Когда восходит солнце, огонь гаснет и пепел рассеивается по ветру.
47Когда все кажется потерянным
Я просыпаюсь не знаю точно сколько часов спустя и стукаюсь лбом в стекло, когда «виннебаго» подпрыгивает на резких поворотах и в конечном итоге выезжает на изрытую ямами грунтовую дорогу.
– Дальше пойдем пешком, разобьем лагерь, – говорит Джек Хулио.
Остальные Времена года шевелятся, поднимают головы с плеч друг друга, пробуждаясь ото сна. Я быстро потягиваюсь, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь пыльные грязные окна.
– Где мы находимся?
– Мы находимся здесь, – отвечает Джек, как будто это что-то объясняет. А может быть, и все.
Хулио паркует «виннебаго» рядом с рощицей, и Времена года распахивают дверцы, стремясь поскорее ступить на твердую землю. В воздухе не пахнет выхлопными газами. Нигде не слышно гула уличного движения. Я выхожу за ними, вдыхая прохладный ветерок, насыщенный запахами кедра и папоротника. Кажется, мы находимся в каком-то парке. Поросшие соснами горные вершины окаймляют изумрудную долину, в которой тут и там виднеются места для пикников и знаки, отмечающие начало пешеходных троп. Джек пристально всматривается в сверкающее озеро в центре, все еще находясь одной ногой в фургоне.
– Какое красивое место, – бормочу я, на ходу проводя рукой по воздуху и ощущая силу этого места.
Почва пульсирует, воздух гудит. Каждый змеящийся корень, каждый покрытый росой лист папоротника, каждый ковер лишайников и плавающих водорослей говорит со мной. Я не чувствовала себя такой живой с тех пор, как мы с Джеком целовались у горного пруда. Не испытывала такого прилива силы с моей прошлой весны.
Джек вылезает из кабины и захлопывает дверцу.
– Оно тебе идет, – соглашается он, но в словах чувствуется оттенок беспокойства.
– Где мы находимся? Я думала, что мы поедем в Мехико.
Я перестала замечать ход времени и смену мест. Не будь воздух таким до головокружения разреженным, я вполне могла бы предположить, что сейчас конец марта и мы с Джеком находимся на одной из горных вершин в Аппалачах.
– Мы недалеко от Мехико. Примерно в часе езды к югу от него, – говорит Джек.
Хулио натягивает куртку, он бледный и слегка на взводе.
– Здесь трудно дышать.
– Все дело в высоте, на которой мы находимся, – объясняет Джек. – Она составляет примерно 9500 футов. Через несколько часов самочувствие должно нормализоваться.
Я бросаю тревожный взгляд на Поппи, прислушиваясь к ее тяжелому дыханию. Лицо у нее бледное, губы слегка посинели. Джек кладет руку ей на плечо и указывает подбородком на высокий гребень над озером:
– Как думаешь, сможешь туда добраться?
Сверкающий в его глазах игривый вызов плохо маскирует беспокойство. Когда она кивает, Джек вытаскивает наше снаряжение из отделения под фургоном. Достав рюкзак Вуди, он расстегивает его, морщась от боли, и делит содержимое между нами – водонепроницаемые спички, батарейки, аптечка первой помощи и несколько банок консервов, – беря только то, что мы можем использовать. Избегая встречаться со мной взглядом, он протягивает мне рюкзак Поппи:
– Пора трогаться в путь. Нам нужно разбить лагерь до наступления темноты.
Джек шагает вперед, согнувшись под весом снаряжения и бросая короткие косые взгляды на озеро. Остальные члены нашей группы следуют за нами, тяжело топая по тропинке, которая сначала вьется по долине, а потом круто поднимается в лес. По пути я с любопытством исследую образцы флоры, проникая сознанием в папоротники и дубы, останавливаясь перед странными экзотическими цветами и грибами, которых никогда прежде не видела. Мимо пробегает кролик и прячется в подлеске. Я внимательно осматриваю ветви деревьев – не сидит ли где ворона? Не вьется ли дымный туман? – но шпионов Геи нигде не видно. Жужжащие над цветами пчелы не похожи на тех, что встречаются в стенах Обсерватории. Кронос и его Стражи, должно быть, уже услышали о землетрясении на границе – как и сообщения о нашем столкновении с парнями-Лето в пустыне. Всего лишь вопрос нескольких дней или даже часов, прежде чем Кронос найдет нас, но как скоро сюда доберется Лайон?
Бросив рюкзак на выступе, с которого открывается вид на озеро, Джек обводит взглядом окрестности. С густо поросшего лесом уступа отлично видна дорога внизу. Припозднившиеся машины спешат уехать из парка до захода солнца, мигая красными огоньками габаритных огней.
Грязные и измученные, мы сваливаем снаряжение в кучу рядом с рюкзаком Джека и, склонившись и уперев руки в колени, пытаемся восстановить дыхание. Чилл взбирается на вершину последним, неся Поппи на спине. Он опускает ее на бревно, чтобы она отдохнула. Ее кожа приобрела болезненный сероватый оттенок.
Джек отводит Ноэль и Хулио в сторону, и я присоединяюсь к ним.
