— Конечно, всякое бывает, но верится с трудом. В любом случае, я за ваше примирение, глядишь, и познакомимся наконец. А он у тебя не Водолей был?
— Ты меня обижаешь! Тьфу на тебя! Водолеи обычно страдают отсутствием интеллекта, а ему, слава богу, в этом смысле не на что жаловаться. И еще в некоторых других областях тоже.
— Тогда откуда у меня такие ассоциации?
— Сбоку надуло. От Збышека.
Вдруг стукнула калитка, звякнул металлический коврик у входа. Стучать и звякать в дверь уже не было никакого смысла, потому что она все равно была открыта. В коридорчике показалась Мажена. Она опустила на пол тяжелые сумки. Я обрадовалось ее появлению почти так же, как Алиция. Они познакомились и мгновенно сдружились пару лет назад. Мажена жила в Копенгагене, гражданство имела датское и, что самое замечательное и необъяснимое, знала датский язык. Наверное, потому, что несколькими годами ранее вышла замуж за датчанина по имени Вернер. По поводу своей внешности она не замораживалась, так как Вернер ее обожает. Оба были музыкантами. Вернер играл на фортепьяно, Мажена — на арфе. Они вместе с филармоническим оркестром разъезжали по разным городам и странам. В это я не вникала, ибо музыка для меня всегда была темным лесом, но зато я точно знала, что Мажена — чистое золото. Надежная, как скала, уравновешенная, разумная, трудолюбивая, сообразительная, плюс налицо чувство юмора на пятерку и умение радоваться жизни. Алицию она полюбила сразу и всей душой.
— Ты как раз вовремя, поможешь нам одну проблему решить, — приветствовала гостью Алиция — А заодно и кофейку попьем.
Мажена достала чашки и уселась за стол. Она была явно заинтригована.
— Что за проблема?
— Как лучше спать переломанной и только-только сросшейся особе? Вместе с мужиком или отдельно?
— Ну, лично я-а-а… — задумчиво протянула гостья, — предпочла бы отдельно. Хотя, смотря какой мужик.
— По слухам, распрекрасный, — не удержалась я от сарказма, ставя на стол бутылки. — И его подруга души и нем не чает.
— Он же Водолей, — напомнила Алиция, пригубив кофе.
Мажена, казалось, была сбита с толку.
— Водомер, водохлеб, водолаз, — неуверенно перебирала она. — Вы это к чему? Может, поясните?
Не без лирических отступлений и совсем нелирических пререканий мы ввели ее в курс дела. Ничего из ряда вон выходящего, гости у Алиции — явление обычное, тем более что в данном случае намечался визит с оздоровительными целями…
— Но если он все время болтает не по делу… — проворчала с осуждением в голосе Мажена, — то почему вы сразу не перезвонили, чтобы уточнить детали?
Алиция только пожала плечами:
— Я позвонила, но мне никто не ответил, Ханя и Збышек успели уже куда-то уйти. А вернуться они могли к утру, так как очень соскучились по дружескому общению с земляками.
Мажена тем временем, по указанию Алиции, убрала с обеденного стола салфетку с яблоневой корой, изъеденной жучками, переместив ее на стол кухонный поближе к пепельницам и ведерку с компостом.
— Напрасно ты катафалк выбросила, на котором можно спать, — вздохнула я сожалением — Мог еще постоять. Сейчас как раз и пригодился бы!
— Вот тут ты права, — согласилась Мажена. — А я ей еще и помогала.
— Старух у меня больше нет, — вежливо напомнила нам Алиция, — а если держать его для себя, то неизвестно, сколько это заняло бы времени. Представляете, как долго он мне бы тут проход загромождал? Я его на матрасы заменила, да какие! Поэма, а не матрасы! Можно их стоймя поставить, а можно на пол положить, я бы и сама на них спала, да они в мою спальню не влезают. А если кто-то предпочитает спать на твердом, то никто не запрещает, пожалуйста, на полу места сколько хочешь.
— Спать на твердом полезно для позвоночника. А катафалк был рассчитан на отбракованных особей с индивидуальными недостатками. И в любом случае вместе бы они на катафалке спать не смогли, это факт…
— Влезать и правда приходилось по лестнице…
— Хватит уже, все ясно, — оборвала нас Мажена. — Ты где спишь? В дальней? Значит, средняя свободна. Там и можно постелить, надо будет все приготовить…
— Там и так готово, — спокойно заметила Алиция. — Только полотенца убрать.
— Могу прямо сейчас и убрать, я знаю, где ты держишь полотенца. А на всякий пожарный, еще постелим и в комнате, где телевизор. Захотят отдельно спать — без проблем.
— Умница, — похвалила Алиция. — Внизу, где телевизор, и так почти готово, только наверху осталось прибраться.
— Давай сразу этим и займемся. — Мажена была полна энергии. — Я тебе помогу…
На следующий день, утром, я решила расправиться с мощным кустом, росшим на валу в саду Алиции. Прикинув свои возможности, я с удовольствием представила себе, как обрезаю ветки, выдираю корень и в довершение своего триумфа всю эту красоту торжественно сжигаю на медленном огне. Вконец обнаглевшую растительность следовало призвать к порядку, который я и наводила с чувством, с толком и без лишней спешки, так как провернуть всю эту зачистку одним махом мне было не под силу. Не уверена, что даже профессиональный садовник быстро справился бы с таким объемом работ. Ближе к полудню в саду появилась Алиция, которую темпы роста кустов в ее владениях совершенно не волновали.
