Я глубоко вздыхаю и опускаю ствол ружья. Как бы то ни было, это всего лишь треклятое темное облако. Я приваливаюсь спиной к стене бара рядом с окном. Вдруг раздаются звон бьющегося стекла и чьи-то крики.
35Единственный поцелуй
Хулио и Эмбер – единственная танцующая пара, но по тому, как они смотрят друг на друга, можно подумать, что они единственные в целом баре. Хулио что-то шепчет ей на ухо, их щеки соприкасаются. Когда она запрокидывает голову и смеется, он сияет ярче солнца.
Может быть, в этом и заключается секрет стирания барьеров: танцевать, так тесно прижавшись друг к другу, что невозможно определить, кто ведет. Стоять достаточно близко, чтобы говорить тихо. Держать друг друга за руки, а не бросать этими руками камни.
Песня заканчивается. Звяканье стаканов за стойкой бара и хриплый смех из-за стола парней из студенческого братства разрушают чары, и Эмбер неохотно высвобождается из объятий Хулио. Не успевают они разжать пальцы, как пластинка меняется, и при звуках «When a Man Loves a Woman» Эмбер кривовато усмехается и снова ныряет в объятия Хулио. Они покачиваются, медленно поворачиваясь по кругу, и он шепчет слова песни ей на ухо. Даже официантка смотрит на них, подпирая рукой подбородок.
– А где твой парень? – Высокий студент, с которым мы играли в бильярд, обнимает меня за плечи.
– Он рядом. – Я стряхиваю его руку, не обращая внимания на его невнятное бормотание, когда он возвращается к своим друзьям.
Я ищу глазами Джека, но его табурет все еще пустует. Он слишком долго отсутствует. Достаточно долго, чтобы я начала беспокоиться. Между тем шум за столом у студентов нарастает. Потребовав у официантки еще выпивки, они с напряженным интересом наблюдают за Хулио и Эмбер.
Один из них хватает с подноса официантки бутылку пива, несет ее на танцпол и выплескивает на спину Хулио. Воздух в помещении сгущается и жарко потрескивает, когда Хулио медленно поворачивается.
Парень самодовольно разглядывает рубашку Хулио.
– Сожалею.
– Держу пари, что так оно и есть.
Хулио бросает взгляд на пустой табурет Джека, потом на меня. Я напряженно качаю головой.
– Пошел бы ты домой да переоделся. А мы пока присмотрим за девушками.
В глазах Эмбер вспыхивает огонь. Она подходит к бильярдному столу и берет кий. Я выливаю остатки пива в стоящее рядом растение в горшке и, перевернув бутылку вверх дном, беру ее за горлышко.
– Не думаю, что им нужна нянька, – говорит Хулио. – Они умеют хорошо себя вести.
Парень хитро смотрит на нас.
– Бьюсь о заклад, что это правда.
– Жаль, что ты никогда этого не узнаешь! – кричит Эмбер сквозь музыку.
Старики за стойкой бара хихикают в свое пиво. Лицо парня краснеет, когда его дружки тоже начинают хохотать.
– Да вы вообще достаточно взрослые, чтобы в бар ходить? Эй, ты хоть их удостоверения личности проверила? – интересуется он у официантки.
– Ваша мама звонила, детишечки, – с издевкой бросает из-за стола один из его приятелей. – Зовет вас домой до комендантского часа.
Студенты громко гогочут, и мне немедленно хочется перевешать их всех на ближайшем дереве.
– Слушай, я все понимаю, – говорит Хулио. – Две девчонки умело обыграли вас в бильярд. Но из-за твоего уязвленного самолюбия…
Парень толкает Хулио, и тот отступает на шаг, бросая предупреждающий взгляд на Эмбер, которая крепко сжимает в руке кий.
Хулио вскидывает руки вверх.
– Я не хочу с тобой драться.
Парень снова пихает Хулио, опрокидывая его на стул и привлекая внимание бармена. Официантка тянется к телефону.
Хулио понижает голос:
– Слушай, нам не нужны неприят…
Удар под ребра заставляет его замолчать.
Эмбер бьет обидчика Хулио кием сзади по коленям и приставляет к его горлу, точно шпагу. Отшвырнув табурет, один из приятелей-студентов спешит к Хулио, а самый высокий из них хватает меня сзади. Я ударяю его каблуками по голени и, отклонившись назад, перебрасываю его через плечо, так что он приземляется навзничь на пол.
Разбив бутылку, я подношу зазубренный край к его подбородку.
Все в баре замирают, и воцаряется гробовая тишина, нарушаемая лишь негромким жужжанием пластинки. По комнате проносится порыв холодного ветра. Подняв глаза, я вижу стоящего в дверях Джека. Он целится из ружья, готовый немедленно пустить его в ход.
– Мы уходим, – говорит он, направляя ствол на единственного парня из студенческого братства, который пока не валяется на полу. Руки Джека мерцают от мороза, а глаза затянуты той же ледяной пеленой, что и в то утро, когда мы уехали из хижины. Не отрывая взгляда от своей мишени, он добавляет: – Еду мы возьмем навынос.
Официантка отпускает телефонную трубку, трясущимися руками кладет гамбургеры и картошку фри в бумажный пакет и ставит его на барную стойку.
– Приношу извинения за причиненный ущерб.
Кивком головы Джек указывает на дверь, и я отставляю разбитую бутылку в сторону. Эмбер бросает кий и следует за мной. Под нашими ботинками хрустит битое стекло. Хулио отталкивает своего обидчика, ухватив его за воротник, берет пакет с едой и направляется к выходу. Джек идет последним, веля присутствующим оставаться на своих местах и считать до тысячи.
