читал про неё недавно в книге.
Мгновением позже он даже вспомнил — в какой.
«Приступая к приготовлению соуса песто[107], стоит помнить немаловажную деталь, погубившую больше торжественных обедов, чем неуместные остроты и нелюбимые родственники по линии жены. Руководствуйтесь чувством меры, используя базилик! В Индии, где он зовётся „туласи“ и считается символом самой Лакшми[108], перебрать с ним, может, и не зазорно, но в наших краях я бы остерёг использовать его в значительных количествах…»
Туласи. Базилик. Неизменный ингредиент соуса-песто, этого вечного спутника капеллини, спагетти и лингуине. Лэйд всегда находил его чересчур пряным, из числа тех деспотичных соусов, что стремятся возобладать над блюдом, безжалостно затеняя мелкие его оттенки, но в этой ситуации…
Он точно помнил, что на столе имелось по меньшей мере несколько сосудов с соусом-песто. Он сам получасом ранее щедро намазал его на сдобную pane di Almatura[109], от которой уже не осталось и крошек… Если он не будет достаточно проворен, крошек не останется и от него самого.
— Стреляйте, Коу! — крикнул он отчаянно, — Стреляйте же! Отвлеките его!
Коу и так стрелял, хоть и медленнее, чем прежде. Он сам с трудом уворачивался от хлещущих конечностей чудовища, разносящих в труху мебель и вышибающих целые пласты из паркетного пола.
Лэйд метнулся к столу. Под ногами звенели столовые приборы и хрустело стекло — всё, что осталось от многочисленных тарелок, судков и соусников. Он поскальзывался в лужицах жира и раскидывал ногами корзинки слоёного теста, чувствуя как хрустят раздавленные его подошвами остатки жареного лука и украшенные нежнейшим паштетом поджаристые гренки. Всё это, созданное профессиональными кулинарами, ещё недавно радовало его чрево, сейчас же быстро превращалось в руины.
Песто! Ему нужен чёртов песто, и лучше бы ему оказаться тут, иначе… Он едва не заорал от радости, обнаружив лежащий на боку соусник, наполненный знакомой на вид зелёной жижей. Но радость растаяла точно обронённое в чай сливочное масло, когда он схватил соусник пальцами.
Резкий запах кинзы и лайма, ударивший ему в нос, ничуть не напоминал навязчивое благоухание базилика. Не песто. Чёртов гуакомоле!
Дела у Коу обстояли не лучшим образом. Щупальца стремительно теснили его к стене, а редкая пальба, кажется, уже не причиняла чудовищу серьёзной боли. Оно стало больше, отстранённо заметил Лэйд. Гораздо больше. Не сдерживаемое больше ветхими покровами человеческого тела, оно ворочалось на полу в луже того, что осталось от мистера Кольриджа — исполинская гора слюдянистой багрово-серой мякоти, усеянная мясистыми шанкрами и щупальцами.
Коу вынужден был стрелять с одной руки, чтобы сохранить себе хоть какую-то свободу манёвра, но Лэйд отчётливо видел, до чего стремительно уменьшается оставшееся в его распоряжении пространство. Совсем скоро щупальца загонят его в угол, нащупают и раздавят всмятку.
Ещё один судок. Лэйд жадно схватил его, точно священный Грааль, но почти тот час выпустил, едва сдержав возглас разочарования. Камберленд[110]! Он не мог его терпеть даже в лучше времена, сейчас же едва не запустил судком о стену.
И почти тотчас ощутил знакомый запах.
Базилик.
Соусник с песто обнаружился под блюдом с яйцами по-русски[111], которым он успел воздать должное всего полчаса назад. Из него вытекло не меньше половины, внутри осталось едва ли больше унции, но Лэйд надеялся, что хватит и этого. Он запретил себе думать о том, что будет, если не хватит.
Он подхватил судок пальцами, коротко взвесил в руке, точно умелый игрок в сквош[112], привыкающий к весу снаряда, и метнул — использовав для это все силы плечевого пояса и правой руки.
В грохоте сокрушаемой мебели звон стекла был почти не слышен, но Лэйд видел, как крохотный соусник разлетелся в мелкие осколки, ударившись о бугристые наросты на колышущемся боку твари, аккурат между двумя щупальцами. Песто зелёной кляксой выплеснулся на кожу и потёк вниз, навредив дьявольскому отродью не больше, чем птичий шлепок.
Возможно, там не было базилика, опустошённо подумал Лэйд. Он читал где-то у Хиггса, что в Старом свете есть гурманы, предпочитающие базилику кресс-салат и шпинат, но никогда не думал, что лишится жизни по их милости. Нет уж, лучше…
Щупальца, подбиравшиеся к Коу, начали стегать с удвоенной силой. От их ударов паркет грохотал и вздыбливался, с потолка летела штукатурка, а всякая мебель, угодившая под них, беззвучно лопалась, обращаясь деревянной трухой. Она разозлилась, подумал Лэйд. Эта чёртова тварь, напоминающая гигантского осьминога, разозлилась — или же чувствует боль?..
Шанкры на раздувшихся багровых боках потемнели, а мгновением позже Лэйд с невыразимым облегчением заметил, как сереет, точно подёргиваясь пеплом, полупрозрачная шкура. Туша забулькала, её удары сделались судорожными, но оттого не менее сильными. Один из клерков, задетый небрежным касанием щупальца, не успел даже вскрикнуть, превратившись в сочащийся алой мякотью смятый костюм.
У этого огромного куска плоти не было головы, как не было и черепа. Но съёживающиеся покровы твари обнажили то, что должно было заменять ей мозг — несколько слипшихся желтоватых пузырей, пульсирующих в разном темпе. Наверно, это было что-то вроде ганглия, совокупность нервных клеток, управляющих тварью. Или что-то совсем другое. Сейчас Лэйду было плевать на это.