– Все еще разбираетесь с внутренним недовольством?
Могу себе представить, чем обернулись для него первые несколько месяцев, когда противоборствующие Времена года проснулись и обнаружили, что рейтинги упразднены, а правила изменились.
– В некоторой степени, но этого следовало ожидать. А вот реорганизация общежитий оказалась делом весьма познавательным.
Я громко смеюсь, но тут же умолкаю, увидев выражение его лица. Я пытаюсь представить, каково было бы держать Хулио и Эмбер порознь, если бы они вместе жили в общежитии. В последний раз, когда мы гостили у них дома в южной Калифорнии, они были практически неразлучны. Мари удалось найти им дом в Монтесито, на высоком предгорье с видом на побережье Санта-Барбары. Местные теплые зимы и прохладные лета создают идеальный погодный компромисс, где они могут жить вместе круглый год. Поблизости есть общественный колледж для Эмбер, а Хулио может заниматься серфингом. Теперь, когда Мари взяла на себя заботу о безопасности их обоих, я почти уверен, что Эмбер и Хулио просто проводят большую часть времени в постели.
– А что Гея думает по этому поводу?
Я удивлен, что Лондон не страдает ни от пожаров, ни от наводнений или землетрясений ввиду попустительского к нему отношения в последнее время.
Лайон вздыхает.
– Она счастлива. Хаос вполне отвечает ее натуре. Что возвращает меня к причине моего звонка.
– Слушаю.
Я откидываюсь на спинку стула и кладу ноги на стол.
– Ты… в порядке, Джек?
Моя улыбка меркнет.
– Да, конечно. А почему вы спрашиваете?
– Потому что я знаю, каково это – лишиться своей магии, – осторожно замечает он. – Нелегко потерять такую силу.
– Я в порядке. Все в норме, – заверяю я, опуская ноги обратно на пол и стирая кофейное пятно с рабочего стола, но оно не совсем исчезает. – Я сам сделал такой выбор, помните?
– Кому ты это напоминаешь, Джек? Мне или себе самому?
Наши взгляды встречаются через монитор, и у меня возникает странное ощущение, что он чувствует меня через стеклянное око своего посоха, видит демонов, от которых я прячусь, и точно знает, когда они наконец меня схватят.
– Я люблю ее, – говорю я ему. – И ни о чем не жалею.
– Я это знаю. Просто помни, что твоя магия сохранена для тебя, на случай, если когда-либо захочешь ее вернуть.
Камера отъезжает в сторону, показывая стоящий на рабочем столе Лайона стеклянный шар. Серый туман, который клубится внутри его – мой туман, – это все, что осталось от моей магии. Он толкается в стекло, и я принуждаю себя отвести глаза. Магия, спасенная Геей из моего умирающего тела и превращенная в дымный туман в те мгновения, когда Флёр сделала свой выбор, – это не я. Больше нет. Теперь у меня нет никакой магии. Я смертный человек, такой же, как Холли и Борей в Обсерватории – и я стараюсь не слишком сильно задумываться об этом обстоятельстве. Полагаю, мне повезло, что моя душа и тело вообще уцелели. Если бы Гея прибыла чуть позже, все могло бы быть намного хуже.
В этом тумане ощущается некий надлом. Гея тоже это чувствует. Когда она забирала мою ускользающую магию, я уже был так далеко, что ей пришлось выискивать частички моей души, которые слишком тесно переплелись с магией. Она позволила магии завладеть некоторыми темными частями – моими худшими страхами и сожалениями и болью самых ужасных воспоминаний, потому что боялась, что я и так уже слишком много страдал. Мое счастье – новая жизнь с Флёр – это подарок, сказала Гея, когда вернула в меня остальную часть моей души и возродила к жизни. И мое отчаявшееся тело устремилось к этому последнему дару, хотя бы и связанному с жертвоприношением.
Я смотрю на темное облако за стеклом. Я мог бы попытаться снова стать Зимой, чтобы вернуть свой дымный туман, как поступил Лайон. Он сам предложил мне это, забирая шар с собой в Обсерваторию.
– Мы с Геей будем рядом, если ты решишь попробовать, – говорит Лайон, будто прочтя мои мысли. – Мы не позволим тебе пройти через это в одиночку.
Но я уже слышал это раньше. И ношу шрамы от ран, за получение которых до сих пор не до конца его простил.
Сколь бы сильно ни хотелось мне снова испытать течение холодной зимней силы по венам, я страшусь той моей ипостаси, которая осталась в дымном тумане.
Боюсь, что кто бы там ни метался внутри стеклянного шара, он достаточно зол, чтобы причинить нам вред. Я пообещал Флёр, что позабочусь о ее безопасности и буду уважать ее выбор. Так я и планирую поступать.
– Сберегите его, – говорю я ему. – Мне нравятся мой панорамный бассейн, бесконечная весна и моя сильная, бессмертная и очень сексуальная подружка.
Лайон смеется.
– Хорошо.
– Профессор? – Я понижаю голос, чувствуя себя виноватым даже оттого, что прошу. – Присматривайте за ним хорошенько, ладно?
