Оттолкнув колдунью, людоед огромными прыжками бросился к раскрытому окну и выпрыгнул из него.
— Людик! Дорогой! Куда же ты? — запричитала Арахна и, согнувшись, выпрыгнула в окно вслед за мужем.
«Вот и всё, — с облегчением подумал Урфин Джюс. — Теперь людоед будет бегать от Арахны всю оставшуюся жизнь. Наконец-то, я от него избавился». И он сел на трон.
— Как вас теперь изволите величать? — льстиво спросил Руф Билан, присутствовавший при церемонии.
— А ты как думаешь?
— Ваше величество король Урфин Джюс! — уверенно и громко объявил Главный распорядитель.
— Соображаешь! — усмехнулся Урфин.
На спинку трона перелетел филин Гуамоко.
— А Мальвину вы теперь, надеюсь, отпустите? — спросил он Урфина.
— А зачем? — ухмыльнулся тот.
— Вы же теперь король, а настоящему королю подобает сдерживать свои обещания. Это дело чести.
Урфин расхохотался:
— А где эта честь? Покажи мне её? Что-то ты, филин, к старости поглупел. Не узнаю я тебя!
— Зато я вас узнаю… — пробурчал Гуамоко.
ГДЕ БЫ СПРЯТАТЬСЯ ЛЮДОЕДУ?
Орёл Карфакс домчал Буратино до Большого дуба и улетел в свои горы. Вскоре стемнело. Мальчик нашёл дупло и устроился в нём спать. Утром он бодро зашагал по знакомой тропинке обратно в лесную избушку.
Он шёл и весело напевал:
Впереди бежит дорога,
Приключений будет много.
Это очень хорошо,
Замеча-тель-но!
Внезапно он услышал треск сучьев, и на поляну выбежал здоровенный детина в звериной шкуре! На голове его сверкал золотой ночной горшок! Он дико озирался по сторонам и вдруг кинулся прямо в сторону Буратино. Тот еле успел увернуться и прыгнуть в высокую траву. Людоед промчался мимо него, как метеор.
Тут опять послышался треск, и из чащи огромными прыжками выскочила… Арахна! С высоты своего роста она заметила беглеца и бросилась за ним.
Буратино фыркнул: «Во дают!» Он выбрался на тропинку и побежал в лесную избушку.
Увидев папу Карло, мальчик ещё издали закричал:
— Ура! Ура! Скоро Мальвина и Пьеро будут на свободе! Эта Ax-на и людоед уже играют в догонялки! Значит, поженились!
— Нет, — грустно сказал папа Карло, — по птичьей эстафете пришло сообщение, что Урфин не собирается отпускать кукол.
— Но ведь он мне обещал! — возмутился Буратино.
К ним подлетела ворона Кагги-Карр:
— Получается, что во дворце людоеда уже нет?
— Ему теперь не до трона. Ищет, куда бы от своей красавицы спрятаться, — подтвердил Фарамант.
— Это меняет расстановку сил, — изрёк фельдмаршал Дин Гиор. — Теперь у Урфина всё войско — два злых дуболома, а к нам помощь идёт: Железный Дровосек и Смелый Лев, да и горожане вооружаются.
— У меня есть план, как освободить нашего дорогого правителя и ваших кукол, — сказала ворона. — Дождёмся ночи.
— Поручите это задание опять мне! — воскликнул Буратино. — Я же обещал освободить друзей. А моё слово — твёрдое! Не как у этого обманщика Урфина-Дурфина!
НОЧНОЕ ПОСЛАНИЕ
Ночью Руф Билан услышал, что кто-то назойливо стучит палкой в окно его спальни: тук-тук, тук-тук!
— Это что ещё за шутки! Кто посмел? — Он решительно встал с постели и распахнул окно в сад.
Из темноты раздался голосок:
— Ты Руф Билан?
— Ну я! — ответил рассерженный вельможа.
— Тебе срочное послание. — Буратино забрался на спину Ар- темону и протянул Руфу Билану в окно конверт.
— Это ещё от кого? — удивился толстяк. Он хотел прогнать нахального посыльного, но любопытство победило. Он взял конверт, вернулся в спальню, зажёг свечу и начал медленно читать:
«Руф Билан!
Людоед убежал, а к нам на подмогу идут Железный Дровосек и Смелый Лев. Мы победим! Сейчас же освободи его величество Страшилу и кукол.
Временная правительница Изумрудной страны
Кагги-Карр».
Руф Билан перечитал послание два раза и крепко задумался: «Кто сильнее? Урфин Джюс с двумя (поэт не в счёт) дуболо- мами или друзья Страшилы? — Он вздохнул. — Похоже, ворона права, они сильнее. Значит, надо срочно перейти обратно на сторону Страшилы. Тогда ещё есть надежда, что он меня простит».
Руф Билан быстро подошёл к окну и сказал только одно слово:
— Ждите!
Потом, не теряя времени, достал большую связку ключей, взял свечу и тихонько, чтобы не разбудить Урфина Джюса, прошёл в тронный зал. Там он отворил входную дверь и приказал дуболому:
— Придут куклы, выпустишь их в сад. — Затем на цыпочках поднялся на третий этаж.
Мальвина и Пьеро спали, не раздеваясь, в двух больших креслах. Вдруг скрипнула дверь, и в комнату вошёл кто-то со свечой.
— Собирайтесь, — прошипел он.
— Уже? — тревожно спросила Мальвина.
