Хантер оседает. Хулио кашляет, жадно хватая ртом воздух, и выкатывается из-под обмякшего тела Хантера. Ветерок приносит безошибочно узнаваемый запах смерти.
Эмбер отступает от ширящейся лужи крови Хантера. Прочь от красного огонька, мерцающего в ее центре.
Боевой нож выскальзывает из ее трясущейся руки и со стуком падает на землю.
Мы с Флёр медленно приближаемся. Затаив дыхание, мы смотрим, как останки Хантера поднимаются в воздух, точно искры от костра, и ветер рассеивает их над кабинками, пляжем и лесом, повсюду и нигде, этот ливень умирающих фейерверков, гаснущих в ночи.
Хулио отползает от передатчика Хантера, его дыхание с хрипами вырывается из поврежденного горла.
– Что только что произошло? – вопрошает Эмбер тонким, срывающимся голосом. Ее бьет дрожь. Она обхватывает себя руками, с трудом подавляя рыдания.
Хулио открывает рот, но не произносит ни слова.
Мы его убили. Мы рассеяли Время года в воздухе. Предполагалось, что мы незаметно исчезнем. Отключимся от сети. Но теперь… теперь нам крупно повезет, если нас вообще когда-нибудь перестанут искать.
– Это я виноват, – хрипит Хулио. – Он вцепился мне в горло. Я не мог дышать. Я просто…
Мари хватает передатчик Хантера и выключает его, блокируя поступающий в Обсерваторию сигнал, после чего поворачивается к нам, сжимая передатчик в кулаке.
– Это была самооборона. Вы меня слышите? – Ее голос дрожит, на лице застыла маска яростной решимости, когда она пристально всматривается в каждого из нас. – Они напали на нас, и мы защищались. Мы живы. Все мы. И я не позволю никому из вас в этом раскаяться! – Она засовывает дрожащий кулак в карман. – А теперь перестаньте лить слезы и давайте убираться отсюда, пока еще кто-нибудь из них не появился.
Флёр бросается к Хулио, заключая его в крепкие объятия и шепча ему на ухо успокаивающие слова. Поппи и Чилл медленно приближаются, поддерживая Вуди под руки. Мы с Эмбер спешим на помощь.
Мы опускаем Вуди на землю. Поппи роется в своем рюкзаке в поисках швейной иглы и нитки. Чилл прорезает дыру в штанах Вуди, а Мари готовит его ногу к наложению швов.
Мы с Эмбер отступаем с их пути. Должно быть, она чувствует, что я наблюдаю за ней. Она встречается со мной взглядом, задерживаясь на мучительно короткий миг перед тем, как потупиться. Не могу сказать, плачет ли она из-за сломанного носа или от горя. Она вытирает нос рукавом и наклоняется, чтобы поднять боевой нож Хантера. Ее руки дрожат, когда она очищает лезвие. Собравшись было засунуть его за пояс, она вдруг останавливается и протягивает нож Вуди рукояткой вперед.
– Возьми его, – говорит она и отворачивается, вытирая слезы с лица. – Ты получил ранение в ногу и заслужил это оружие.
Она вкладывает клинок ему в ладонь и опускается на асфальт в нескольких футах поодаль, хмуро глядя на прожженную в рукаве дыру. Виднеющаяся в прорехе кожа покрыта волдырями и воспалилась. Она проводит языком по зубам, пачкая губу в крови.
– Я видела, как Стражи гнались за тобой до самого леса, – говорит она Флёр и, морщась, ощупывает свой нос. – Сколько их было?
Флёр переводит взгляд на меня, и я отворачиваюсь, не в силах вынести его тяжести.
– Всего двое, – отвечает она, прочистив горло. – Мы с Джеком разобрались с ними. Ничего особенного.
Эмбер поднимает бровь, явно подозревая Флёр во лжи, но прежде чем она успевает сказать хоть слово, Хулио опускается перед ней на колени.
– Позволь мне помочь тебе, – мягко обращается он к ней и морщится, осматривая ее нос. – Прости, но мне придется сделать тебе больно.
Он аккуратно кладет руки ей на лицо, глядя ей прямо в глаза, и быстрым щелчком вправляет хрящ. Из-под крепко зажмуренных век Эмбер брызжут слезы, и она испускает пронзительный вопль.
Хулио стягивает с себя толстовку, комкает ее и прикладывает к носу Эмбер, чтобы остановить кровь. Она хватает его за руки, прижимает их к своему лицу и не отпускает. Она наклоняется к нему с вымученным, дрожащим вздохом, и ее синяки начинают бледнеть и исчезают, кровотечение замедляется.
Флёр вкладывает свою руку в мою.
Мгновение спустя, показавшееся вечностью, Эмбер резко распахивает глаза.
Заметив, что все мы пялимся на нее, она смущается, и сквозь запекшуюся кровь на ее щеках проступает розовый румянец. Она тут же отбрасывает руки Хулио и тычет пальцем себе в переносицу, потом поднимается на ноги.
– Пойду приведу себя в порядок. Кто-нибудь, угоните для нас машину.
– Я этим займусь, – вызывается Хулио, слегка пошатываясь на ногах.
– Смотри, чтобы тебя не арестовали, – предупреждает она его.
– Меня-то? – со смехом отмахивается он. – Никогда такого не было.
– Сентябрь 1989 года? – Их взгляды встречаются, и щеки Эмбер вспыхивают. – Просто будь осторожен, – говорит она. – Ты можешь понадобиться мне позднее.
