На краткий сияющий миг я перестаю бояться Кроноса, Дуга, полиции или иных испытаний, которые может подкинуть нам судьба. Мы здесь, все четверо, вместе и живые, и облака над нами расступаются, уступая место лучику солнечного света.
44О судьбе, королях и отчаявшихся людях
Волны прекращают штурм, и прилив отступает, оставив Хулио и Эмбер стоящими по колено в воде в дымчатом пятне солнечного света. Промокшая одежда облепляет их тела как вторая кожа. Я направляюсь к лестнице, чтобы дать им немного уединения, но Флёр не трогается с места и меня заставляет остаться, не желая выпускать сладкую парочку из виду.
Обхватив лицо Эмбер ладонями, Хулио то покрывает его поцелуями, то отстраняется, чтобы посмотреть на нее, как будто до конца не верит, что она настоящая.
– Как ты сумела выжить? Я думал, до тебя добрались Стражи.
Она отрицательно качает головой.
– Я заметила их приближение и ускользнула через черный ход. Они были слишком близко. Я не хотела рисковать и вести их прямиком к вам. Поэтому я отправила их в погоню за дикими гусями на другой конец города. К тому времени, как мне удалось найти дорогу назад, вы уже уехали.
Он с благоговейным видом откидывает назад ее мокрые волосы.
– А как ты узнала, где найти меня?
– Вуди давным-давно рассказал мне об этом месте, – говорит она. Хулио с болью обводит взглядом бухту. – Я решила, что ты можешь вернуться сюда. Что, возможно, тебе есть что сказать. – Она касается его щеки и мягко поворачивает к себе. – Как тяжело бывает смотреть в лицо людям, которым мы причинили боль – тем, кого любим больше всего. Безумие, правда?
Он прижимает ее к груди.
– Мне очень жаль, что ты не успела попрощаться со своей мамой.
Ее глаза блестят от слез.
– Это не то прощание, о котором я больше всего сожалела.
Видя, что Хулио наклоняется к Эмбер, чтобы снова ее поцеловать, Флёр кладет голову мне на плечо и шепчет:
– Я же говорила, что мы их найдем.
– Эй! Снимите себе комнату!
Мы смотрим на вершину утеса. Хулио и Эмбер широко улыбаются, заметив Чилла и Поппи, машущих им с высоты. Когда рядом с ними появляется Вуди, Эмбер вскрикивает и снова принимается плакать.
Мари смотрит на Хулио, вздернув подбородок. Она стряхивает пепел с сигареты и выпускает через нос струйку дыма.
– Ты должен мне десять долларов, – объявляет она.
Он косится на нее с кривой усмешкой.
– За что?
– Помнишь пари, которое мы заключили в восемьдесят девятом? Я же говорила, что если ты и дальше будешь держать все в себе, то в конце концов взорвешься. И вот это, – говорит она, указывая сигаретой на бухту, – была самая нелепая истерика из всех, что я когда-либо видела.
– Просто чтобы тебе было легче меня найти.
– Не только мне, но и всем остальным тоже.
Вуди ковыляет вниз по лестнице, так что длинные волосы подпрыгивают за спиной, и вцепляется в перила. Чилл ведет следом медленно переставляющую ногу Поппи, указывая ей на морского льва, бакланов, пеликанов и чаек, которые начали появляться вдоль скалистой береговой линии. Когда наши кураторы наконец добираются до нас, солнце светит так ярко, что обжигает мне щеки. Трудно поверить, что со времени нашего расставания минула всего неделя. Вопреки предсказаниям Кроноса мы все живы и все здесь, потому что сделали свой выбор. Потому что были готовы рисковать друг ради друга. Возможно, Лайон был прав. Возможно, нам удастся изменить концовку.
– Куда это вы, сумасшедшие дети, запропастились? – спрашивает их Эмбер.
Чилл принимается загибать пальцы:
– Мы обошли весь Смитсоновский институт[12], Музей воздухоплавания и аэронавтики[13], Международный музей шпионажа[14], а также памятники…
– Стоп-стоп-стоп! – Хулио поднимает руку, чтобы остановить его. – А что случилось с решением залечь на дно и держаться подальше от сети?
Поппи одаривает меня заговорщицкой улыбкой.
– Мы взяли несколько уроков у Джека. Прятаться в Вашингтоне, округ Колумбия, не так сложно, как кажется.
Я ухмыляюсь, глядя на Флёр сверху вниз.
– Зависит от того, кто ищет.
Ее смех заразителен. Похоже, наши кураторы изрядно потрепали команду Дуга, заставив ее побегать по метро, продираться через толпы людей и рамки досмотра.
– Я даже нашел своего брата.
Мы все замолкаем в ответ на признание Вуди. Смех Флёр затихает. Хулио, Флёр и я обмениваемся серьезными взглядами. Одно дело – отвезти Эмбер к ее престарелой матери. Никому из нас не нужно объяснять, почему снова появляться в жизни своих друзей и семьи после того, как тебя пятьдесят лет считали мертвым, ужасная идея.
Вуди достает из рюкзака блокнот, внутрь которого аккуратно вложен лист кальки, на которой сквозь карандашную штриховку проступило имя солдата, и протягивает Эмбер.
Она вытирает слезы с глаз, прежде чем вернуть лист обратно.
– Отлично, Вуди. Я рада, что ты нашел его.
О появлении у подножия лестницы Мари возвещает позвякивание ее армейских жетонов, приглушенное шерстью Слинки, которого она прижимает к груди. Они с Вуди обмениваются улыбкой, перекинувшей мост через разделяющую их пропасть.
