– Где он? – спрашивает она дрожащим голосом.
– Это был несчастный случай! – выкрикивает он в ответ. – Я принял его за оленя. Я не хотел убивать его, клянусь.
У меня екает сердце. Эмбер отшатывается от парня. Она встречается со мной взглядом, и у меня перехватывает дыхание при виде отражающегося в нем ужаса. Мир плывет у меня перед глазами, когда я зову Джека. Крики Эмбер затихают в отдалении. Я смутно осознаю, что парень пытается выпутаться из удерживающих его корней, и, следуя за запахом Джека в бурьян, слышу тупой шлепок приклада ружья о плоть.
У меня перехватывает дыхание. Джек лежит на спине с закрытыми глазами. Его кожа бледна, а на футболке темнеет маленькая дырочка. Красное пятно расползается с плеча по груди. Я падаю на колени рядом с ним.
– Джек! – Я откидываю назад его волосы, хлопаю по щекам трясущимися руками. – Джек, очнись!
Его веки трепещут и открываются. Он изо всех сил пытается сфокусировать на мне взгляд, но лишь снова закрывает глаза. Меня охватывает паника.
Я оборачиваюсь на звук щелкающего затвора ружья.
– Если он мертв, я убью тебя! – вопит Эмбер. – Я тебя испепелю! Я…
– Он здесь! – кричу я в ответ.
Хулио говорит с Эмбер тихим голосом, обнимая ее за плечи и забирая у нее из рук оружие. Я продолжаю крепко держать парня корнями за лодыжки, а Хулио с Эмбер спешат ко мне. Хулио сует мне в руки ружье, опускается на колени перед Джеком и, сдавленно чертыхаясь, сдвигает на сторону горловину футболки Джека. Его голова скатывается на сторону, когда Хулио с Эмбер поднимают его, и его тело безвольно повисает между ними.
– Отведите его в машину, – говорю я, изо всех сил призывая себя сохранять спокойствие. – Я сейчас подойду.
– Что ты собираешься делать с ребенком?
Я точно знаю, о чем думает Хулио. В этой ситуации избавиться от тела будет непросто. Никакие лей-линии или магия не помогут. И пепел по ветру не развеять. Он же человек, и его убийство оставит грязные следы.
– Я что-нибудь придумаю. Идите же!
Склоняясь под тяжестью Джека, Хулио и Эмбер несут его обратно в лагерь.
Пробравшись сквозь высокую траву, я нахожу охотника там, где Эмбер его оставила. Он спутан моими корнями. Его нечесаная челка закрывает глаза, а большая не по размеру куртка скрывает нескладное, как у жеребенка, телосложение. Его нос и рот окровавлены, челюсть распухла. Он стонет от сильной боли и не может сосредоточиться на мне.
Я стою над ним, сжимая в руке ружье.
Хулио прав. Этот парнишка всего лишь ребенок.
Как бы сильно мне ни хотелось углядеть в его лице черты Хантера или Неве, я понимаю, что тут другое дело. Он не пытался убить Джека намеренно и больше не представляет для нас угрозы.
Если только он не выживет и не расскажет о том, что видел.
Мой палец дрожит на спусковом крючке. Одного звонка властям достаточно, чтобы раскрыть Кроносу наше местоположение. Но отнять жизнь, чтобы замести следы и прикрыть отступление, сродни тому, чтобы перейти черту – и оказаться там, откуда нет возврата.
Я сую руку в карман куртки паренька и нащупываю его телефон. Он отшатывается, и с его губ срывается стон, когда я разбиваю телефон прикладом ружья и забрасываю обломки как можно дальше в кусты. Спеша обратно в лагерь с его винтовкой в руке, я надеюсь, что сделала правильный выбор.
34Затишье
Я просыпаюсь после наступления темноты и обнаруживаю себя съежившимся на заднем сиденье седана. Хулио максимально выдвинул водительское сиденье и, откинувшись под углом примерно в пятнадцать градусов, умудрился похитить те крохи личного пространства, что мне причитались. Меня усадили боком, так что спиной я прислоняюсь к дверце, головой упираюсь в окно, а ноги вытянуты на всю длину сиденья, и между ними притулилась Флёр, прижимаясь ко мне всем телом, положив теплую щеку мне на грудь. Пуговицы странной рубашки – одной из хлопковых рубашек Хулио – расстегнуты до самой талии, воротник распахнут, являя взгляду пропитавшийся кровью кусок марли.
Я пытаюсь пошевелиться, не потревожив Флёр, и, отлепив край пластыря, обнаруживаю сморщенный розовый шрам.
– Глядите-ка, Айсберг проснулся, – говорит Хулио, заметив в зеркало заднего вида мои неловкие попытки потянуться.
Эмбер поворачивается на своем сиденье.
– Давно пора.
У меня болит горло, и язык словно наждачная бумага.
– Что случилось?
– Тебя подстрелили.
– Это я уже и сам понял. Что я пропустил?
Последнее, что я помню, это жгучая боль и бегущие ко мне с двух сторон Хулио и Эмбер. И голос Хулио, предупреждающий о том, что будет больно, перед тем, как проткнуть пальцем кровоточащую дыру в моем плече.
– Нам пришлось спешно уносить задницы из Теннесси, – поясняет Хулио. – Весь день в дороге.
– Где мы сейчас находимся?
– В паре часов езды к западу от Литл-Рока.
Я подсчитываю в голове, глядя на время на часах приборной панели. Стрелка спидометра показывает цифру «восемьдесят», радио настроено на местный новостной канал, а на полу у меня под ногами валяются шуршащие обертки от батончиков мюсли и пустой пакет.
