Она смотрела не на Лэйда, а на свою ладонь, так пристально, будто надеялась в сложных и бессмысленных сплетениях линий на ней определить свою дальнейшую судьбу. В другое время он не стал бы отрывать её от этого важного занятия, но Лэйд подозревал, что времени в его запасе осталось не так и много.
— Влечение? — Лэйд попытался произнести это нейтральным тоном, как врачи произносят название деликатных болезней, но голос изменил ему, присовокупив к этому слову незапланированный, сухой, а потому вдвойне более многозначительный смешок, — Вы имеете в виду…
— Вы знаете, что я имею в виду, мистер Лайвстоун, — она произнесла это холодно и спокойно. Почти бесстрастно — точно сама была не человеком, а никелированным аппаратом вроде «Ремингтона» модели номер два или «Короны», — Да, обычное человеческое влечение. Магнетизм, если хотите. Безотчётную тягу.
— Только у мужчин? Или…
— У… всех…
Только тогда она наконец сломалась.
Затряслась в сухих рыданиях, обхватив себя руками поперёк живота. Эти рыдания происходили без слёз и походили на озноб, оттого Лэйд чувствовал себя вдвойне глупо, протягивая ей свой носовой платок, уже порядком мятый и несвежий.
— Вам ещё повезло, — пробормотал он, ощущая некоторый конфуз, — Маго-Горшечник скверный тип, но не самый скверный из всей публики, которая занимается подобным ремеслом. Кроме того, я уверен, он сам не сознавал силу той вещицы, что вам продал. Говорю же, прощелыга, дилетант, нахватался никчёмной смеси из эзотерики и уже воображает себя великим специалистом по кроссарианству. Вам мог попасться кто-нибудь стократ хуже.
— Неужели?
Она спросила это безо всякого интереса, но Лэйд решил, что мысль эту стоит закончить.
— Уверяю вас. Я знаю полным-полно таких людей — как в мрачном Скрэпси и беспокойном Шипспоттинге, так и в благопристойном Айронглоу. Зачастую эти люди — невежды, сами не сознающие, с какими силами заигрывают. Иногда — хитроумные манипуляторы или самоуверенные дилетанты. Как бы то ни было, люди, им доверившиеся, часто рискуют большим, чем пара потерянных впустую монет. Магистр Абигор, к примеру. Слышали, нет? Впрочем, неудивительно, его имя не из тех, что мелькают в газетах. Известен тем, что свёл в могилу полдюжины своих клиентов — и это только те, про которых мне доподлинно известно. Совершенно жуткий тип. Якшался с последователями Карнифакса, а хуже этой компании уже не найти. Соблазняя доверившихся ему людей и обещая исполнение их желаний, он приносил их в жертву своему владыке, Кровоточащему Лорду. При помощи ритуалов, о которых я не стану распространяться. Некоторых, к примеру, он умерщвлял при помощи ножей, вырезанных при жизни из их собственных костей. Жутковато, не правда ли?
Кажется, ему удалось добиться нужного эффекта. Мисс ван Хольц перестала плакать.
— Ужасно, — тихо произнесла она, — Он…
— Уже не представляет опасности, — заверил её Лэйд, — Знаете, я сам сторонник цеховой солидарности, мне часто приходилось покрывать коллег или оказывать им помощь, но, согласитесь, люди вроде Магистра Абигора уже берут лишку. Кроме того, если в каждом из нас люди будут подозревать даже не мошенника и шарлатана, как это часто бывает, а хладнокровного убийцу, наше ремесло может сделаться убыточным. Я позаботился о том, чтобы Магистр Абигор прекратил свою практику. По крайней мере, в Новом Бангоре.
— Как? Доложили о нём в Канцелярию?
Лэйд поморщился.
— У меня с крысиными господами не очень-то тёплые отношения по многим причинам. Нет, сделал всё собственноручно.
Глаза мисс ван Хольц, сухие, но сильно покрасневшие, округлились.
— Убили? Застрелили?
— Господи, нет! Ещё не хватало, чтобы Лэйд Лайвстоун занимался такими вещами! Я лишь немного подправил один ритуал, который он проводил. Совсем немного, но в достаточной степени, чтобы Карнифакс, Кровоточащий Лорд, счёл его не только нарушением устоявшихся в его культе приличий, но и оскорблением своей натуры. Он завязал все кости в теле Магистра Абигора узлом, набил его желудок негашенной известью, оскопил, четвертовал, а из кожи с его спины сделал пару удобных мокасин, которые теперь со всем почтением носит кто-то из его паствы.
— Это… отвратительно.
— И вы вполне могли наткнутся на кого-то в таком роде, — заметил Лэйд, — Впрочем, не обязательно быть психопатом-карнифакийцем, чтобы накликать беду. В наш век добросовестные дураки причиняют не меньше бед, чем злокозненные злодеи. Про Сухоноса вы, конечно, тоже не слышали?
— Нет.