— Вопреки твоему и общественному мнению я ничего не забываю, — заявила мне Алиция. — Еще вот эти ветки уничтожь, они явно лишние. Все в костер пойдет, ты ведь это дело любишь. Так вот, мы вчера одну тему упустили.
— Какую тему? — поинтересовалась я, деловито засунув голову в кусты.
Алиция весьма разумно дождалась, пока я выну голову, перестану шваркать пилой и смогу ее расслышать. Все это время она с пользой потратила на изучение садовой розы, привитой на дикую, или, наоборот, дикой — на садовую.
— Принялась, — с чувством глубокого удовлетворения заметила подруга. — Смотри, вот тут росток пустила. Так вот, меня интересует твой переход от очередного супермена к мужу. Если я правильно поняла, еще не вполне завершившийся?
— Процесс идет, но результат пока неясен. Тут дело случая. Погоди, все расскажу, еще чуть подпилю, и куст сломается.
— Только не на розу!
— Тогда подвинься, я с другого боку.
После очередных манипуляции с пилой часть куста с треском отломилась и рухнула, подмяв под себя всего парочку хост. Совместными усилиями мы отволокли ветки в более подходящее место. Я прихватила по пути еще несколько хворостин и на этом решила временно приостановить свою благородную деятельность.
— Давненько мы кофе не пили, — припомнила Алиция.
Гости, с которыми еще до их появления возникло столько заморочек, приехали через четыре часа после состоявшегося, наконец, разговора с Ханей. Она звонить и не думала, это мне с превеликим трудом удалось ее поймать. Как я и предполагала, они со Збышеком наверстывали упущенное и совершенно погрязли в светской жизни, дома почти не бывая. На мой вопрос, как положить спать: порознь или вместе этих двоих, жутко смущенная Ханя ответила, что понятия не имеет.
— Я эту сторону их личной жизни не знаю, — оправдывалась она. — Они друг друга любят, наверняка спят вместе, но, возможно, это теперь еще и от погоды зависит.
— Как это? Их сексуальная жизнь зависит от солнечной активности или направления ветра?
— Ой, тебе все бы шутить! Я имею в виду дождь, влажность, а от этого ревматизм, ты понимаешь, поломанные кости очень болят…
— Дождя я не гарантирую, Дания в этом отношении, конечно, ближе к Англии, но пока погода хорошая. Может, ты знаешь, что они едят?
Ханя удивилась.
— Как что? То же, что и все нормальные люди. Они не вегетарианцы, ничего такого за ними не замечала, может, китайскую кухню любят или рыбу? Привередничать уж точно не будут!
Я закончила разговор, нажала кнопку отбоя и отправилась в сад, где Алиция срезала сухостой, в котором я с завистью узнала прошлогодние шпорники, а это мои любимые цветы. Изложение сути разговора с Ханей много времени не потребовало.
Алиция выпрямилась и, постанывая, принялась массировать поясницу, предварительно подкинув мне охапку сухих стеблей шпорника.
— Брось это поближе к твоим дровам. Теперь ты понимаешь, что Ханя, конечно, милая девушка, но иногда очень меня раздражает, где я им китайские блюда возьму? А рыбу сама жарь, я — ни за что!
— В огонь бросить сухостой? А насчет рыбы что-то не горю желанием
— В огонь, но не сейчас, пусть подсохнет. О дожде в прогнозе ничего не было, надеюсь, хорошая погода еще постоит.
Я заботливо подгребла сушняк к своей куче, приговоренной к сожжению.
— Смотри, какая Мажена умница, придумала сразу два варианта. Ну, что будем делать?
— Не знаю. Конечно, она умница.
До нас донесся звонок телефона. Я пошла в дом, телефон смолк, но тут же опять зазвонил. Я сняла трубку, поговорила и отправилась докладывать Алиции:
— Вот, пожалуйста, покой нам только снится. Эльжбета спрашивает, можно ли ей приехать послезавтра с актуальным женихом, неким Олафом, шведом. Знаешь такого?
— Не знаю я никакого Олафа, наверное, это ее последний. Что же делать? Ладно, пусть приезжают, хотя… Как раз сейчас? Я ее очень люблю и так давно не видела… А еще кофе не пила.
— Слушай, брось эти сельхозработы, вон как тебя скрючило. Я пошла чайник ставить, и вообще надо посоветоваться. Я ее тоже люблю, поэтому ей сама и ответила, насколько понимаю, правильно.
Гости у Алиции возникали сами по себе, естественным путем, но теперь случай был исключительный, и эта свежесросшаяся и раздираемая чувствами Юлия наверняка потребует некоторого внимания. Где-то на нашем горизонте послышались пока еще отдаленные раскаты ответственности.
Мы уселись за стол.
— С другой стороны, даже жалко, что Эльжбета приедет только послезавтра, — призналась Алиция. — Лучше бы прямо сегодня.
Заявление было понятно. Эльжбета была медсестрой, работала в Стокгольме, где параллельно окончила соответствующие курсы и получила шведское гражданство. Ее присутствие было бы весьма кстати при наличии такой гостьи-инвалидки. Невзирая на свою ослепительную красоту, замуж она пока не вышла, как мы подозревали, от лени, так как кроме своей работы, которую она любила и к которой относилась очень серьезно, всяких прочих усилий Эльжбета весьма ловко и старательно избегала. А муж, как его ни крути, это не что иное, как дополнительные обязанности. Зато ротация ж