Он помогает Поппи сесть на заднее сиденье внедорожника и карабкается следом за ней.
Я смотрю на них, прикусив губу. Мне остается только надеяться, что я не совершаю ошибки. Наше выживание зависит от очень многих выборов – выборов, которые мы можем сделать в данный конкретный момент и от всего сердца – только в этом случае план сработает. Я представляю Тихий океан, и каждое сомнение, каждая задняя мысль бросают на меня ответный взгляд. Мы могли бы украсть лодку. Продолжать спасаться бегством. Но это было бы чересчур похоже на возвращение к тому, с чего мы начали. А мы уже зашли слишком далеко.
Остальные три машины выстраиваются за нашим внедорожником, ожидая, когда я тронусь.
– Ты готов? – спрашивает Вуди, крутя ключи на пальце. Боевой нож Хантера свисает с петли на поясе его джинсов.
Я качаю головой. Происходящее кажется мне невероятным. Мы ведем войну против самого Отца Времени. Трудно представить себе какой-либо иной финал этой истории, кроме трагедии. Наверное, мы все умрем. Может быть, если повезет, то умру только я один.
– Да, – говорю я. – Я готов.
45Пересечение границы
Наш караван достигает пограничного пункта в Текате к середине утра. Восемь участников первоначальной группы едут впереди во внедорожнике, а вплотную за ними следует группа Ноэль из девяти человек. Они разделились по машинам согласно принадлежности к тому или иному Времени года, за исключением одинокой Весны, которая неохотно согласилась ехать на заднем сиденье машины Осеней.
Джек наблюдает за ними в зеркало заднего вида, хмуря брови то ли от беспокойства, то ли от недоверия. Он молчит с тех пор, как мы уехали с побережья. Каждые несколько миль я протягиваю руку через подголовник и успокаивающе касаюсь рукой его затылка, тем самым позволяя ему черпать у меня силу, в которой он нуждается. Пересечь границу будет нелегко. Четверых из нас разыскивают в трех штатах США, а у другой четверки нет ни пропусков, ни иных документов, если уж на то пошло. Теперь у нас прибавилось еще девять причин для беспокойства.
Вуди ставит внедорожник на парковочное место. Джек наблюдает за людьми, входящими и выходящими из здания иммиграционной службы с паспортами и таможенными декларациями в руках. Вооруженные пограничники патрулируют очередь ожидающих автомобилей с телескопическими зеркалами и собаками, наученными находить наркотики.
Хулио выходит из машины, и Эмбер спешит за ним, ее яркие волосы заправлены под бейсболку, глаза скрыты темными очками, купленными в магазине дешевых товаров. Он притормаживает, чтобы спросить у пограничника, как пройти к туалетам, легко переходя на испанский язык, а Эмбер тем временем осматривает распределительную коробку, питающую компьютеры и телефоны в здании.
– Все готовы? – Джек смотрит в зеркало заднего вида на группу Ноэль. Все уже вышли из своих машин, сгрудились на стоянке и ждут нашего сигнала. Мы надеваем рюкзаки и скучиваемся у дверей.
Хулио благодарит охранника за помощь и следует за Эмбер за угол здания к ряду переносных туалетов. Оглянувшись, он едва заметно кивает нам.
Мы с Джеком выходим из внедорожника. Он берет меня за руки и соблазнительно прижимает к двери, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Горстка случайных путешественников на парковке деликатно отводит взгляд. Но я не могу оторвать от них глаз.
– Ты готова? – спрашивает он, прижимаясь лбом к моему лбу.
– Здесь слишком много людей. Что, если я не смогу это контролировать? Что, если я недостаточно сильна?
– Мы достаточно сильны.
Поцелуй, который он срывает с моих губ, не кажется постановочным. Наоборот, он принадлежит только мне.
Кивнув, я закрываю глаза и направляю свой разум сквозь тротуар, чувствуя, как он змеей скользит в почве, сквозь корневища и корни, проникает в капиллярную сеть клеток, а потом еще глубже, в саму землю. Мое тело дрожит от напряжения. Джек прижимает меня к горячей металлической двери, когда я проникаю разумом в узкую линию разлома и надавливаю.
Земля отзывается серией слабых толчков. Бетонная пыль летит с арочного навеса здания иммиграционной службы. Обломки засыпают землю. Пот струится по моей шее, но я продолжаю напрягать разум, расширяя разлом. Внедорожник начинает раскачиваться, асфальт дрожит.
Я слышу резкие вздохи и шарканье ног – это люди отступают к своим машинам и поспешно ныряют в салон – и чувствую, как толчки землетрясения эхом отдаются в каждой клеточке моего собственного тела. Тротуар трескается и раскалывается, и зубчатая линия проползает мимо здания иммиграционной службы, проходит через контрольно-пропускной пункт, затем под электронными воротами.
– Отлично, – тихо говорит Джек мне на ухо, когда трещина поворачивается и ползет через дорогу. – Еще немного.
Окна здания иммиграционной службы дребезжат, слышатся крики. Раздаются шипение и хлопок, когда Эмбер и Хулио взрывают электрические трансформаторы. Ветер разносит запах дыма. Стуча тяжелыми ботинками по тротуару, пограничники выкрикивают приказы, спеша к источнику возгорания.