– Конечно.
С веранды долетает пронзительный крик вороны.
– Джек? – доносится из коридора голос Флёр.
Лайон поднимает бровь.
– Кажется, твоя сильная бессмертная подружка тебя потеряла, – поддразнивает он. – Думаю, пора нам заканчивать встречу. В то же время на следующей неделе?
В дверном проеме появляется Флёр. При виде меня ее глаза озаряются внутренним светом. Она прислоняется к дверному косяку и позвякивает ключами от нашей машины. Ее волосы все еще растрепаны, кожа порозовевшая, а улыбка стирает все сомнения.
– Давайте перенесем на час позже.
Я выключаю монитор и тянусь к Флёр, заключая ее в объятия. Большего мне в жизни и не надо.
Благодарности
Написание этой книги было эпическим приключением, и, подобно Флёр и Джеку, я бы не пережила его без поддержки невероятного состава волшебных и героических персонажей. Бесконечная благодарность моему бесстрашному куратору Саре Дэвис за восторженное принятие созданной мной истории и непоколебимую веру в меня. Оглядываясь на оставшиеся за спиной восемь лет и восемь книг, я поражаюсь тому, сколь долгий путь мы вместе проделали.
Мое сердце переполнено признательностью к Джоселин Дэвис, первой смертной, влюбившейся в Джека и Флёр. Спасибо за то, что приобрели мою историю.
За каждой великой историей любви (и каждой опубликованной книгой) стоит армия, готовая сражаться за нее. Я в вечном долгу перед Тарой Вейкум, Сарой Гомер, Рене Кафьеро, Дженной Стемпель-Лобель, Полин Бойте, Шеннон Кокс, Сэмом Бенсоном и всей моей командой HarperTeen. Спасибо за то, что вдохнули жизнь в историю Джека и Флёр. Глубочайшая благодарность команде Rights People за распространение моих Времен года в других частях света.
История о льве и девушке была заимствована из «Басен Эзопа» (1692) сэра Роджера Лестрейнджа, а названия нескольких глав – из произведений Брэма Стокера («Так мы дождались рассвета»), Виктора Гюго («Один поцелуй – это было все»), Фредерика Дугласа («Не свет нам нужен, а огонь; не мелкий дождичек, а гром»), Генри Дэвида Торо («Пусть же он шагает под ту музыку, какая ему слышится, хотя бы и замедленную, хотя бы и отдаленную») и Джона Донна («Ты служишь всем: случайность, царь, судьба…» и «Как заберешь ты лучших из людей…»). Использованные отрывки из стихотворения Донна «С добрым утром» из «Песен и сонетов» послужили источником вдохновения для отдельных частей моей истории.
За кулисами книги переживают бесчисленные смерти и перерождения. Это болезненная, но необходимая часть творческого цикла. Я рассчитываю, что критики не будут знать жалости к моим историям, чтобы каждая последующая версия, рождаясь, становилась сильнее предыдущей. Они – мои пчелы и мои дымные туманы, наделенные магией и душой, и всегда следят за обстановкой для меня.
Тесса Элвуд, своим первым обзорным письмом вы дали понять, что моя история выдерживает критику, и я благодарна вам за все последующие мейлы с подсказками и советами, за мозговые штурмы и острый критический взгляд, а также за трепетную любовь ко всем моим проектам. Эта история (и мое ремесло в целом) обогатилась благодаря вам.
Я бы никогда не встретила Флёр и Джека, если бы не основатели блога рассказов «Висячий сад» (Натали Паркер, Джули Мерфи, Энни Карди, Эмбер Лох, Бетани Хаген, Розамунда Ходж и Э. К. Джонстон), которые прислали мне гифку розововолосой девушки с бабочками на лице и побудили придумать для нее историю.
Эшли Элстон и Меган Миранда, с чего мне начать? Благодарю за все эти годы и книги, за смех и истории, за мозговой штурм, торжества и обмен мнениями. Вы обе для меня – целый мир. Спасибо за то, что были лучшей частью этого сумасшедшего путешествия.
Кристина «Передвинь эту главу вперед» Фарли – ты навечно останешься главной спасительницей этой книги. Спасибо за точную и проницательную обратную связь. Меган Шепард давала мудрые советы и подбадривала именно тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. Спасибо за замечательные комментарии и за напоминание о том, что синяки (даже магические) у персонажей требуют времени на исцеление. Челси Питчер, я признательна за восторженное отношение к истории и за все ободряющие заметки. Спасибо, что влюбилась в моих героев и захотела познакомится с ними поближе.
И наконец, спасибо моей семье. Моя вечная благодарность:
маме – Куэрнавака была твоей идеей,
моим родителям – за то, что заставили меня выйти из сети,
Тони за то, что сказал «да», когда я попросила сбежать со мной. Ты удерживаешь меня в равновесии, и я уверена, что без тебя я давно бы рассеялась в воздухе. Спасибо за наших детей, за то, что наполнил мой мир этой простой магией.
Куда угодно. Мы можем отправиться куда угодно.