– Это ужасно.
– Думаешь? – Она снова откидывает волосы с лица, позволяя ветру развивать их у нее за спиной. – А я вот понять не могу, почему все так его оберегают. На самом деле Вуди трус, уклонившийся от призыва. Ты бы хотела, чтобы такой человек прикрывал тебе спину на войне?
– Так вот что ты об этом думаешь? Что это война?
– Я думаю, что именно к ней все и идет.
– Разве в таком случае мы все не должны быть на одной стороне?
Мари встает на ноги, баюкая мурлыкающую выпуклость у тебя под курткой.
– То, что нас доставили сюда в одном ящике, вовсе не означает, что я хочу быть похороненной вместе с тобой.
На этом Мари обрывает разговор и оставляет меня в одиночестве гадать о том, что я сказала не так.
Я чувствую присутствие Джека в холодном порыве ветра прежде, чем замечаю его позади себя. Он упирается локтями в перила, откинув темные волосы с залитого лунным светом лица, его футболка трепещет на ветру. Я глубоко, до боли в груди вдыхаю его запах.
– С Хулио и Эмбер все в порядке?
– Скоро будет, – заверяет он.
– Что за кашу мы заварили, Джек?
В лунном свете его лицо кажется страдальческим.
– Я думал, что ты этого хочешь.
– Я-то да, а они?
Джек замолкает. Его одежда свободно болтается, лицо осунулось, как будто он ничего не ел и не спал.
– Нам нужна была их сила. Достаточно, чтобы выбраться за ворота. Мы с тобой вдвоем были бы слишком слабы, чтобы провернуть подобное. – Он качает головой. – Мы нуждались в них, Флёр, во всех них. Одни бы мы не справились.
Он пристально смотрит на воду, как будто не в силах переносить горизонта.
– Ты же слышала Вуди. Пока все идет именно так, как мы и предполагали. Все, что нам нужно сделать, это добраться до безопасного места и залечь на дно, пока все не уляжется.
Не знаю, кого он пытается убедить – себя или меня. Наш план полностью основан на умении уклоняться, убегать, скрываться. Во всем этом Джек отлично поднаторел. Но что, если Мари права и дело дойдет до драки?
– А что потом?
– А потом мы отправимся на Запад. Эмбер хочет навестить свою мать в Аризоне. Хулио говорил о поездке на побережье. Чилл, Вуди и Поппи заготовили целый список мест, которые им хочется посетить. – Он улыбается про себя, как будто эта мысль делает его счастливым. Или помогает примириться с тем, что мы сделали. – Еще я подумал, что, может быть, мы вдвоем сможем отправиться в Большой каньон. Одни, – добавляет он, неуверенно покосившись на меня.
– В Большой каньон? – со смехом переспрашиваю я. Мое путешествие мечты. Классное место, куда я так и не попала. – Ты приглашаешь меня на свидание?
В его глазах появляется блеск.
– Наверное, так оно и есть.
– Наверное, тогда я согласна.
Он ухмыляется и прикусывает губу, чтобы не дать улыбке расползтись по лицу. В конце концов, он не может ее больше сдерживать.
Я подтягиваюсь к перилам.
– А как насчет тебя? – спрашиваю я, чувствуя, что меня влечет к Джеку собственный инстинкт, а также его запах мяты и сосны. Я закрываю глаза, прогоняя образ Дуга, и уверяю себя, что со временем станет легче. – Куда ты хочешь поехать, когда пыль осядет?
Его улыбка смягчается, когда я подхожу ближе. Он приоткрывает губы, словно больше не в силах скрывать от меня секрет. Воздух между нами кажется разреженным.
– Можно мне попробовать кое-что? – интересуюсь я, слегка задыхаясь.
Джек кивает, и на его лице отражаются одновременно любопытство и настороженность, когда я обвиваю рукой его шею и кладу голову ему на грудь. Он несмело обнимает меня в ответ. На этот раз нет никакого толчка, только тихое гудение, вибрация от соприкосновения нашей кожи. Он прохладный. А еще твердый и нежный. Мои страхи, вина и сомнения ускользают прочь, когда он шепчет мне на ухо:
– Куда угодно. Мы можем поехать куда угодно.
24Высадка на землю
Раздается тихий всплеск – это Хулио бросает якорь. Темная вода неотличима от угольной черноты неба, и я с наслаждением вдыхаю бодрящий осенний воздух, уверенный, что это мой первый полный вдох с тех пор, как вышел из стазиса.
Слегка пошатываясь, Хулио спускается с верхней палубы и всматривается в береговую линию мерцающего огнями городка Вирджиния-Бич с ярко освещенными отелями и дощатым настилом у пляжа. Прямо перед судном покачиваются на воде буи Руди-Инлет.
– Вон та иллюминация на юге, – поясняет он, – это военно-морская база Дэм-Нек. Нам нужно держаться к северу от нее, подальше от посторонних глаз. Там и высадимся на берег. – Он указывает на более темную полосу береговой линии. – А это пляж Кроатан и за ним – район с тем же названием, в основном состоящий из загородных домов. Сейчас не сезон, поэтому там все как вымерло. Мы сможем взять что нам нужно и отправиться в дорогу, пока еще темно.
Хулио содрогается. Холод изнуряет его, а рассвет только через несколько часов. Чем скорее тронемся в путь, тем лучше.
– Я сейчас соберу остальных, – говорю я ему.