– Продолжай, Флёр, – настойчиво велит мне Джек, и я продолжаю толкать.
Чувствуя, как растягивается и рвется земля, я стискиваю зубы и соскальзываю вниз по крылу машины, но Джек подхватывает меня, предотвратив падение.
– Сейчас! – командует он.
Внезапно я снова оказываюсь на ногах, обнимая его одной рукой. Ноэль и остальные, мы все бежим, но не прочь от хаоса, а навстречу ему. Пограничники исчезают в здании с криком «¡Terremoto!» [15] и вызывая в свои рации «bomberos» [16]. Мы ныряем под рушащуюся арку, уклоняясь от трещин в земле.
Эмбер и Хулио кричат с другой стороны ворот и машут нам руками. Позади них разверзается провал, и земля пожирает себя изнутри, откусывая большие куски. Я мысленно нащупываю падающие осколки, отчаянно желая положить их обратно, но ощущение такое, будто я пытаюсь усмирить сорвавшееся с поводка животное.
– У нас все хорошо, Флёр! – кричит Хулио, когда мы его догоняем. – Выключай землетрясение.
– Я не могу! Не могу его сдержать!
Земля содрогается сама по себе, и дорога перед нами раскалывается на куски.
– Плохо!
Хулио отпрыгивает в сторону от ширящейся трещины. Мы все уклоняемся от движущейся мимо нас по шоссе разверстой пасти, поедающей мостовую и изрыгающей пыль, преграждая путь к отступлению.
– Мы должны перепрыгнуть ее сейчас, пока это еще возможно! Давайте! – кричит Джек.
Хулио и Эмбер разбегаются, взлетают в воздух и приземляются на другой стороне. Следом прыгает Ноэль. Развернувшись, она протягивает руку, чтобы помочь Юкио и Габриэлю. Остальные Времена года быстро следуют их примеру.
Хулио и Эмбер велят нашим кураторам поторопиться. Позади нас шипят и искрятся электрические провода, рушится еще одна арка. По обе стороны границы слышится вой сирен.
Трещина неровная и такая глубокая, какой я ее себе и представляла. Мари и Вуди разбегаются и, перепрыгнув, под весом своих рюкзаков падают на колени по ту сторону. Чилл обнимает Поппи за талию и подводит ее к краю. Уже слишком поздно, расселина чересчур широкая. Они ни за что не перепрыгнут ее вместе.
Другие Времена года наблюдают, как Мари и Вуди протягивают руки над провалом, призывая Чилла и Поппи перебросить свои рюкзаки. Чилл так и делает. Эмбер и Хулио склоняются над трещиной.
– Мы тебя поймаем! – кричат они. – Давай же, Поппи!
– Не волнуйся, – говорит Чилл. – Я тебя не отпущу.
Они прыгают. У меня перехватывает дыхание от беззвучного крика, когда Поппи, все еще цепляясь одной рукой за руку Чилла, а другую слепо протягивая к вытянутым ей навстречу пальцам Хулио, срывается и скользит вниз по стенке расщелины. Ноэль быстро наклоняется, хватает ее под мышки и втягивает на твердую землю, глядя при этом через разлом на меня.
– Прыгаем вместе, на счет «три». – Джек берет меня за руку и отсчитывает в обратную сторону: – Три… два… один!
Мы отталкиваемся и летим над зияющей пропастью. За нашими спинами раздается взрыв, окна здания иммиграционной службы исторгают ливень осколков, и огонь поглощает его целиком. Эмбер и Хулио втаскивают нас на землю, и мы бежим к дыре в сетчатом заборе. Никто не замечает, как наша группа растворяется среди припаркованных по ту сторону машин.
Низко пригнувшись, Хулио осматривает стоянку и ведет нас к «Виннебаго», который по виду старше всех нас. Я присаживаюсь на корточки рядом с ним, желая, чтобы земля поскорее успокоилась. Джек вскрывает замки, и мы забираемся внутрь. Хулио плюхается на водительское сиденье и, сунув руку под приборную панель, вытягивает несколько проводов. Зажав их между пальцами, он перегибается через консоль, криво усмехаясь Джеку.
Джек давится смехом и хлопает ладонью по вытянутой руке Хулио. Вспыхивает искра, двигатель чихает и заводится, и граница исчезает в облаке дыма позади нас.
46Из пыли в пыль
Пустыня Сонора[17] при дневном свете выглядит неприветливо. Тонировка окон «виннебаго» слабо спасает от солнца, безжалостно осыпающего нас градом жарких стрел, а кондиционер лишь гоняет по салону горячий сухой воздух. Туманные вершины на горизонте кажутся миражом, ускользающим все дальше по мере нашего приближения. Глядя на них, я облизываю пересохшие губы. Я отдал бы все на свете за возможность опустить босые ноги в холодный горный ручей или хоть минутку поваляться голышом в сугробе. Но это не те горы, к которым я привык. Зазубренные и лишенные растительности, они прорезают плоский раскаленный пейзаж, усеянный желтой травой и колючим кустарником.
Сначала машину ведет Хулио. В основном потому что он бодрее всех остальных. Климат ему благоволит, и он то и дело кивает головой и улыбается, мурлыкая под музыку ранчера