– Мы съездили и на Арлингтонское национальное кладбище тоже, – поясняет Вуди. – Чтобы навестить отца Мари.
Хулио заключает Мари в медвежьи объятия, шепча что-то очень похожее на извинение и ероша ей волосы.
– Ты такой идиот, – говорит она, вытирая глаза. – Я боялась, что ты погиб.
Страх… Это слово выходит на передний план моего сознания, усугубляя свое воздействие резким внезапным ощущением, что что-то не так. Я ощущаю, как напрягается держащая меня за руку Флёр. Хулио и Эмбер перестают улыбаться и бессознательно придвигаются ближе к своим кураторам. Я внимательно всматриваюсь в вершину утеса, но морской бриз мне здесь не помощник. Мы находимся в низине. Мы заперты и уязвимы.
– Нам нужно идти.
Я веду Флёр и остальных к лестнице.
Только мы уже не одни. На смотровой площадке наверху лестницы стоит Ноэль. Ее темные кудри развеваются вокруг лица. На ней нет куртки и, следовательно, и нашивки тоже. И в ухе не мигает передатчик.
Над бухтой проносится порыв горячего ветра, и за моей спиной потрескивает искра. Я поднимаю руку, чувствуя угрозу магии Хулио во внезапном реве прибоя.
Я же сам сказал Ноэль, где именно нас искать, поэтому нечего удивляться, что она здесь, но это не значит, что я ей доверяю.
– Ты одна?
Рядом с ней появляются две Зимы: Габриэль и Юкио, хотя в это время года им еще положено сидеть в Обсерватории. Так какого черта они тут делают?
У Эмбер на ладони вспыхивает шипящий огненный шар, а на море набирают силу буруны. Хулио швыряет один из них через перила, заставляя всех вздрогнуть. На скалистом выступе появляются еще шесть теней. Мы окружены.
Флёр сжимает кулак, и земля содрогается. На бетонной лестнице появляется трещина, зигзагом ползет по ступеням и перилам и замирает у ног Ноэль. Скала трясется, засыпая утес сланцевой пылью, и наши кураторы отскакивают назад. Одна из Времен года у нас над головами визжит и теряет точку опоры, когда выступ под ней начинает разрушаться. Другая протягивает руку, чтобы поймать ее, и втаскивает обратно на твердую землю. Они отступают от края, оглядываясь на Ноэль в поисках указаний.
Я не могу поверить, что был таким глупым. Мне никогда не следовало доверять ей.
– Дуга и Денвера ты тоже с собой притащила? – кричу я ей.
– Нет! – Она выглядит уязвленной. – Ты же сам велел мне идти на север. Я заманила Дуга и остальных в Юту да там и оставила.
– А эти откуда взялись, черт возьми? – Я указываю на утес.
– Они тоже хотят пойти с нами, – поясняет Ноэль. – Все мы… – Она по очереди смотрит на каждого из присутствующих, словно давая им шанс передумать. – Все мы хотим присоединиться к вам.
В последний раз, когда я видел Габриэля и Юкио, они швырялись в меня снежками и махали мне, приглашая сесть за их столик в столовой. Теперь они выглядят испуганными и измученными. Ноэль, должно быть, применила какие-то способы воздействия, чтобы вытащить их из Обсерватории, но местный климат явно им не подходит.
– У них нет передатчиков, – тихо говорит Мари. – Не похоже, что это подстава. Я думаю, что она говорит правду.
Огонь на ладони Эмбер трепещет.
– Я узнаю несколько Осеней, – говорит она. – Двое из них были в том поле и наблюдали за нами, когда мы создали торнадо. Должно быть, они пережили бурю.
Хулио, прищурившись, смотрит на выступ.
– А я насчитал три Лета. Если бы они хотели нас убить, то давно бы уже утопили.
– Нет. – Я провожу руками по волосам, пиная ногами песок. – Я не собираюсь устраивать приют для бездомных Времен года и не возьму на себя за это ответственность.
– Ты хотел восстания! – кричит Ноэль, и слезы наворачиваются ей на глаза. – Я привела тебе целую армию. Чего еще тебе нужно?
Флёр отводит меня в сторону.
– Может быть, нам стоит подумать об этом, – говорит она. – Чем нас больше, тем мы сильнее. Мы не можем убегать до бесконечности, Джек. В какой-то момент нам все же придется остановиться и дать бой. – Я устало вздыхаю, и она поворачивается к Ноэль. – Все отойдите назад. Мы сейчас поднимемся.
Ноэль и другие Времена года отступают, а мы взбираемся по лестнице на смотровую площадку. Габриэль и Юкио неуверенно улыбаются мне, когда я прохожу мимо них. Берег усеян упавшими ветками, дороги и автостоянки утопают в грязи, на них нет ни одной машины, кроме тех, что были брошены во время шторма. Эмбер, Хулио, Флёр и я держимся рядом со своими кураторами. Остальные Времена года стоят группами: Зимы с Зимами, Лета и Осени по отдельности, а одинокая Весна – и вовсе в сторонке сама по себе. Все они держатся на безопасном расстоянии от нас. Как и прочие Времена года, которые охотились за нами с тех пор, как мы сбежали из Обсерватории, они, должно быть, покинули вверенные им территории под предлогом попытки завоевать обещанную Кроносом награду. Теперь они перебежчики. Я не вижу среди них ни единого включенного передатчика и не могу не задумываться о судьбе их кураторов – что с ними будет, когда Кронос вернется в Обсерваторию и узнает, что натворили вверенные им Времена года. Переводя взгляд с одного выжидающе