Она поднимается по пандусу к кабинкам для переодевания, а Хулио смотрит ей вслед.
– Я пойду с тобой.
Флёр быстро пожимает мне руку и бежит за Хулио. Мне хочется оттащить ее назад. Удержать при себе. Смерть Хантера слишком свежа в моей памяти.
Для нас больше не существует ни лей-линий, ни передатчиков, ни стазисных камер. Я привез ее сюда, чтобы она была в безопасности. Чтобы выжила. Однако когда за нами явились Стражи, я ни черта не мог сделать, чтобы защитить ее.
Стоящий у меня за спиной Чилл прочищает горло, и я отрываю взгляд от Флёр.
– Вуди в порядке? – спрашиваю я его.
– Да. – Он снимает очки и трет глаза. – Думаю, да.
– А сам как?
Чилл весь дрожит. Или просто потрясен. Страх и озноб иногда выглядят одинаково, и самые глубокие раны зачастую увидеть труднее всего.
– Ты был прав. – Чилл прищуривается, глядя на оправу у себя в руках. – В школе все по-другому. Просто красные точки на экране. Думал, что не оплошаю, если когда-нибудь попаду в настоящую драку, но на деле на меня напал ступор.
Я кладу руку ему на плечо.
– Никто не ожидает, что ты станешь геройствовать.
– В том-то и дело. Все это время я ожидал, что героем будешь ты.
Он смотрит прямо на меня, и на сей раз нас не разделяют ни пластиковая оправа, ни линзы – настоящие или воображаемые. Правда больно жалит. Прямо сейчас я чувствую себя совсем не героически. Я всего-то и хотел, что исчезнуть по-тихому и найти место, где мы все будем в безопасности. И полагал, что смогу быть тем, кто удержит нас в таком состоянии.
Я заставляю себя улыбнуться и сжимаю плечо Чилла, чтобы напомнить, что на нем больше нет спасательного жилета.
– Ты сделал это. Ты победил свой страх. Мне этот поступок кажется очень даже героическим.
– Ты так думаешь? – Он качает головой и, прищурившись, смотрит на Поппи, которая прямо на автостоянке накладывает швы на ногу Вуди. – Видишь ли, она вроде как удивительная. Когда все пошло наперекосяк, она точно знала, что делать. Она вообще ничего не боится.
– Все чего-то боятся. – Я вспоминаю, какое лицо было у Поппи на катере, когда она еще не была уверена, последует ли Чилл за остальными. И как она первой бросилась за борт, когда Чилл снял свой спасательный жилет и прыгнул в воду. – Она боялась потерять тебя.
Он бросает в ее сторону еще один взгляд исподтишка и, улыбаясь про себя, снова надевает пустую оправу. Поразительно, но без линз его глаза кажутся немного остекленевшими и расфокусированными. Без всякой магии.
– Мне кажется, теперь я понимаю, почему ты хотел уйти.
Вскочив на ноги, Чилл бежит помогать остальным. Без спасательного жилета, который так долго отягощал его, он кажется очень легким.
Может быть, дело в тяжелой пластиковой оправе, мешающей обзору, или в постепенном ухудшении зрения здесь, в реальном мире. Или, может быть, в том, что его полные надежды и света глаза смотрели только на Поппи, как будто он в первый раз узрел мир во всем многообразии его возможностей. Так или иначе, Чилл не заметил ворону, все еще наблюдающую за нами с дерева.
26Жизни, которые мы похоронили
Я иду вслед за Хулио по песчаной дорожке в жилой комплекс. Хулио горбится в своей толстовке, засунув руки в карманы мокрых джинсов. Он оглядывается на меня через плечо, когда я выбираю приставшие к свитеру сосновые иголки.
– Бедные ублюдки, – говорит он, качая головой. – Ты ведь даже рук не запачкала.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты разорвала четырех Стражей на кусочки, не так ли? – спрашивает он, когда я наконец догоняю его.
– Я не говорила, что их было четверо.
Он закатывает глаза.
– Стражи всегда работают группами по четверо. Кому, как не тебе, это знать.
Я обхватываю себя руками, внезапно почувствовав холод от воспоминания о тупиковом переулке, в котором меня подстерегла команда Дуга. Какой беспомощной я себя ощущала в окружении Стражей, запертая в здании глубоко под землей. На сей раз мне повезло оказаться рядом с лесом. Я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы случиться, попади мы в засаду на пляже или в кабинке для переодевания.
– Джек тоже был там. Он мне помог.
– Будто ты нуждалась в помощи, – бормочет Хулио, глубже засовывая кулаки в карманы, чтобы скрыть дрожь. – Мне почти жалко этих Стражей. Это дерьмо причиняет боль.
Кровь приливает к моим щекам. Та драка между нами произошла много лет назад. Зачем же сейчас о ней вспоминать?
– Это был несчастный случай. И я тебя лишь немного покалечила.
– Тот еще несчастный случай. – Хулио приподнимается на цыпочках, чтобы заглянуть через решетчатые ворота забора, прежде чем распахнуть их. – Мне потребовались годы, чтобы это пережить.
– Не важно. – Я обхожу стопку шезлонгов и продолговатый бассейн, закрытый зеленым пластиком на сезон. – Мне было страшно. Ты пытался меня утопить. Я поступила так, как и любой другой на моем месте. Не моя вина, что ты недооценил своего противника.
– Заткнись, убийца, – говорит Хулио, понизив голос. – Ты же всю округу пе