– Садитесь в машину! – рявкает он, когда мы все оказываемся на улице, и открывает багажник.
Я протискиваюсь мимо Эмбер и Хулио и бегу к передней пассажирской двери. Эмбер все еще стоит на верхней ступеньке как приклеенная, и в ее глазах плещется неуверенность.
– Хулио, подожди.
Мы все замираем. Я нюхаю воздух, Джек крепче сжимает ружье, внимательно всматриваясь в окружающие нас тени.
– Что? – Хулио смотрит на нее снизу вверх, хмуря брови, а она крепко зажмуривается и тихо ругается. Он поднимается на ступеньку, чтобы оказаться на одном с ней уровне. – Что такое? Что случилось?..
Она хватает его за рубашку и целует. От неожиданности Хулио напрягается всем телом, а Эмбер обнимает его руками за шею и углубляет поцелуй. Я прикрываю рот рукой, безуспешно пытаясь подавить усмешку.
– Обязательно делать это прямо сейчас? – взрывается Джек, видя, что эти двое никак не оторвутся друг от друга.
Хулио закрывает глаза, а Эмбер льнет к нему все теснее. Он бросает пакет с гамбургерами на капот машины и обнимает ее, отрывая от земли. Она обвивает ногами его талию, а вдалеке завывают сирены.
– Может, мы все-таки сядем в эту чертову машину?
Джек закидывает ружье в багажник и захлопывает его. Я хватаю пакет с едой с капота и запрыгиваю на переднее пассажирское сиденье. Хулио наконец опускает Эмбер на землю, не прерывая поцелуя, хотя оба уже задыхаются.
– У нас все в порядке? – спрашивает она, как будто не совсем уверена.
– У нас все в порядке, – жадно хватая воздух, подтверждает он.
Он берет ее за руку, и они вместе забираются на заднее сиденье. Джек не спешит убирать ногу в машину и, прищурившись, вглядывается в темноту.
– В чем дело, Джек? Что происходит? – спрашиваю я, ощущая ночь, его гнев и жар, и завывания сирены, и прижатые к окнам бара лица.
Джек наконец садится в машину и вставляет ключ в замок зажигания.
– Они идут за нами, – говорит он, выезжая со стоянки.
– Кто? – спрашиваю я.
– Все.
36Хаос и возможности
Я вдавливаю в пол педаль газа и выруливаю на шоссе. Из-под колес брызжет гравий. Не отрывая глаз от дороги, я вытаскиваю из бардачка карту Вуди и протягиваю ее Флёр.
– Поищи безопасное место, где можно остановиться и избавиться от ружья. Мост или овраг. Что-то такое, где нас никто не увидит.
Мы подъезжаем к реке Арканзас. Где-то здесь должен быть мост или переправа.
– Может быть, нам стоит его оставить? Что, если оно еще понадобится? – предлагает Эмбер.
– Арест за хранение украденного оружия только задержит нас на пути к цели. Нам сейчас нужно беспокоиться о куда более важных вещах.
– Расслабься. – Хулио склоняется к моему подголовнику. От его дыхания разит запахом Эмбер и выпивки, и он упирается коленом в спинку моего сиденья. – От копов мы оторвемся. Если будем гнать ночь напролет, то к утру уже будем в Техасе.
– Меня волнуют вовсе не копы.
– Я ничего не учуял, – возражает пьяный и оттого безрассудный Хулио, у которого еще не выветрились адреналин от драки и послевкусие поцелуя с Эмбер. Он не знает, какая участь нас ожидает.
– Джек? – Флёр тянется к моей руке. – Что случилось?
Я убираю руку, уклоняясь от прикосновения. Здесь слишком жарко. Слишком тесно. Мне нужно подумать.
Я приоткрываю окно, и Хулио тут же откидывается на спинку своего сиденья, подальше от поступающего холодного воздуха. А Флёр продолжает приставать ко мне с расспросами:
– Джек, что происходит? И что ты увидел во дворе бара?
Я стискиваю зубы, борясь с искушением откусить ей голову.
– Дымный туман. На парковке.
– Ты уверен? – спрашивает Эмбер.
К недоверчивости в ее голосе примешивается беспокойство. И неудивительно, ведь эта треклятая штука может находиться сейчас в салоне машины. Дымные туманы не похожи на других существ, которых Гея использует в качестве шпионов. Они способны просачиваться в щели под дверями или между окнами. Они могут спрятаться в шасси движущегося автомобиля. Эмбер провела большую часть жизни, высматривая в тенях этих неуловимых лазутчиков. Их появление подобно дурному предзнаменованию и означает, что ее время на исходе. Она восприимчива к ним не хуже любой Зимы – возможно, даже больше.
– А я ничего не заметила, – говорит она.
– Нет? – резко спрашиваю я. – Трудно, наверное, учуять запах врага, когда засунешь язык кому-то в рот.
– Всего-то один дымный туман, – беспечно отзывается Хулио. – Было бы из-за чего волноваться. Мы даже не знаем наверняка, нас ли он искал или нет.
– Конечно он искал нас! – взрываюсь я. – Так же как и ворона на пляже Кроатан. Иначе зачем бы он здесь оказался? – Флёр снова тянется к моей руке, но я опять стряхиваю ее. Мне трудно дышать. Эмбер протискивается между передними сиденьями, и от ее близости у меня повышается кровяное давление. – Кто-нибудь, откройте еще одно гребаное окно, пожалуйста!