— Холера! Я же ему бычков не вернула!
— Каких бычков?
— В томате.
— Тебе его болтовня совсем мозги запудрила, — огорчилась Алиция. — Не надо было слушать!
— Да нет же, он у тебя на дорожке потерял банку «Бычков в томате», а я подняла и принесла вместе с молоком.
— Совсем сбрендила!
Все наше внимание сосредоточилось на бычках, и так продолжалось достаточно долго. Я растолковала, в чем дело, и Алиция расстроилась еще больше.
— И где эта твоя идиотская банка? Я не намерена держать в своем доме всяких… бычков в томате. Пусть он их заберет!
Я была с ней целиком и полностью согласна. Мы решили отыскать консервы и положить на самом видном месте, чтобы сразу бросались в глаза. В противном случае их могла бы найти Алиция, и тогда продукт исчез бы с концами. Что я могла с ними сделать? Были в сумке с молоком, молоко я вынула, теперь оно в холодильнике, а где сумка?
— Откуда что берется? — медитировала вслух Мажена. — Сам-то он откуда? Все эти объятия и поцелуи — это советский обычай, а тут еще и бычки. Он что, из Советского Союза?
— Понятия не имею, ни Ханя, ни Збышек ничего такого не говорили.
— Зато он там бывал, — мрачно напомнила нам Алиция. — Может, это как зараза.
— Точно, конечно же я тебя все хотела спросить, мы уже не один год знакомы, и тут столько народу перебывало, но так плохо ты еще ни к кому не относилась. Впервые слышу, чтобы ты обращалась к людям на «вы». Это как понимать? Не хочешь, не говори, но я тогда точно не усну. И обед без вина… Что-то тут нечисто.
Алиция молчала довольно долго, а Мажена напряженно ждала ответа, серьезно заинтригованная. Наконец Алиция решила открыть карты:
— Другая группа крови, — промолвила она вполголоса, но так, что мы поежились. — Само собой получилось.
Ну, конечно! Все встало на свои места! Интересно, поймет ли Мажена определение, которое бытовало у нас испокон веку и было вполне исчерпывающим Отлично поняла, но, похоже, ее терзала очередная загадка:
— Знаете… Как бы это выразиться… Ерунда, конечно…
Заиканием Мажена не страдала и изъяснялась обычно легко и свободно. Особой злорадностью она тоже не отличалась и смотрела на мир и людей весьма доброжелательно. Теперь же она была явно смущена, что вызвало у меня жуткое любопытство. На всякий случай я бросила взгляд на двери комнаты с телевизором: обе половинки плотно закрыты, из ванной тоже не подслушаешь, слишком далеко она находится. Дикие крики, конечно, туда долетели бы, но не обычная речь.
— Да говори уже, пока есть возможность, — не утерпела я.
— Прямо не знаю, может, это на радостях, что вообще добрались, или он так проголодался? — продолжала интриговать Мажена.
— Что?
— Вацлав так жадно ложку облизывал.
— Ложку? — заинтересовалась Алиция. — Какую? Супа же не было!
— От салата…
— Я что-то пропустила? — спросила Алиция.
— Облизывания не было слышно, — заметила я. — Разве что видно.
— Ну, это смотря какое…
— Только не надо ссориться из-за деталей!
— Мы не ссоримся, а дискутируем.
— Иногда обе вы хороши, — вздохнула Мажена. — К счастью, редко. Но он облизывал, причем как-то так с наслаждением… Слова не подберу… О, плотоядно!
Алиция пожала плечами.
— Может, он просто любит креветки. Я, во всяком случае, не заметила.
Я тоже не заметила. Впрочем, я на пана Вацлава не смотрела, меня гораздо больше интересовала Юлия. Было в ней нечто такое, что мне никак не удавалось определить, но чувствовалась, что за всей этой сдержанностью скрывается натура весьма страстная. Какого рода это были страсти, слепая и безграничная любовь к мужу или не менее сильная ненависть к себе самой за свою физическую немощь? И то, и другое подходило под Ханино описание. При этом гостья из Польши упорно хранила молчание, а лицо ее, казалось бы выражавшее ко всему живой интерес, на самом деле было совершенно непроницаемым. Этакая вещь в себе, видна привычка к скрытности, эмоций не показывать. Может, она чувствовала себя не в своей тарелке? Но при этом на своего обожаемого Ромео она смотрела редко. Вот и я облизывания ложки не заметила.
И тут мне снова привиделся панголин. Мерзкий такой… Может, даже им запахло!
— Слушайте, а вы ничего такого противного не чувствуете? — не удержалась я от вопроса.
Обе так на меня посмотрели, что пришлось признаться и подробнейшим образом описать панголина и все связанные с ним ассоциации, а то вовек бы не отстали. Предположения подруг насчет всяких примитивных жучков-червячков и прочей мелкой живности я тут же отмела, мои видения были гораздо более сложными. Алиция огорчилась, что книг о более крупных животных у нее маловато. Ее в основном интересовали растения и их вредители. Вредители показались нам темой тоже очень даже уместной, но они, конечно, мелковаты. Решили поискать завтра, все равно сегодня уже поздно, а кора с яблони пока пусть полежит…
— Кстати, а где та кора с вредителями?
— Последний раз я ее видела на кухонном столе, — информировала я вежливо. — Аккуратно прикрыта была салфеткой.
