— Гейс, я не… — я хотела сказать, что не понимаю, и что готова на наказание. Пусть король прочитает меня, вывернет мои мысли наизнанку, залезет мне в голову своим даром. Хуже от этого явно не будет. Лучше тоже, но хотя бы меня не обвинят в происшествиях последних дней.
— Я подозревал, что ты из Наора. Из Наора же?
— Я сбежала, там я не жила, а с тобой… в Фрейзелии… это новое, — сбивчиво пыталась я объяснить. — Ты не поймешь, но это для меня все! Гейс, послушай, Гейс, я знаю, как оно выглядит…
— А если не в Фрейзелии? — вдруг спросил он меня.
— Что ты имеешь в виду? — я совершенно была сбита с толка. Он что, хочет отправить меня в Наор?
— В Лихтайне тебе со мной будет хорошо?
— Постой-постой, — судорожно мотнула я головой. — Мне с тобой хоть где будет хорошо. Но ты же… тут же… ты и правда министр безопасности?
— И правда, — и он продолжил с некоторой заминкой. — Но мое лицо немногим известно. Я стребовал у Каспара это право — скрывать свою личность. Ты же помнишь, как мы переехали в Солетту?
— О чем ты? Конечно, помню, ты ездил по делам отца в столицу, и постепенно мы стали тут бывать все чаще…
— Не по делам отца, — выдохнул Гейс. — Прошлый министр Институции безопасности был назначен еще отцом Каспара, за это время многое изменилось. На войне я не сражался в первых рядах, но это не значит, что я не участвовал в ней.
Он обхватил ладонями мое лицо и держал так, чтобы смотреть мне в глаза. Его голос стал ниже, в нем послышался металл. Даже в самой нашей жуткой ссоре я не чувствовала такой тяжести от взгляда Гейса, и мне не хотелось закрыть уши, чтобы его не слышать. Сейчас передо мной был будто бы другой человек.
— Я убивал. Я был там, когда Каспар заключал это… хм-м… перемирие. Я отдал немало приказов, за которые буду расплачиваться еще долго. И когда все закончилось, я решил, что с меня хватит. Вернулся в Градину, подхватил бразды управления отцовскими мануфактурами… И в итоге встретил тебя. Но мой король призвал меня вернуться.
— Ты не мог отказать, — это было естественно, и я это понимала.
— Но я мог скрыть это. У тебя были кошмары, я давно заметил, как ты реагировала на военную форму. Что бы ты подумала, если бы я пришел в ней домой? Испугалась бы, да? Любимая женщина меня бы испугалась.
Я хотела бы сказать нет, но это было бы неправдой. Потому что да, я бы испугалась. Скрыла, как могла, этот факт, но реакцию бы не сдержала.
— У меня была договоренность: сберечь страну, обучить своего заместителя и получить свободу. Неполную, естественно, потому что Каспар бы меня не отпустил, но дальше я был бы волен жить, как того хочу. А еще я выторговал твою неприкосновенность, — Гейс гладил меня по щекам и почти что касался своим носом моего, так близко было его лицо. — Понятно дело, что Каспар хотел залезть тебе в голову… Но я защищаю свою семью. Так что, Никке, ты сбежишь со мной в Лихтайн? Оставить преступницу без наказания — король этого не позволит, ты же знаешь, как он относится к любому, кого можно причислить к врагу этой страны.
— Но что мы там будем делать? — я понимала, что это не выход. Гейс был привязан именно к Фрейзелии, к своей семье, к здешним людям. Он смотрелся совершенно естественно на улицах Солетты, к нему прислушивались и его мнения спрашивали. И как бежать?..
— Жить и, надеюсь, спокойно. Не нужно будет объяснять ничего Каспару, — растянул губы в искренней улыбке Гейс.
— И ты мне веришь? Веришь, что я не прирежу тебя ночью?!
— До сих пор же не прирезала, — пожал он плечами. — Возможно, это моя кара. Но я слепец в отношении тебя и прозревать не хочу. Так что давай ты никуда не будешь исчезать из моей жизни. Мне и так пришлось поволноваться, когда меня попытались шантажировать твоей жизнью.
— Извини.
— Ничего, все в прошлом. А нынешнее наладится, — обнадежил меня Гейс. — Только я закончу с этим покушением. И уже завтра мы умчимся куда-то далеко, куда покажешь на карте. Мне бы простоять сегодняшний вечер и ночь, выдержать прием…
— Точно! Прием! — вспомнила я про Захара. Столько всего произошло, что у меня в голове помутилось. — Гейс, на приеме будет покушение, я уверена.
— Мы готовы к этому, не беспокойся.
— Но ты не понимаешь, я знаю этого человека, просто не будет! Я могу его описать…
— Никке, пожалуйста, просто подожди — и все, мы готовы ко всему, — он приложился губами к моему лбу. — Вердомме! Надо было тебе все-таки все рассказать, и ничего этого не случилось… Я, конечно, сделал все, чтобы тебя уберечь, но не думал, что ты сама из дома сбежишь.
— Наша экономка — предательница!
— Еще какая, — ухмыльнулся мой муж. Его эмоции раскрасились легким злорадством и азартом, так что я на миг даже поверила в то, что никакая моя помощь не нужна. А я как дурочка делала ту работу, которая никому не нужна.
— Из-за нее умер человек!
— И эта смерть тоже на моей совести, так же как и жизни тех, кто погиб от взрывов. Не досмотрели, не до конца раскрыли все ходы, — серьезно кивнул он. — Но не бывает политики без жертв. Мы все рискуем своими жизнями. Я так же мог погибнуть в том зелфоре, но не погиб: оказался удачливее, смог вовремя среагировать.
