– Ты снова с ним разговаривал, – говорит Флёр. Это не вопрос, а утверждение, поэтому я не отвечаю. – После разговора с Лайоном в хижине ты был в похожем состоянии. Что он сказал?
В свете фар вспыхивают белые хлопья снега, которые северный ветер пригоршнями бросает в лобовое стекло.
– Парнишка, который стрелял в меня, заявил в полицию и дал им наши описания. Всего лишь вопрос времени, прежде чем Кронос узнает, что мы были в том баре. Выследить нас будет нетрудно. Вероятно, уже к утру ему станет известно наше точное местоположение.
Мне следует успокоиться. Мне нужно успокоиться. Снежная буря лишь облегчит Кроносу задачу. Флёр открывает свое окно, впуская в салон холодный лютый ветер, от которого ей, наверное, становится совсем плохо. Я впитываю его, сосредоточившись на линии разметки, чтобы прочистить голову. Эмбер свернулась калачиком на заднем сиденье, привалившись Хулио под бочок, и теперь наблюдает за мной в зеркало заднего вида с тем же недоверием, с каким смотрела вчера у костра.
– Простите, ребята, – говорю я, запуская пальцы в свои покрывшиеся инеем волосы. – Я просто хочу избавиться от ружья и найти место, где можно спокойно подумать.
Флёр изучает карту.
– Через несколько миль шоссе пересекает ручей. Впереди есть поворот к старому железнодорожному мосту. Можем остановиться там.
К тому времени, как мы добираемся до съезда с шоссе, снежная буря утихает. Я паркую седан под деревьями в конце гравиевой дороги. Впереди нас бурлящий ручей яростно разбивается о бетонные опоры моста.
Хулио выходит первым, убеждаясь, что мы одни. Эмбер держится на расстоянии, явно все еще опасаясь меня.
Я сажусь на край открытого багажника, и Флёр тут же оказывается рядом. Она обнимает меня за талию и понижает голос, чтобы остальные не услышали.
– Чего ты не договариваешь? – После всего, о чем я умолчал, мне трудно заставить себя смотреть ей в глаза, и она сама нежно берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. – Мне ты можешь все рассказать.
Я притягиваю ее к себе, прижимаюсь губами к ее макушке и с наслаждением вдыхаю ее запах. При этом приходится подавлять порывы, которые даже мне самому кажутся чужеродными. Я больше не знаю, кто я такой. Особенно если профессор не тот, за кого я его принимал.
– Дело в Лайоне. Что, если Хулио прав? Что, если ему и правда нельзя доверять?
– Но ведь именно Лайон позаботился о том, чтобы мы выбрались из Обсерватории.
– Верно. Что, если он с самого начала все это спланировал? Сражения, пути отступления, наше решение сбежать…
У меня сжимается горло при мысли о том, что план Лайона может простираться еще дальше. К самому началу. К тому дню, когда я впервые назвал ему свое имя. За год до того, как я познакомился с Флёр.
Она отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
– Что ты такое говоришь?
Я провожу ладонями по ее рукам и переплетаю наши пальцы вместе.
– То, как мы подходим друг другу, обретает особый смысл. – Я прокручиваю в голове каждый этап нашего путешествия с тех пор, как покинули бар, и все кусочки складываются в единую картину, слишком совершенную, чтобы образоваться случайно. – Эмбер была беглянкой, и у Хулио репутация бунтаря. Любой, кто видел запись их поцелуя, тотчас бы понял, что между ними есть искра. Потом появился я – вызывающий жалость паренек, который умер, пытаясь вырваться из такого же места, как Обсерватория. А затем ты…
Я касаюсь ее щеки. Флёр прекрасна и сильна, нежна и умна. Я был бы дураком, если бы не влюбился в нее, и Гея это знала. Она сама практически толкнула Флёр мне в объятия, назначив нас обоих в тот же регион, где мы выросли, что шло вразрез с ее собственными правилами. Она свела нас четверых вместе ради некоего безумного эксперимента, надеясь, что существующее между нами притяжение завершит начатое ею. Что если как следует надавить на нас, мы сплотимся, а не рассоримся.
Внезапно то, как нелестно Кронос отзывался о руководстве Геи, представляется мне призмой, которую поднесли к свету.
«Сомнительных претендентов ты в последнее время выбираешь», – сказал он ей тогда.
Имел ли он в виду меня и Флёр?
Возможность того, что все происходящее не реально и не зависит от моих действий, ужасает меня.
– Что, если мы не сами сделали такой выбор?
Крайне удивленная, она вырывается из моих объятий.
– Ты так говоришь, потому что не доверяешь Лайону, или потому, что не доверяешь себе самому? – Ее ясные глаза полны решимости. Перегнувшись через меня, она тянется за ружьем и закидывает его себе через плечо. – Я сама сделала такой выбор, – с вызовом говорит она. – И не намерена идти на попятный. О чем бы мы ни сожалели, какие бы ошибки ни совершали в прошлом, какими бы соображениями ни руководствовались, теперь они не имеют значения.
Быстро взглянув на меня, Флёр относит ружье к ручью и бросает в воду, позволив бурлящему бурому потоку увлечь его за собой. После чего вытирает руки, зовет Хулио с Эмбер обратно к машине и раскладывает карту на капоте.