– Чего вы мне не рассказываете? – тихо, чтобы не разбудить Флёр, спрашиваю я.
Хулио убавляет громкость радио.
– Парень, который стрелял в тебя, оказался человеком. Флёр оставила его в живых.
– Ну и что?
– А то, что меньше всего нам сейчас нужно попасть в объявление о розыске, если он сумеет спуститься с той горы, а его родители решат настучать копам.
– Но это он нажал на спусковой крючок.
– А мы выглядим виноватыми. Шрам у тебя на плече никак не тянет на вещественное доказательство в нашей линии защиты. Он просто придает тебе сходство с панком с солидным списком нарушений и проделывает большую гребаную дыру в нашей истории. – Я потираю гладкое углубление на коже. Хулио прав. Выглядит так, будто меня ранили несколько месяцев, а не часов назад. Нам никто никогда не поверит. – И потом, есть еще одна маленькая проблемка: Эмбер основательно его отделала, а Флёр связала и забрала его ружье.
– И пользовалась она при этом вовсе не своими руками, – добавляет Эмбер.
Так вот в чем загвоздка. Мало того, что выглядит так, будто ребенка ограбили четыре подростка, он еще и видел магию Флёр в действии. Если парнишка очухается и все же выберется из леса, нам крупно повезет не попасть на первую полосу жадных до сенсаций таблоидов, которые можно найти в любой бакалейной лавке.
– Хорошо хоть из штата выбрались. – Хулио перестраивается на соседнюю полосу, чтобы объехать медленно движущийся автомобиль. – И в новостях пока о нас не передавали. Либо парнишку съел медведь, либо ему хватило ума держать рот на замке.
– А головорезы Кроноса не появлялись? – спрашиваю я.
– Пока нет. Но мы останавливались всего два раза с тех пор, как свернули лагерь нынче утром. Если только Лайону точно неизвестно, куда мы направляемся, то и Кроносу будет нелегко нас найти.
Он встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.
– Спасибо, – говорю я ему. – За то, что привез нас сюда. Я твой должник.
– И должок за тобой немаленький. Флёр заставила меня три часа просидеть с тобой на заднем сиденье, держа тебя за руку.
Я стараюсь не представлять Хулио рядом со мной. Плохо уже то, что я очнулся в его рубашке. Я морщусь от его запаха: масло ши и дезодорант с ароматом тропического бриза.
– Почему Эмбер не могла это сделать? – интересуюсь я, хотя и не могу винить ее за нежелание прикасаться ко мне после того инцидента с ножом в хижине.
– Я предлагала, – говорит она, невинно хлопая ресницами, – но Хулио мне не позволил.
Хулио крепче сжимает руль, так что белеют костяшки пальцев, и сильнее вдавливается спиной в водительское кресло.
– Как невероятно самоотверженно с его стороны, – бормочу я.
– Насколько я могу судить, вы все мне должны.
Вывернув руль, он съезжает с шоссе на обочину, взметывая колесами облако пыли. Наши фары высвечивают кучку машин на гравиевой стоянке, а в окне невысокого деревянного здания за ней мерцает неоновый свет.
– Почему мы остановились? – спрашиваю я.
– Потому что, во-первых, я голоден, и во-вторых, отсидел себе задницу. Прострадав три часа на заднем сиденье рядом с тобой, я бы не отказался и выпить. Если тебя что-то не устраивает, можешь сразиться со мной.
Он заводит седан на стоянку и резко останавливается, так что у меня начинает пульсировать плечо, а Флёр просыпается. Хулио выдергивает ключи из замка зажигания и выходит прежде, чем кто-либо из нас успеет возразить. Сунув ключи в передний карман джинсов, он неторопливо направляется к бару.
Эмбер открывает рот от удивления. Подавив нервный смешок, она толкает дверцу со своей стороны и спешит за Хулио. Тот входит в бар, выпуская наружу теплый древесный свет и горько-сладкий запах виски и дешевого пива. Машина погружается в полумрак и тишину, когда они исчезают внутри.
– Где мы находимся? – спрашивает Флёр, толчком садясь на сиденье.
Ее волосы взъерошены от сна, и розовые пряди вспыхивают в свете фар проезжающих по шоссе машин.
– Точно не знаю. – Я отчетливо осознаю, какие у нее пухлые полные губы и горячие руки, прижимающиеся к моей груди и облегчающие боль в плече. – Похоже, мы тут застряли.
Двигатель пощелкивает, остывая. Я прикладываю ладонь к ее щеке и стираю засохшее пятно моей крови. Никак не могу перестать думать о прошлой ночи. Как же сильно мне хотелось поцеловать ее у костра. Проведя пальцами по ее волосам, я притягиваю ее к себе. Сиденье скрипит, когда она тянется ко мне своими мягкими губами. Водя ногтями по моим ребрам, она посылает по моей коже толпу мурашек, углубляя поцелуй. Мои руки скользят вниз по ее спине, а ногти впиваются в швы вокруг карманов ее джинсов.
– Джек, – задыхаясь, шепчет она мое имя, сражая меня наповал. – Джек, мне нужно отлучиться в туалет.
Я чувствую ее улыбку и сам улыбаюсь в ответ. Она протягивает руки и начинает застегивать пуговицы на рубашке Хулио, и я почти уверен, что это самый болезненный способ из всех, какими она меня когда-либо убивала. Я откидываю голову назад, упираясь затылком в стекло и приказывая сердцу успокоиться, а телу остыть, прежде чем мне придется встать и выйти из машины.