Подумав недолго, Алиция одобрила местоположение коры, пусть себе полежит и подождет. Затем она констатировала, что кофе ужасно быстро кончается, и отправилась на кухню за добавкой.
Панголин Мажену крайне заинтересовал, и она охотно согласилась выпить пива. Мое вдохновенное приобретение оказалось как нельзя кстати.
— А ты случайно не в курсе, как эта зверушка панголин относится к жене? — задумчиво спросила она, потягивая пиво. — Ну, в смысле, к своей самке.
— Понятия не имею, этого на картинке не было. На марке двое особей фигурировало, одна побольше, другая поменьше, но над их чувствами я как-то не задумывалась. Там даже пола не разберешь.
— Жаль. Хотелось бы знать.
Фауна Мажену никогда особенно не интересовала, а значит, панголин ее чем-то зацепил. Алиция приготовила кофе по своему рецепту и вернулась минуты через две. Ясное дело, чашка побывала в микроволновке. Я, воспитанная на нормально сваренном кофе, возмущалась такой профанацией ритуала кофеварства, но ей плевать было на мое возмущение. Она велела немедленно оставить в покое супругу панголина, прямо-таки заткнув мне рот, откуда уже лез очередной вопрос.
— Сегодня не удастся помыться, даже не рассчитывай, — сообщила мне хозяйка. — Вода все время течет. Неважно, забыл он ее закрыть или нет, но бойлер не безразмерный, и больше уже нагреть воду не успеет.
— Вот гад! И правда — водолей. Не мешало бы ему сообщить, что он здесь не один.
— Кто, интересно, должен сообщать, я или ты?
— Ты, наверное. Это как бы твой дом?
Алиция поставила чашку на стол и села.
— Мне тоже так кажется. Но я моюсь по утрам, вот и не подумала. Уж извини…
— Да ладно тебе.
— И вообще, еще никто на моей памяти столько времени воду не лил.
— Правда, — подтвердила Мажена. — Цистерны три?
— Если совсем точно, то три с половиной. Как вы думаете, он там постирушку устроил, чтобы помочь жене-инвалиду?
— Не выдумывай. — На этот раз Мажена со мной не согласилась. — Стиральная машина у тебя на виду стоит, а пару нижнего белья обработать и пяти минут хватит.
— Ну, тогда я не знаю, чем он занимается. Ванна там сидячая и жутко неудобная.
— Заснул, как факир на гвоздях, и проснется только утром, — выдвинула я свою версию. — Или оставил воду для маскировки, а сам вышел потихоньку через ателье и шарит сейчас вокруг дома в поисках своей банки, так как обнаружил недостачу.
— В темноте?
— А какая разница, все равно не найдет. А туалетом, я тебя официально предупреждаю, я буду пользоваться в доме и укромного местечка в саду искать не собираюсь. В худшем случае на крючок запрусь.
— Учти, он на соплях держится. Что до укромного места, то выбор у тебя здесь большой. Но я тоже буду в доме пользоваться.
— Погоди… Мажена, а с чего это ты жену панголина вспомнила? Наш-то Ромео-Вацлав, честно говоря, не слишком на панголина похож, но я, по крайней мере, загибоны своего воображения объяснила. А твоя жена тут при чем?
— Жена не моя, — на всякий случай открестилась Мажена. — У меня нормальный муж есть. Странный этот ваш Вацлав-Ромео. Юлия с трудом сидит, видно, что из последних сил, слова не вымолвит. Так он, вместо того чтоб женой заняться, токует, как глухарь, и к Грете клеится. Кстати, открою вам секрет, в своих музыкальных излияниях он пару жутких глупостей сморозил. И знаток из него как из меня королева Маргарет.
— Он не говорил, что знаток, — едко заметила Алиция. — Просто любитель.
Я стала на сторону Мажены.
— Да, а развлекал нас, так как считал, что так будет вежливее, чем над женой трястись.
— Да отцепитесь вы от него! Хватит с меня этой темы!
Мажена в очередной раз взглянула на часы.
— И правда, хватит. Но вы мне завтра расскажете, во сколько он из ванной выйдет, ладно? Последний поезд, жалко, что у меня так рано репетиция!
— Не волнуйся, ему не долго осталось, — утешила ее Алиция. — Уверяю тебя, что вода там уже совсем холодная.
Мажена уехала, а Алиция как в воду глядела. Одно утешение, что пан Вацлав наплевал на условности и проследовал в отведенную им с Юлией комнату с телевизором, не заходя в салон. И то хлеб…
Вот кем Алиция точно не была, так это свиньей. Зато я повела себя абсолютно по-свински и притом совершенно сознательно.
А именно: встала раньше всех и вымылась в свое удовольствие самой лучшей горячей водой, ни чуточки ее не экономя. Алиция от такого моего маневра не слишком пострадала, так как всегда предпочитала воду чуть теплую, уверяя, что иначе она обжигается. А вот что касается гостей, мне даже стало любопытно, кто же пойдет в душ первым? Пан Вацлав оказался джентльменом и жену пропустил вперед
Завтрак уже стоял на столе, а Алицию продолжали терзать сомнения.
— Тебе не кажется, что надо их на завтрак специально позвать, а то они из скромности сами по себе не придут, — пробормотала она вполголоса, отвернувшись к цветам на узеньком кухонном подоконнике и крутя при этом два сухих листочка.