– Мы можем придумать план, – говорит она, не давая мне времени на самокопание и сомнения. – Каковы бы ни были мотивы Лайона, он не предупредил бы нас о приходе Времен года, если бы не хотел, чтобы мы выжили. Что еще он сказал, Джек? Вспомни.
– Не знаю. Ничего особенного. Он отключился, прежде чем я успел его расспросить.
Потирая пробивающуюся на подбородке щетину, я изучаю карту, обдумывая возможные маршруты, вероятные подводные камни и ловушки.
«…к утру все Времена года из центральных штатов устремятся к вам».
– Мы должны исходить из того, что нас сильно превосходят числом. – Это единственное, в чем я уверен. – Кронос не совершит ошибку, уравняв количество игроков на поле. Мы зашли слишком далеко.
– Так каков наш план нападения? – спрашивает Хулио.
Небрежным жестом я откидываю челку с глаз, будто ожидая, что мне вдруг явится некий скрытый ответ. Но если он и значится на карте, то я его не вижу.
– Мы не выживем, если дело дойдет до драки. Должно быть иное решение.
Теперь все будет по-другому, нежели чем на пляже Кроатан, когда в нашем распоряжении имелся могущественный союзник – море. И не как в хижине, находящейся на возвышенности. Сейчас мы посреди равнины, затерянные среди множества территорий. На нас могут напасть с любой стороны. Безнадежно покачав головой, я всматриваюсь в нанесенную на карту паутину магистралей. Дорого бы я дал за возможность поговорить сейчас через передатчик с Чиллом. Разработка стратегий всегда была сильной стороной наших кураторов. Именно они способны увидеть общую картину и хладнокровным голосом прямо в ухо сообщить окончательное решение. Я смотрю на Эмбер.
– Что бы на нашем месте сделал Вуди?
Она качает головой, пронзая меня острым взглядом и накручивая на палец собранные в конский хвост волосы.
– Не знаю. Вероятно, предложил бы совершить отвлекающий маневр. Или, может, построить баррикаду. Уклоняясь и убегая, мы оказались здесь. В какой-то момент нам все же придется вступить с ними в бой.
Но с кем именно бороться? Уж больно много у нас потенциальных врагов. Вороны и дымные туманы. Лайон и Гея. Времена года и полиция. Кронос и его Стражи. Трудно представить ясный путь, не зная точно, что нас ждет. Мы недостаточно организованы и подготовлены для того, чтобы воевать с целой армией, на что Кронос, собственно, и рассчитывает.
Как бы я ни старался изгнать Лайона из своих мыслей, в голове нежданно-негаданно всплывает его совет.
«Даже в хаосе сокрыты возможности».
Хаос.
Неожиданно начинает обретать очертания некая идея, от которой у меня мурашки бегут по коже.
Прежде хаос был ключом к бегству. И если это сработало раньше, то может сработать и снова.
– Нам не нужно сражаться с ними, чтобы пройти мимо них.
Произнеся эту мысль вслух, я утверждаюсь в ее правильности. Когда мы бежали из Обсерватории, то были в меньшинстве и, казалось бы, намертво застряли у лифтов. Против нас были все мыслимые препятствия, но мы выкарабкались.
Я возвращаюсь мыслями к тем решениям, которые приняли наши кураторы: потоки воды из разбрызгивающих насадок, завывание сигнализации, ветер, запирающий двери, чтобы отделить нас от врагов, электричество, которое мы произвели, чтобы сбежать под покровом темноты…
«Нас ожидает настоящая буря… возьмите ее под свой контроль».
Я смотрю на Флёр. На Хулио и Эмбер. И в них – в нас – вижу возможности, которые не позволял себе видеть раньше. Вместе мы и есть буря.
Часть третья
37Лишь огонь и гром
Автострада тянется серо-стальной лентой через западную часть штата Оклахома. На горизонте за нашими спинами разливается розовато-золотистое сияние восходящего солнца. В столь ранний час вокруг ни души, за исключением разве что нескольких дальнобойщиков, спящих в своих грузовиках. Мы сидим в машине, потягивая слабый кофе и жуя пончики, купленные в автомате, но сахар не очень-то успокаивает нервы.
Я переключаю местные радиостанции в поисках прогноза погоды, но вместо этого ловлю выпуск новостей:
«Прошлой ночью примерно в половине одиннадцатого полиция прибыла по экстренному вызову в бар в Алтусе, штат Арканзас. Завсегдатаи сообщили, что их держала под прицелом группа подростков, описание которых соответствует внешности разыскиваемых подозреваемых по делу о нападении и избиении несовершеннолетнего два дня назад в Теннесси. Двое молодых людей и две девушки предположительно вооружены и опасны. По последним данным, их видели за рулем «шевроле импала» последней модели, направлявшегося на запад по шоссе 64 в сторону Форт-Смита…»
Джек выключает радио.
Хулио случайно ударяет коленом в спинку моего сиденья.
– Ты уверен, что это сработает?
– Нет.
Джек трет глаза. Он провел за рулем большую часть ночи, давая остальным возможность поспать, но мы все были слишком взвинчены. Мой желудок бастует, веки горят огнем, а мозг словно затуманен, как будто я только что вышла из стазиса.