— Так уж спешит? — я чуть склонила голову, чтобы хоть немного скрыть ту улыбку, которая мгновенно расцвела у меня на губах.
Иногда мне казалось, что я слишком сильно люблю Гейса, поэтому не вижу в нем никаких неприятных качеств. Ну разве что привычку перетягивать на себя одеяло. Несмотря на то, что наше теперешнее настолько огромное, что в него могли завернуться четверо, я все равно иногда просыпалась от прохлады и была вынуждена ползти в сторону мужа, чтобы согреться. Хотя, может, в этом и был его хитрый план?
Конечно, иногда он возвращался хмурый и не общительный поздно вечером, а то и вовсе ночью. Иногда пропускал наши договоренности. Иногда злился, не на меня, но на какие-то рабочие обстоятельства. В основном на чью-то нерасторопность. Но всему было логичное объяснение. И было глупо устраивать Гейсу скандал, когда его задержал по какому-то вопросу сам король. Потому если мужу хотелось смотреть в темноту, молчать и потягивать бренди, я не мешала. Устраивалась рядом, пыталась оказать поддержку без слов.
Да и я порой срывалась. Наваливались школьные проблемы, любимая булочка оказывалась без крема, а посыльный путал пункт назначения и уносил мои налоговые отчеты в совершенно другой конец столицы. Я возвращалась домой и запиралась в комнате, могла огрызнуться через дверь, просила оставить меня в покое, а то и вовсе срывалась, рыдала и молотила кулаками Гейса по груди.
Но мы справлялись. Потому что быть рядом значило гораздо больше, чем быть порознь.
— Вас проводить? Или вызвать зелфор? — поинтересовался полковник. Он тоже улыбался, но едва заметно, чтобы не обидеть меня. Все-таки чужие отношения это не то, над чем можно шутить или смеяться.
— Не стоит, — я остановила его жестом. — Я приехала на личном, и водитель ждет меня. Обещаю, не буду останавливаться и мешать вашим людям доделывать свою работу.
— Ночью здесь будет охрана, переносить сгоревший зелфор лучше при свете дня. Иначе техники меня попытаются поджарить за эту вольность, — усмехнулся полковник.
— Тогда успехов в расследовании, — я слегка кивнула, прощаясь, и направилась к своему зелфору.
Шла я медленно и осторожно, вдруг что-то замечу, например, какое-то несоответствие. За что-то же зацепился мой взгляд. Откуда-то же было ощущение, что я что-то упускаю. Но я видела только площадь, зелфор и следы на дороге. Все остальные находки будут принадлежать Следственной институции: будь то отчеты техников или медэкспертов, диаграммы магического напряжения или моделирования взрыва.
Джерри заметил меня издалека и сразу же распахнул дверцу зелфора.
— Как вы и сказали, не отходил ни на секунду, — торопливо сообщил он. Кажется, ему было не по себе от картины выгоревшего зелфора. Еще бы, на месте того водителя мог быть кто угодно.
Кстати, надо будет узнать имя несчастного и выплатить компенсацию его семье. Это, конечно, не заменит родственника, но такая помощь будет не лишней. Водители зелфоров зарабатывали прилично, но, естественно, не все деньги Фрейзелии.
— Домой, Джерри, — указала я и откинулась на спинку сиденья.
Этот день оказался таким коротким, одна новость сломала весь распорядок. Еще утром я знала, как все будет: занятия с девушками, проверка корреспонденции, обед, отчет секретаря и финансиста о расходах и доходах школы, разговор с родителями, которые желали пристроить свою ночь в мою школу, вечерний чай и отъезд домой, а потом прогулка с Гейсом. А что в итоге?..
— Ваша светлость! Герцогиня! Ваше светлость! Так что случилось? Как его светлость? По диалеру сказали… — оглушили меня со всех сторон, стоило мне переступить порог дома.
Хорошо, что городской особняк герцогов де Ашем был окружен скромным, по меркам загородных поместий, конечно, садом и высоким кованым забором. Когда мы въезжали в распахнутые расторопным сторожем ворота, я заметила возле подъездной дорожки несколько зелфоров и еще больше странных прохожих. Хотя почему странных? На большинстве из них были очень характерные кепи. Такие носили работники новостных кранцей, выискивающие свежие новости.
Вот только бросится наперерез моему зелфору или попытаться проникнуть внутрь ограждения никто не рвался. У ворот я так же увидела новые лица — все в мундирах королевской стражи. С сегодняшнего дня особняк де Ашем охранялся магнерами.
