Флёр крепко обнимает Хулио и обращается к нему тихим успокаивающим голосом:
– Давай вернемся в машину. Может быть, Эмбер там.
Я веду их вокруг дальнего крыла здания к улице, на которой мы припарковались, но тротуар пуст. Эмбер нигде не видно, и запаха ее нет. Мы больше не можем здесь оставаться, когда поблизости бродят Стражи Кроноса.
– Что теперь? – Хулио принимается вышагивать рядом с машиной. – Куда они могли бы пойти? Куда отвезли ее?
Я встречаюсь взглядом с Флёр. Кто-то должен это сказать.
– Что? – восклицает Хулио, едва сдерживая раздражение. – Что бы ни было у тебя на уме, давай уже, выкладывай, Соммерс!
– Они никуда ее не повезут, – отвечаю я, ненавидя себя за потрясенное выражение на лице Флёр. – Они не рискнут потерять нас снова. У них приказ покончить с нами, и они не успокоятся, пока не рассеют нас в воздухе.
Хулио отступает назад, качая головой, и говорит срывающимся голосом:
– Нет. Она здесь. Я знаю, что она все еще здесь.
Порыв горячего ветра ворошит мусор на улице. Флёр протягивает руку к Хулио, но он не позволяет ей прикоснуться к себе. Я чувствую, как нарастает ее паника, когда Хулио отодвигается все дальше от машины.
Я до боли сжимаю в руке ключи от машины.
– Она ушла, Хулио. Здесь небезопасно. Мы не можем здесь оставаться.
Вдалеке мерцает молния, отражается в слезах у него в глазах. Он колотит себя кулаком в грудь.
– Я бы почувствовал, если бы она ушла. Я бы знал это!
Флёр широко раскрывает глаза, глядя на что-то за моей спиной. Я оглядываюсь через плечо и в конце квартала вижу остановившуюся на красный свет полицейскую машину.
– Идем с нами! – умоляет Флёр Хулио. – Мы что-нибудь придумаем, но Джек прав. Мы должны немедленно убираться отсюда.
Хулио продолжает пятиться, пока не оказывается в центре четырехполосной дороги. Его пальцы сцеплены за головой, глаза закрыты, лицо обращено к небу, как будто он молится. Светофор переключается на зеленый. Полицейская машина едет к нам, набирая скорость и мигая синими огоньками.
– Садись в машину, Флёр. – Я уже открыл дверь и поставил одну ногу внутрь, а второй все еще упираюсь в тротуар. Флёр подбегает к пассажирскому сиденью, забирается в машину и хлопает дверью. – Хулио, ну же! – кричу я.
Дважды взвывает сирена патрульной машины. Хулио оборачивается и, разом очнувшись от транса, замечает приближающийся к нему полицейский автомобиль.
– Поезжай! – велит Хулио. – Бери Флёр и убирайся отсюда!
Полицейская машина с визгом останавливается прямо перед ним, и офицер распахивает дверь. Хулио срывается с места и бежит посередине дороги. Мы с копом встречаемся взглядами через разделительную полосу. Он что-то говорит в рацию в кармане своего жилета, садится в машину и мчится за Хулио, завывая сиренами.
Я тоже сажусь в седан и включаю зажигание, продолжая наблюдать за Хулио в зеркало заднего вида. Там появляется еще одна полицейская машина. Полуденное солнце немилосердно припекает, но оно только делает Хулио сильнее. Он несется вперед, как спринтер, работая руками и ногами, уводя от нас два преследующих его полицейских автомобиля. Когда Хулио пробегает мимо пожарного гидранта, тот вдруг выстреливает в воздух мощной струей воды, которая затапливает улицу. Полицейские сворачивают в сторону, чтобы избежать атаки обезумевшего гидранта. Одна машина врезается в ограждение, другая продолжает гнаться за Хулио.
Совсем рядом завывает еще одна сирена. Бормоча проклятия, я выруливаю с обочины. Мы ничего не можем сделать для Хулио. Он хотел, чтобы я уехал и защитил Флёр. Она плачет так, словно часть ее умерла, и оборачивается на своем сиденье, когда Хулио исчезает из виду. Пока я еду прочь, увеличивая расстояние между нами и Финиксом, она высматривает в небе признаки их присутствия: вспышку молнии в пустыне или проблеск возвращающейся домой души.
41Свет в Каньоне
Мы с Флёр добираемся до южного края Большого каньона после полудня. Некогда Флёр хотела сюда приехать, и я решил во что бы то ни стало исполнить ее желание. Но сейчас, сидя в центре переполненной парковки и сквозь поднимающиеся от капота седана тепловые волны наблюдая, как туристы возвращаются в свои машины с картами и сувенирами в руках, мы не спешим покидать салон. Месяц назад я мечтал о том, чтобы оказаться здесь с Флёр, представлял наши силуэты на фоне восхода солнца над каньоном. Гадал, что почувствую во время поцелуя, когда наши ноги будут болтаться над пропастью. А теперь мне кажется, что мы просто падаем в бездну, из которой не достанет сил выкарабкаться. Нас туда просто толкают.
– Что-то мне не по себе, – говорю я, чувствуя зуд под кожей, потребность продолжать двигаться.
Продолжать спасаться бегством. Отвезти Флёр в горы и укрыть под высоким, густым пологом деревьев, где мы оба будем сильнее. А может быть, именно туда Лайон и хочет меня отправить. Может быть, именно этого Кронос и ждет.