А ведь и правда. Он жив. Точнее, мы живы, а значит, все можно исправить, недопонимание уж точно. Я смогу сделать так, чтобы Гейс никогда больше не считал себя слепцом, чтобы он верил и доверял. Вот только верно ли это — сбежать в другую страну? И, несмотря на то, что у короля с Гейсом вроде бы все под контролем, я все равно беспокоилась. Захар… Неспроста он был так весел и уверен в себе!
Глава сорок четвертая
Расположение здания Институции безопасности так и осталось для меня тайной. Наш зелфор проехал в какой-то проулок, отделился от других машин и остановился уже в огромном помещении. Но я не следила что и как, а просто лежала на коленях у Гейса и прижимала к груди его руку, пока он второй гладил меня по волосам. Мы молчали, разговаривать было не место и не время. Просто прижиматься друг к другу, чувствовать друг друга, замереть в этом моменте, когда мы рядом наедине. Куда мы едем, кто вокруг нас — было неважно.
Меня вели по управлению Институции безопасности тайно. Гейс принес темный плащ с капюшоном, который скрывал мое лицо и фигуру, и так мы прошли по коридорам. Я не поднимала голову, слышала голоса и видела только чужие ноги — то в военных форменных сапогах, то в обычной гражданской обуви. Впрочем, с Гейсом почти никто не заговаривал. И уж точно интересоваться у него, кто это рядом идет, не стал бы. Разве что король. Или заместитель министра.
Я узнала эту ненависть издали. Такое знакомое яркое чувство. Прошло не так и много времени, чтобы я могла бы спутать эту ненависть с чьей-то еще. А потом и голос подтвердил. Да, навстречу Гейсу шел именно тот пожилой манеер, которого я встретила во дворце.
Вердомме, а вдруг он тоже предатель? Неспроста же такие чувства!
Вот только я не могла это узнать никак, разве что спросила бы напрямую... И то, есть возможность ошибиться. Человек способен заставить себя чувствовать что угодно. И поверить во что угодно. И тот, кто ненавидит, может быть самым верным соратником. Эмоции могут подсказать, но говорить за нас могут только поступки. В это я верила, это я узнала на своем опыте.
— Ты уверен, что учел все варианты? — сразу насел на Гейса тот манеер. Как же его звали? Кажется, Октаф мне говорил, но я забыла. По всей видимости, именно он и был министром безопасности до того, как король потребовал Гейса на эту должность. Из-за этого и ненависть?
— Хватит. Это не то, что стоит обсуждать в коридорах, — резко ответил Гейс.
Его эмоции сверкнули нетерпением и легким раздражением. Я почти смогла различить еще какие-то мелкие вкрапления чувств. То ли усталость, то ли понимание… Что ж, кажется, я почти полностью пришла в форму, и мой дар снова подчиняется мне. Вот только, стоит ли о нем говорить Гейсу? Дома меня ждал браслет — надену и снова заблокирую способности.
Если сказал об одном, о своем прошлом, то стоило бы и о другом признаться. Но я боялась, что между нами так многое изменится. Гейс не делал различий между магнерами и обычными людьми, но вдруг в моем случае все будет иначе?
Ох, кажется, я запуталась.
Из-за своих мыслей я мало что поняла в перебрасывании словами между Гейсом и его заместителем. Одно было ясно, что уходил тот, переполненный чувствами — удовлетворения, раздражения, крепко замешанного на уважении, и сильного беспокойства. Что вызвало беспокойство? Вердомме, я пропустила это!
— Пойдем, — муж потянул меня за собой.
Руки он мне освободил почти сразу, еще в зелфоре. Но я все равно старалась плотнее завернуться в плащ, чтобы никак не походить на пойманных заговорщиков. Их тоже привезли куда-то сюда — в то же здание или неподалеку. Потому что то и дело я краем цепляла болезненное возбуждение пробегающих мимо безопасников. Еще бы, появились наконец те, кого можно ненавидеть и презирать, не просто образы, а реальные люди.
— Мой кабинет, — сказал Гейс, когда мы зашли в какое-то помещение. — Располагайся. Сейчас это самое безопасное место в Солетте. Я отдам распоряжения и вернусь.
За моей спиной закрылась на замок дверь. Я еще немного постояла в плаще, оглядываясь, примеряясь, где будет уместно разместиться, куда положить одежду… Да и вообще.
Кабинет был большим. С порога взгляд прикипел к овальному столу для совещаний, я насчитала семь кресел вокруг него. Кроме них, были еще стулья у стены. Я заглянула за стеклянные дверцы книжных шкафов — справочники, энциклопедии и просто журналы с цифрами, скорее всего, отчеты или нечто подобное. На одной из полок неожиданно обнаружила знакомые статуэтки, которые мужу дарили на праздники, а еще пару засохших розочек в бокале. Очень знакомых розочек, тех, что я когда-то потеряла в коридорах Следственной интитуции. Судя по всему, улику нашли и реквизировали.
Эта деталь позволила мне чувствовать себя более свободно. Я бросила плащ на ближайшее кресло, туда же полетела куртка, и прошла мимо стола ко второй части кабинета. За складываемой перегородкой скрывался длинный и удобный диван и комфортные кресла, не такие, как возле стола для совещаний. Те даже на вид казались жесткими. Сейф, еще полки и стол. Последний очень знакомый, потому что такой же и по размерам, и цвету стоял у Гейса дома. Оно и верно, с хорошими вещами не хочется расставаться.