звезды. Я оставался там некоторое время, пока какой-то внутренний голос не сказал мне вернуться в тело. Я не хотел уходить, потому что там, наверху, было великолепно, тепло - не то чтобы жара, но безопасность. В следующий момент я очнулся в отделении неотложной помощи.
При неврологическом обследовании не было выявлено никаких отклонений. КТ черепа была в норме. ЭЭГ показала генерализованные всплески спайк-волновых разрядов 3/с. (Devinsky et al. 1989, p. 1082)
Важной особенностью ОБЭ является то, что феноменальная репрезентация воспринимающего, действующего "я" является конфабуляторной, в то время как репрезентация остающегося физического тела с внешней точки зрения, как правило, является точной. Например, ОБЭ во время припадков часто четко изображают судорожные движения и автоматизмы очень точно, с точки зрения, находящейся над телом. Для многих людей, которые действительно пережили эти феноменальные состояния, это является аргументом против возможности их галлюцинаторной природы (я вернусь к этому вопросу в конце данного раздела). Однако следует отметить, что во второй Я-модели, образующей объектный компонент сознательно моделируемых субъект-объектных отношений, верификационное содержание и конфабуляторное содержание часто интегрируются в единое целое. Продолжая приводить примеры из практики Девински и коллег, один пациент отметил, что его тело, воспринимаемое с внешней точки зрения, было одето в ту же одежду, что и он сам, но любопытно, что у него всегда были расчесанные волосы, даже когда он знал, что перед началом эпизода волосы были не расчесаны (случай 4, с. 1081). Еще одно показательное феноменологическое различие заключается в том, что некоторые пациенты визуально воспринимают свое тело, увиденное сверху, как непрозрачное и фактически отбрасывающее тень (например, случай 4); в других случаях двойник будет прозрачным, но немного меньше, чем в натуральную величину (случай 9, с. 1082); а у других пациентов тело кажется твердым, но не отбрасывает тень (случай 2, с. 1081). Уместно отметить, что даже в спонтанных ОБЭ, явно происходящих в непатологических контекстах, неверифицируемость или самопротиворечивость определенных форм эмпирического содержания вполне может быть когнитивно доступна не только после, но и во время опыта. Вспомните наш самый первый пример, отчет швейцарского биохимика Эрнста Ваэлти: "На самом деле, если бы движение разворачивалось в моем обычном теле, моя голова должна была бы столкнуться с краем прикроватной тумбочки". Феноменальная кинестетика и лежащая в ее основе пространственная система отсчета в данном случае, похоже, несколько разобщены. Сам этот факт, в свою очередь, доступен для когнитивной обработки и формирования автобиографической памяти.
Как заметил Альварадо (1997, p. 16), феноменология этого опыта практически не изучалась (см. также Alvarado 1986; 2000, p. 186 f.). С точки зрения разработанных к настоящему времени концептуальных инструментов и ограничений, содержание ОБЭ, безусловно, глобально доступно для внимания и когнитивного доступа. Волевая доступность, однако, является весьма изменчивым компонентом опыта (обзор феноменологии см. в Irwin 1985, p. 76 и далее; анализ различных примеров см. в Blackmore 1982a, p. 56 и далее; дальнейшие ссылки см. в Alvarado 2000). Во многих ОБЭ доминирует ощущение пассивного парения. Две Я-модели, которые активны во время ОБЭ, встроены в когерентное глобальное состояние, в единую мультимодальную сцену, образующую интегрированную модель реальности. Они также активируются в пределах окна присутствия, то есть опыт не имеет феноменологических характеристик воспоминаний или планирования будущего - ОБЭ - это то, что происходит сейчас. На самом деле, значительная часть ОБЭ сопровождается субъективным опытом "гиперприсутствия" или "гиперреализма", особенно в тех случаях, когда сообщается о слиянии с религиозным экстазом или дополнительных эпизодах религиозного экстаза. Феноменальная реальность, смоделированная в ОБЭ, безусловно, является свернутой и динамичной реальностью (см. разделы 3.2.4 и 3.2.5). ОБЭ также являются состояниями от первого лица: они явно разворачиваются в единой и унифицированной перспективе от первого лица, создаваемой ПМИР. Их уникальность заключается в том, что объектный компонент ПМИР формируется Я-моделью, которая не является субъектной моделью. Вы видите свое тело и признаете его своим, но в настоящее время это не тело как субъект, не тело как локус знания и прожитого, осознанного опыта.