Я протираю глаза, стараясь не думать о своей смерти. По крайней мере, я знаю, что умру не здесь. В каньоне чертовски жарко и нет тонкого льда, чтобы провалиться сквозь него.
– Просто пустыня на тебя так действует. Ты почувствуешь себя лучше, когда сядет солнце.
Флёр берет меня за руку. Ее тепло и сила успокаивают и делают жару, жажду и нервное напряжение почти терпимыми. Но что случится с ней, если это путешествие закончится так, как настаивает Кронос, – если я умру в конце пути, и Флёр останется совсем одна?
– Эмбер и Хулио приедут. Я это знаю, – говорит она.
– Большой каньон огромен.
Эмбер и Хулио будет непросто отыскать нас на такой обширной территории. А вот Стражам Кроноса мы явно облегчаем задачу, задерживаясь в Аризоне. Здесь толпы народа. Слишком много людей, которые, вероятно, видели наши лица в новостях и сумеют опознать.
– В каньон ведет лишь одна государственная дорога. Хулио и Эмбер знают, что после Финикса мы планировали приехать сюда. Если они еще… – Она закрывает глаза, не позволяя себе произнести слово «живы» вслух. – Если они еще в Аризоне, то найдут нас.
Впрочем, как и все остальные.
– Одна ночь, – напоминаю я ей.
Это было обещание, которое я дал ей, когда мы уехали, оставив Хулио. Я обнимаю ее лицо ладонями, поглаживая засохшие дорожки слез – она плакала всю дорогу от Финикса. Мы дадим им одну ночь, чтобы добраться до каньона. Потом я отвезу Флёр в безопасное место.
Мы оставляем машину так, чтобы Эмбер и Хулио наверняка ее заметили – посередине кипящей жизнью парковки, рядом с информационным центром и средоточием сувенирных лавок. Флёр низко натягивает капюшон толстовки на голову, чтобы прикрыть волосы. Я прижимаю ее поближе к себе, и мы уходим в сторону от толпы, пешком шагая между деревьями по направлению к одной из путевых точек на Дороге Отшельника. Солнце пустыни палит немилосердно, и я с трудом переставляю ноги, которые как будто свинцом налились.
Деревья здесь низкорослые и скудные. Мне они не дают ни тени, ни облегчения, но Флёр сразу же оживает. Она идет сквозь заросли сосны, пихты и тополя, касаясь древесных ветвей можжевельника и мескита, чтобы Хулио и Эмбер, если они еще живы, смогли последовать за нами.
Я не могу не волноваться, наблюдая, как она оставляет свой запах по окрестностям, и представляю себе толпу Времен года и Стражей, идущих по этому следу.
Я снимаю рубашку и заправляю ее за пояс джинсов. Температура постепенно падает, и дующий над каньоном вечерний бриз охлаждает мою вспотевшую кожу. Через несколько часов на пустыню опустится ночь, и я переживаю, как Флёр справится с холодом, будет ли моих сил достаточно, чтобы поддерживать ее до утра, или мы оба слишком устанем и не сможем ничем помочь друг другу.
Из рощи тощих деревьев мы выходим на извилистую тропу, тянущуюся по краю каньона. Флёр благоговейно втягивает носом воздух, обозревая многомильную разверстую красную пасть. Над расщелинами и ущельями проплывают облака, заходящее солнце заливает многочисленные вершины бледно-оранжевым светом. Легкий ветерок шевелит волосы Флёр, будоража воспоминание…
Солнце, встающее за ее спиной на горе ранней весной. Я выключаю передатчик, чтобы побыть с ней наедине, а проснувшись через два месяца, узнаю, что она сделала то же самое. Что она обнимала меня, не давая рассеяться в воздухе.
Если изображение, которое я видел в оке посоха, правдиво и какой бы выбор я ни делал, он приведет к тому же самому исходу, и мне суждено утонуть во льду и захлебнуться кровью, значит, Кронос прав. У этой истории есть только один финал, о котором я никогда не пожалею. Надеюсь, что он лжет насчет всего остального.
Я обнимаю Флёр обеими руками. Может быть, просто для того, чтобы ощутить ее близость и гарантировать безопасность, пока она стоит на самом краю утеса. Я прижимаюсь щекой к ее теплому виску, вдыхая сладкий запах ее кожи и наслаждаясь мягкостью ее волос. Солнце тем временем сжимается до горячей золотой вспышки на горизонте. Когда небо почти лишается красок, я помогаю Флёр спуститься по крутому склону скалы, которого не видно с дороги.
– Куда мы поедем, если они не придут? Что, если они нас не найдут?
Мы лежим на выступе, нависающем над утесом, и она дрожит у меня на груди. Впервые ее вера в это место поколебалась.
– Куда-нибудь, где тепло. – Когда температура начинает падать, я укрываю ее своей толстовкой и теснее прижимаю к себе, вспоминая плакат на стене кабинета Лайона – пейзаж с деревьями и цветами, где царит вечная весна. – Куда-нибудь, где ты будешь в безопасности.
– А как насчет тебя?
Она прислоняется ко мне спиной, уютно устроившись между моих ног, так что каждый дюйм наших тел соприкасается.
– Что насчет меня?
Я не знаю, как сказать ей, что для меня нет безопасного места. Нет способа спрятаться от того, что меня ждет.
– Помнишь ту ночь на стройке в прошлом году? – говорит она. – Когда ты впервые сказал мне, что хочешь сбежать? Я тогда спросила, чего ты надеешься этим добиться, но ты мне так и не ответил.