– Наша группа расположится на восточном склоне. Оттуда мы сможем заметить приближение Кроноса. А команда Ноэль на эту ночь может занять южный склон. Там они будут в большей безопасности. – Он смотрит на часы, тем самым подавая Мари сигнал присоединиться к ним, и кивком головы указывает на потрепанную разношерстную группу Ноэль. – Им нужно будет поучиться работать вместе, сражаться парами. Сразу за перевалом есть поляна – это хорошее место, чтобы разбить лагерь. У нас есть еще несколько часов до наступления темноты. Можно постараться извлечь из них максимум пользы.
Ноэль и Хулио созывают новые Времена года и уводят их в лес. Мари, идущая последней, как строевой сержант набрасывается на Габриэля и Юкио, когда те отстают и начинают ныть, что им жарко.
Джек, понурившись, смотрит им вслед. Когда они исчезают из вида, он просовывает ручку топора в петлю ремня на джинсах и бредет на поиски дров для костра. Мы с Эмбер приступаем к сборке палаток.
– На всех не хватит. Придется спать посменно парами, – замечает она.
Чилл распаковывает припасы и, качая головой, пересчитывает имеющиеся в нашем распоряжении банки с едой.
– Этого недостаточно. Нам ведь нужно накормить еще девять лишних ртов.
Я ставлю на место последний шест палатки, пока Эмбер закрепляет колышки, и, вытирая руки, осматриваю окружающий нас лес.
– По дороге сюда я видела кроликов и перепелок. Я добуду нам еще немного еды.
Я иду в ту сторону, где раньше заметила убегающего кролика. Через несколько минут деревья редеют, и сквозь них проступает лагерь Ноэль. Чем ближе я подхожу, тем громче становятся ворчание и звуки схватки. На поляне Хулио и Мари разбили новые Времена года на противоположные пары и теперь заставляют их выполнять рукопашное упражнение, чтобы научить дотрагиваться друг до друга и работать вместе. Пока они тренируются, над горой проносятся сильные порывы ветра, а воздух сгущается от угрозы дождя. Джек стоит на дальнем краю поляны и наблюдает. Грохочет гром, но его это, кажется, не волнует. Нет смысла скрывать наше присутствие здесь.
– Убери от меня свои руки!
Хулио поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Габриэль толкает своего партнера – Осень по имени Эйдан. Тот не остается в долгу и толкает его в ответ, да еще и зажигает пламя у себя на ладони.
– Прекратите, вы оба!
Хулио удается выжать из воздуха немного влаги, но этого недостаточно, чтобы погасить огонь. Ссора между тем становится все более ожесточенной. Ноэль хватает Габриэля. Он пихает ее локтем в ребра, крича и ругаясь. Хулио прыгает между ними, а пламя Эйдана растет.
Джек устремляется на поляну. Не дожидаясь, пока кто-нибудь пострадает, разбрызгивая грязь, я вытаскиваю из земли корень, который хватает Эйдана за запястье, тушит его пламя и одним плавным движением заставляет его плюхнуться на колени.
Взгляды всех присутствующих на поляне обращаются ко мне. Габриэль перестает сопротивляться. Джек едва заметно кивает мне, и я ослабляю хватку, а сам он протягивает Осени руку, помогая встать.
– Если вы не сможете научиться работать вместе, то не переживете того, что нам предстоит.
– Я пришел сюда не для того, чтобы умереть ради какого-то Ледышки, – заявляет Габриэль, свирепо глядя на Эйдана.
– И я тащился в такую даль не только для того, чтобы спасать треклятую Снежинку!
– Тогда какого черта вы приперлись? – рявкает Джек, заставляя замолчать обоих. – Чтобы быть свободным? Чтобы вернуться домой? Если вы затеяли это только ради себя, в чем, черт возьми, смысл?
– Тебе легко говорить. – Габриэль рывком высвобождается из хватки Ноэль и указывает на меня. – Ты готов умереть за Весну только потому, что хочешь залезть к ней в трусы!
Мое лицо пылает. Я едва сдерживаю свой корень, чтобы не оторвать Габриэлю его длинный язык. Вместо этого Джек хватает Габриэля за шиворот и смотрит на него с отвращением.
– Ты ошибаешься, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Я готов умереть за любого из них.
На поляне воцаряется тишина. Джек отпускает Габриэля и, отправляясь на поиски дров для костра, слегка касается пальцами моей руки, чтобы ободрить. Хулио следит глазами за его удаляющейся спиной.
Мари хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.
– Вы все слышали, что вам сказали. Давайте попробуем еще раз, – приказывает она группе, не сумев скрыть волнения. – На этот раз я хочу увидеть, что вы действительно работаете вместе. Прикрывайте друг другу спины. Подпитывайте силу друг друга. Мы выживем, если сосредоточимся на том, что действительно имеет значение.
48Тонкий лед
Мне недостает гитары Хулио. Она прекрасно заполняла паузы и успокаивала нервы. Я скучаю по нестройному, но душевному звучанию наших голосов, по нашему смеху, потрескивающему, как искры костра. Сегодня вечером обойдемся без музыки. Мы едим в том же тяжелом молчании, воцарившемся в нашей группе с тех пор, как умер Вуди.
На закате я стою на часах, высматривая свет фар на дороге. Если верить потрепанной карте, которую сейчас изучает Мари, попасть в наш лагерь, как и уйти из него, можно только одним путем.