Конечно, в красочных отчетах и фольклоре о подобном телесном самосознании существуют многочисленные исключения, но концептуально наиболее интересной особенностью ОБЭ, пожалуй, является то, что они сопровождаются ситуациями, в которых субъектный, а также объектный компонент феноменальной модели текущих субъектно-объектных отношений занимает модель себя: вы видите собственное тело, лежащее на кровати под вами. Интересно, что это не приводит к мультицентрированному или децентрированному общему состоянию сознания. Только одна из активных в данный момент моделей Я функционирует как "локус идентификации". Как правило, только парящий над нами эфирный двойник представлен как субъект внимания (см. раздел 6.4.3), как мыслящее в данный момент "я" (см. раздел 6.4.4) и как агент, сознательно перемещающийся в пространстве (см. раздел 6.4.5 и пример с марафонцем в качестве исключения). В целом, можно с уверенностью сказать, что прототипичные OBE являются полностью прозрачными состояниями в том смысле, который был определен ранее: модель реальности, создаваемая во время опыта, не переживается как модель, хотя у опытных субъектов и практиков этот факт вполне может быть когнитивно доступен во время эпизода. Именно прозрачность ОБЭ привела поколения экспериментаторов и теоретиков во многих культурах и на протяжении многих веков к наивно-реалистическим интерпретациям этой девиантной формы феноменального самомоделирования. Однако следует отметить, что многие испытуемые, пережившие ОБЭ, также сообщают о "сновидческом качестве, как будто они бодрствуют во сне". Из общих переменных сновидений, таких как распространенность летучих снов, яркость, воспоминания о снах и тому подобное, появление люцидных снов является наиболее последовательным предиктором ОБЭ (Alvarado 2000, p. 194 f.; см. также раздел 7.2.5). Сьюзан Блэкмор (Susan Blackmore, 1986a) обнаружила, что испытуемые, сообщающие о преднамеренных, по сравнению со спонтанными, ОБЭ, обладают лучшей способностью контролировать и прекращать содержание сновидений и чаще видят летающие сны. Поэтому важной гипотезой, которую необходимо эмпирически проверить, является то, что ОБЭ - это лишь дополнительно ограниченное подмножество люцидных сновидений (см. также Blackmore 1982b и раздел 7.2.5). Преднамеренно переживающие ОБЭ ("ОБЭры") также, по-видимому, характеризуются особыми чертами личности. В интересном исследовании Вольфрадт и Ватцке (1999) выделили только 10,4 % испытуемых, которые сообщили, что могут покидать свое тело и возвращаться в него по желанию, и рассматривали только их как истинных ОБЭ. Они обнаружили, что "в первую очередь субшкала DP [DP = деперсонализация] "самоощущение", затем субшкала SPQ [SPQ = шизотипия] "когнитивно-перцептивные способности", субшкалы DP "самосознание" и "уверенность в себе" составляют почти всю достоверную дисперсию дискриминации между ОБЭР и не ОБЭР" (стр. 5).
Короче говоря, можно предсказать, что при более систематическом подходе к феноменологии ОБЭ будут обнаружены различные степени глобальной прозрачности и непрозрачности, сопровождающие этот опыт, и придется исследовать взаимосвязь этой характеристики с другими переменными высокого уровня, например, глобальными содержательными свойствами Я-модели ("чертами личности"). ОБЭ, безусловно, можно функционально охарактеризовать как состояния, активируемые в автономном режиме (ограничение 8), поскольку они обычно происходят, когда тело спит, парализовано после несчастного случая или находится под наркозом. В этих ситуациях глобально доступный соматосенсорный вход будет минимальным. ПСМ теряет важный источник презентационного контента, который управляет им в обычных условиях. Харви Ирвин (Harvey Irwin, 1985, p. 308 и далее) представил теорию ОБЭ, в которой понятие "отключения от соматических процессов" играет решающую роль, либо в плане функциональной потери входа, либо в плане отсутствия внимания в результате привыкания. Наконец, интересный вопрос заключается в том, удовлетворяют ли ОБЭ адаптивному ограничению, введенному в конце главы 3: возможен ли телеофункционалистский анализ ОБЭ? Какую функцию этот тип опыта может выполнять для организма в целом? Вот спекулятивное предложение Девински и коллег:
Существует несколько возможных преимуществ, которые могут дать диссоциативные явления, такие как аутоскопия. Например, когда добыча может быть поймана хищником, симулирование смерти может быть полезно для выживания. Кроме того, рассказы людей, переживших околосмертельный опыт в бою или альпинизме, говорят о том, что ясность сознания, связанная с диссоциацией, может позволить субъектам совершать удивительные спасательные маневры, которые иначе были бы невозможны. Таким образом, диссоциация может быть нейронным механизмом, который позволяет человеку сохранять спокойствие в разгар травмы, близкой к смерти. (Devinsky et al. 1998, p. 1088)
Учитывая текущую теоретическую базу, совсем не исключено, что существуют физически или эмоционально напряженные ситуации, в которых система обработки информации вынуждена вводить "репрезентативное разделение труда", распределяя различные репрезентативные функции между двумя или более различными Я-моделями (см. раздел 7.2.4). ОБЭ может быть примером переходной функциональной модуляризации, целенаправленного разделения уровней репрезентативного содержания в ПСМ. Например, при отсечении от соматосенсорного входа или при наводнении стрессовыми сигналами и информацией, угрожающими общей целостности модели "я" как таковой, может оказаться выгодным интегрировать текущее сознательное представление высших когнитивных функций, таких как внимание, концептуальное мышление и процессы волевого выбора, в отдельную модель "я". Это может позволить обеспечить высокую степень интегрированной обработки, то есть "ясность ума", функционально инкапсулируя и тем самым модулируя различные функции, такие как проприоцепция или внимание и познание, чтобы сохранить хотя бы некоторые из этих функций в ситуации, угрожающей жизни. Почти вся необходимая информация, связанная с системой, по-прежнему доступна в глобальном масштабе, и процессы более высокого порядка, такие как внимание и познание, по-прежнему могут работать с ней, поскольку она представлена в интегрированном виде, но ее распределение по конкретным субрегионам в феноменальном пространстве в целом теперь кардинально изменилось. Только одна из двух Я-моделей действительно "расположена" в общей сцене, интегрирована во внутренне моделируемое поведенческое пространство, и только одна из них непосредственно воплощена и практически самоприсутствует в смысле, описанном в разделах 5.4 и 6.2.2. Поскольку она полностью прозрачна, она является полноценной феноменальной самостью, инстанцирующей феноменальное свойство самости для системы. Часто обе Я-модели, интегрированные в рамках одного ОБЭ, состоят как из пространственного, так и непространствен