В каюте царят кромешная темнота, суматоха и шквал запахов. Вуди при свете фонарика складывает карты в рюкзак. Чилл, Поппи, и Флёр пакуют наше походное снаряжение и припасы. Во тьме светятся радужные глаза Слинки, снующего между сумками и свернутыми спальными мешкам, которые Эмбер и Мари уже подняли с коек.
– Спасательная шлюпка готова, – объявляю я. – Загружайте столько, сколько сможете. Все, что не поместится, будет затоплено вместе с судном. Всем надеть спасательные жилеты. Встречаемся на палубе через пять минут. Сами будем добираться вплавь.
Чилл ловит мой взгляд в темноте, сверкая белками глаз. Спасательный жилет добавляет ему объема. Остальные проталкиваются мимо меня на палубу, нагруженные вещмешками и припасами.
– Я не могу, – говорит Чилл, когда мы остаемся одни.
– Ты должен. Через пять минут прыгаем за борт.
– Я поеду на спасательной шлюпке.
– Там нет места.
– Но вода…
– На тебе спасательный жилет.
– Она холодная, Джек. Очень холодная, и я…
Я оборачиваюсь к нему, злясь по причинам, которые не могу выразить словами.
– Ты разве не этого хотел, а? Больше снега, продолжительной зимы? Не ты ли мечтал стать самой большой и плохой Зимой в округе? Или ты лишь выслуживался перед Геей?
– Это было совсем другое дело! Тогда все было ненастоящим.
На моей коже образуется слой инея.
– Настоящим для кого?
– Я же умер там!
Я толкаю его в грудь, защищенную многослойным спасательным жилетом.
– Но это вовсе не значит, что и здесь тебя постигнет та же участь.
В окно иллюминатора я вижу ожидающих нас ребят. Надувная лодка загружена под завязку, так что никто из нас точно не поместиться – если только пожертвовать едой или снаряжением. Я больше ничего не могу сделать для Чилла. Этот страх ему придется побороть в одиночку. Я снова касаюсь его груди, на этот раз нежнее.
– Единственный человек, удерживающий тебя подо льдом, – это ты сам.
Я захлопываю за собой дверь. Волны ударяются о корпус, над мачтой свистит ветер.
Флёр дрожит, протягивая мне спасательный жилет.
– А где Чилл?
– Он обязательно придет. – Я быстро перевязываю наши вещи еще несколькими веревками. Все, что я могу сделать, это продолжать двигаться вперед и надеяться, что Чилл найдет в себе мужество не отставать.
Ветер задувает длинные волосы Поппи ей в лицо, и она убирает их, не сводя глаз с закрытой двери.
– Почему он не идет? – Она продолжает выжидательно смотреть на каюту, и я беру ее за руку.
– Не надо, – шепчу я. – Он придет, когда будет готов.
Когда я закрепляю последнюю веревку на спасательной шлюпке, ко мне подходит Эмбер.
– Как, черт возьми, мы будем топить катер, если Чилл все еще на нем?
– Мы и не будем.
– Если мы этого не сделаем, его найдет береговая охрана.
– Тогда Чилл сможет прокатиться с ними до берега.
– Ты что, совсем спятил? Тогда Гея и Кронос точно узнают о том, где… – Тут дверь каюты со скрипом открывается, и Эмбер умолкает.
Чилл смотрит вниз, на чернильно-черную воду, и дрожащими руками тянется к пряжкам своего спасательного жилета. Расстегнув молнию до самого низа, он забирается на планшир[10], изо всех сил сжимая поручень побелевшими костяшками пальцев. Все обмениваются тревожными взглядами, но только я знаю, на краю какой пропасти он сейчас балансирует. Это не имеет ничего общего с холодом. Речь о том, чтобы победить собственный страх. А также и о том, чтобы доказать самому себе, что он больше не боится смерти.
Чилл стряхивает с себя спасательный жилет и сбрасывает его за борт. Неглубоко и часто дыша, он наблюдает, как тот уплывает все дальше от катера, и, сдавленно вскрикнув, ныряет в воду. Мы все бросаемся к перилам, опасно накренив судно, и изо всех сил пытаемся разглядеть силуэт Чилла в темноте. Хулио вспрыгивает на планшир, но я хватаю его за спасательный жилет, чтобы удержать.
Я указываю на темную фигуру в воде. Оранжевый жилет Чилла качается на залитых лунным светом волнах, как плот. Одной рукой он крепко прижимает его к своей груди, а другой рукой придерживает очки на носу и, упорно работая ногами, плывет к берегу.
– Оставьте его в покое. С ним все будет в порядке, – говорю я остальным и добавляю шепотом, только для Хулио: – Держись поближе к нему. На всякий случай.
Хулио ныряет и, оказавшись в холодной воде, разражается проклятиями. Еще три всплеска, и Поппи, Флёр и Мари следуют за ним. Вуди отцепляет кормовой швартов от спасательной шлюпки и прыгает вслед за девушками, увлекая за собой наши припасы.
Остаемся только мы с Эмбер.
– Ну что, ты готова? – спрашиваю я ее.
Она настороженно следит глазами за продвижением группы. Потом смотрит на полоску суши вдали.
– Определенно.
Я выключаю трюмные насосы и, призывая к ладоням мороз, прижимаю руки к обшивке судна. Она трещит и лопается в нескольких местах, оставляя щели, чтобы море могло просочиться внутрь и забрать свой трофей. Со времени побега из Обсерватории я впервые пользуюсь своей магией, и ощущения такие, будто я взялся бежать марафон без разминки. Когда корпус катера начинает заливать водой, я падаю на палубу, слишком изможденный, чтобы двигаться.