Пьеро соскочил со своего кресла, подошёл к Мальвине и помог ей спуститься на пол. Пламя свечи колебалось, и на стенах качались зловещие чёрные тени. Сомнений не было: это пришёл палач.
Дети молча стояли рядом.
— Прощай, Мальвина, — наконец дрожащим голосом вымолвил Пьеро. — Извини, что часто надоедал тебе своими глупыми стихами…
— Нет, Пьеро, не говори так, — взволнованно сказала девочка. — Они мне всегда были приятны, это ты меня прости, что я тебя обижала, капризничала… — И Мальвина тихонько заплакала.
У Пьеро сжалось сердце, он нежно обнял её. И девочка его поцеловала.
— О, Мальвина! — воскликнул Пьеро. — Как я счастлив! Теперь и умереть не страшно!
— Хватит нежностей! — зашипел тюремщик. — Быстрее!
Пьеро взял Мальвину за руку, гордо вскинул голову и твёрдым шагом направился к выходу.
По лестнице спускались молча.
В тронном зале было темно, и только в распахнутую дверь проникал из сада лунный свет. В проёме виднелась фигура ду- болома с дубиной, который стоял, широко расставив деревянные ноги.
Во мне проснулась смелость львиная!
Спасу тебя, Мальвина, я!
— шёпотом воскликнул Пьеро и, крепко сжав руку девочки, увлёк её бегом прямо к двери!
Они промчались между ногами дуболома, почти скатились по входной лестнице и очутились в тёмном саду…
— А куда дальше? — неуверенно зашептал запыхавшийся Пьеро.
— В эти кусты, — подсказал им из темноты знакомый голосок. — Там вас давно Артемон дожидается.
Убедившись, что куклы в саду, Руф Билан подошёл к трону, на ощупь нашёл отверстие замка в сундуке и открыл его. Он, конечно, знал, где спрятан Страшила. Пошарив рукой, ухватился за Правителя и вытащил его из сундука. Если бы Страшила был человеком, он бы давно погиб без воздуха, но чучело не очень пострадало. Правда, солома, которой он был набит, слежалась, кафтан помялся, а голова находилась где-то под мышкой. Руф Билан поволок его к выходу, оставляя на полу пучки соломы. Дуболом, стоявший у двери, спокойно смотрел, как Главный распорядитель тащит мешок соломы в сад.
Сойдя с лестницы, Руф Билан прислонил Страшилу к ограде и поправил ему голову. Страшила немного покачался из стороны в сторону и выдохнул что-то вроде «Уф-ф-ф…» Говорить он, конечно, не мог, так как нарисованный рот у него был стёрт.
— Ваше величайшее величество, — как можно ниже поклонился ему Руф Билан, — очень прошу вас не забыть, что это я спас вас из сундучного заточения! — Затем он шагнул в сторону и скрылся в кустах.
Лунный свет хорошо освещал фигуру Страшилы, и Буратино рассматривал его с некоторым недоверием. А вдруг изменник подсунул ему другое чучело, а не короля? От такого пройдохи всего можно ожидать. Как проверить? Тут он вспомнил рассказ Фараманта о том, что у Страшилы Мудрого острые мозги. Он привстал на цыпочки и ткнул деревянным пальцем в лоб чучелу. В палец вонзились сразу две иголки.
— Значит, ты и есть Страшила, — успокоился мальчик. — А я Буратино. Меня Главная ворона прислала освободить тебя. Пошли скорей отсюда, а то ещё Урфин проснётся.
Из кустов на лунную дорожку вышел верный пёс Артемон. Мальвина и Пьеро уже сидели на нём.
ОЧАРОВАННЫЙ ЧАСОВОЙ
Когда беглецы подошли к городским воротам, светало. Ду- болом Руб стоял на своём посту и смотрел на небо. Он сочинял стихи про рассвет.
Буратино подумал: «А вдруг дядюшка узнает бывшего короля и поднимет тревогу?» И он отвёл Страшилу в тёмную подворотню.
— Ты жди меня здесь. Я за тобой приду, — сказал Буратино и вернулся к друзьям.
— Доброе утро, дядюшка Руб! — закричал он ещё издали. — Это опять я. Отнёс конверт во дворец и теперь иду домой.
— А, Буратино! — обрадовался дуболом. — А это кто с тобой?
— Знакомься, дядюшка: это мои друзья-артисты.
— Очень рад, — кивнул головой дуболом. — А вы, — обратился он к Мальвине, — похожи на чудесный цветок, который называется «голубая мальва».
Девочка подняла на дуболома хорошенькие глазки:
— Вы, уважаемый, почти угадали, только зовут меня не Мальва, а Мальвина, — и очаровательно улыбнулась.
Дуболом Руб тоже заулыбался во весь рот, опустился перед Мальвиной на колено и с чувством продекламировал:
Что за чудная картина:
Голубой цветок — Мальвина!
Тут не выдержал Пьеро. Ему стало обидно. Он ведь тоже поэт. Он слез с Артемона, тоже опустился на колено и только собрался прочесть новое замечательное стихотворение, как прекрасная дама жестом руки остановила его и буднично сказала:
— Мальчики, встаньте с колен, стряхните с них пыль и идите за мной к ближайшему ручью мыть руки.
Нет, не понимала она поэтов!
Мальвина слегка ударила туфелькой Артемона в бок, и он послушно повёз её за ворота. Она снова улыбнулась, и оба поэта, большой и маленький, затопали вслед за ней, дружно выкрикивая:
Раз, два, три,
Раз, два, три!
На поэтов посмотри!
А Мальвина, не оборачиваясь, им ответила:
Три, два, раз,