— Приятный господин, симпатичный и молодой, вам бы понравился. Добросовестный школяр, он штудировал кроссарианскую науку с младых лет, но, увы, не добился в этом деле большого успеха. Кроссарианство — это ведь не геометрия, здесь нельзя вызубрить наизусть пару формул, чтобы добиться успеха. Кроссарианство — это форма общения с нематериальным, а оно по своему устройству непостоянно, хаотично устроено и совершенно, совершенно непредсказуемо. Все эти ритуалы — скорее форма концентрации и направления энергии, чем незыблемые стратагеммы. Впрочем, я отвлекаюсь, вам такие материи, конечно, неинтересны. Сухонос в самом деле кое-чего умел, но ему отчаянно не хватало практики и понимания сути тех процессов, которые он вызывал к жизни. Вообразите себе, однажды он попытался исцелить джентльмена от саркомы[178], которой тот страдал, но то ли что-то перепутал в ритуале, то ли заручился не теми силами, которыми следовало… Я видел дело его рук — двухсотфунтовую[179] саркому, внутри которой существовал крошечный, размером с мышь, человек. Поверите ли, с тех пор, как я это увидел, я утратил аппетит ко многим блюдам шотландской кухни и совершенно не выношу хаггис[180]. Смею вас успокоить, мистер Сухонос до сих пор жив и практикует где-то в Редруфе, надеюсь, ему сопутствует удача. Не можем же мы судить человека из-за одной, пусть и трагической, ошибки? В конце концов, ошибаются даже адмиралы и королевские хирурги! Или вот, например, случай с Профессором Абраксасом, которого мы, его приятели по цеху, прозвали Шляпником. Впрочем, едва ли вам известно любое из этих имён, он прекратил практику ещё двадцать лет назад.
— Не известно, — тихо произнесла она, — Нет, едва ли.
— Между прочим, человек большого искусства и колоссального опыта, стоивший сотню прочих самозваных магистров, никчёмных шаманов и магов-аматоров. Но в какой-то момент он сделался слишком самоуверен, а наша работа этого не прощает. Профессор Шляпник допустил ошибку, которая в итоге обернулась трагедией и погубила людей, которые ему доверились. Семью Биркамов из Редруфа — обоих супругов и двух их дочерей, не считая прислуги и домочадцев. Уцелел только мальчишка, но и его будущее незавидно. Так что вам ещё повезло, мисс ван Хольц. Вы, по крайней мере, ещё живы. И если доверитесь мне, я приложу все усилия, чтобы вы сохранили этот дар как можно дольше.
Но плечи мисс ван Хольц безвольно поникли.
— Что вы хотите знать?
Лэйд всегда вёл строгий учёт времени, полагая его таким же товаром, как и тот, что содержался в ящиках, банках и пакетах. Даже ещё более капризным, требующим надлежащего учёта. Можно получить деньги даже за чёрствый хлеб или прелую муку, но за просроченное время никто не даст и фартинга.
Он потратил достаточно много времени на вступление, приведя мисс ван Хольц в то душевное состояние, в котором она настроена была отвечать на его вопросы. И теперь не собирался терять даром ни секунды, тем более, что мысленно давно составил список этих вопросов.
— Вещи мистера Олдриджа, которые остались после его смерти. Вам известна их судьба?
— Нет. Или вы думаете, что мне на правах главной машинистки позволили присутствовать при вскрытии сейфа?
Превосходно, подумал Лэйд. Первый же выпад ушёл в пустоту.
Он хотел было по привычке подняться и пару раз пройтись по кабинету — мерные шаги всегда уравновешивали дребезжащие вразнобой мысли, но вовремя спохватился. В такой тесноте о подобных манёврах следовало забыть.
— Почему вы спрятали брошь? На том собрании у Крамби, едва только услышали, что я назвал себя демонологом.
— Я испугалась.
— Чего?
— Испугалась вас, — раздельно и чётко произнесла мисс ван Хольц, — Подумала, раз вы демонолог, наверняка, увидев на мне кроссарианскую брошь, решите, что я заодно с… с демоном. Или имею с ним что-то общее.
— Но вы не имеете?
Она стиснула зубы. И пусть это было чисто рефлекторное движение, Лэйд не позавидовал бы никому, кто в этот миг сунул бы палец меж аккуратных жемчужных зубов мисс ван Хольц.
— Не имею, — подтвердила она, — И не имею никакого отношения к тому, что нас постигло. Я просто купила чёртову брошь. И теперь, как видите, достаточно наказана своей легкомысленностью. Но сговор с демоном… На это я бы никогда не решилась даже если бы знала, как это осуществить!
Не лжёт, подумал Лэйд, изучая её лицо. Или лжёт, но так ловко, как умеют лгать только женщины, подсознательно сооружая сеть из полуправды, почти-правды, домыслов и допущений, и столь сложную, что в скором времени убеждают самих себя в том, что со всех сторон являются лишь безвинной жертвой — обстоятельств, завистников, недоброжелателей, соперниц, да хоть злого рока…
— И вы не собирались сводить счёты ни с кем из присутствующих здесь?
Мисс ван Хольц горько усмехнулась.
— К чему? Я не держатель акций, не компаньон, даже не член оперативного совета. Я глава машинисток. Я — такая же собственность компании, как печатные машинки и столы, на которых они стоят. Какое мне дело, кто здесь будет царствующим монархом, а кто — номинальным?
— И в самом деле… — пробормотал Лэйд, — Тогда зачем вы подслушивали наш разговор с Крамби? Тот самый, после совещания?
Он надеялся смутить её резким вопросом, но не добился должного эффекта. Мисс ван Хольц лишь усмехнулась.