А значит, авария Гейса не просто авария, и дело гораздо хуже, чем я пока могла представить. Если уж сам король вмешивается.
Шумные возгласы в доме я остановила взмахом руки. С прислугой в особняке я дружила, все-таки большую часть жизни я жила без слуг и знала, откуда берутся продукты и настолько тяжела уборка. Я не заставляла делать невозможные вещи, но, к сожалению некоторых, прекрасно понимала, за сколько времени можно натереть паркет и приготовить утку. Теперь же в штате остались те, кто хотел остаться. И они очень переживали за Гейса.
— Его светлость жив и находится на лечении, — ответила я. — Расследование ведется… Полковник Следственной институции считает, что это несчастный случай. Так что не стоит беспокоиться… Мой муж скоро вернется к нам из госпиталя.
Может, я и не была согласна со всем, что сказала, но не стоило волновать прислугу и тем более распространять сплетни. Я-то отделалась бы только неприятным разговором с королем, а вот простому горожанину за клевету и распространение непроверенных сведений могли выписать штраф.
— А ведь говорят, что это наор… — кто-то пискнул за моей спиной, кажется кухарка, но я не успела и слова сказать, как дородную женщину оттеснила в сторону экономка особняка мефрау Вьит — высокая, тонкая, но подвижная женщина.
— Ваша светлость, — поклонилась мне она и жестом разогнала прислугу. Я одарила экономку благодарным взглядом и, наконец, позволила себе немного расслабиться — опустила плечи, коснулась массажными движениями висков.
Вердомме! От напряжения последних часов я и не заметила, что меня уже какое-то время терзала головная боль. Неприятное ощущение было настолько сильным, что пришлось зажмуриться.
— Пойдемте, ваша светлость, я напою вас успокаивающим чаем, пока готовится ванна, — предложила она.
Я кивнула — сейчас мне действительно нужно было отдохнуть — и последовала за экономкой. В семейной гостиной нас уже ждал накрытый набор для чаепития и легкий ужин для меня. Я не стала переодеваться, хотя правилами рекомендовалось сменить уличное платье на домашнее. Вот только сейчас мне не хотелось тратить на это силы. Только вымыла руки и лицо поданным мне влажным полотенцем. Так себя, конечно, герцогини не ведут, но в семейной гостиной и в личных комнатах позволить себе можно было больше, чем на приеме.
— Албердина, какие еще новости? Кроме происшествия с Гейсом, — спросила я экономку, когда немного пришла в себя. Все-таки эта травяная смесь, которую так тщательно собирала матушка Гейса и присылала нам каждую осень, была чудодейственной. Не иначе травы росли на какой-то особой полянке.
— А, хорошие новости есть! — всплеснула руками экономка. — Манеер Лапка вернулся!
Глава одиннадцатая
Манеер Лапка ждал меня в спальне. Он вольготно расположился прямо на кровати, и его совсем не смущали грязные лапы, которыми он вдоволь протоптался по бежевому покрывалу.
— Бесстыдник! Чего разлегся? Кыш-кыш!
Лапка встретил восклицание мефрау Вьит выражением крайнего презрения и широко зевнул, продемонстрировав острые длинные клыки. А чтобы показать свое отношение к происходящему еще точнее, кот растянулся плоским блинчиком, а свой зад с коротким обрубком хвоста умостил на подушку Гейса.
Он до сих пор не понимал, зачем хозяйка привязалась к этому ничтожному человеку мужского пола. Это я видела в его взгляде. Ну да, ни шерсти, ни когтей, да и добычу мой муж не приносил в зубах в дом.
А вот Лапка явно считал себя котом в полном расцвете сил и возможностей. Уж что, а хозяйку накормит и сам, не нужно всяких лишних мужчин. В подтверждение этого на моей подушке лежала толстая дохлая крыса.
Экономка, увидев такое безобразие, взвизгнула, а я только хмыкнула. Уж к чему, а к выкрутасам собственного кота я привыкла.
— Не обязательно было тащить подношение на подушку, — со смешком сказала я коту. — Мог подарить какой-нибудь кошечке.
Манеера Лапку знали на всех окружных улицах и привечали во многих домах. Рыжий котяра не чурался пообедать дома, а потом подкрепиться, например, в лавке колбасника. И его обожали! Правда, чтобы мне не принесли к порогу рыжих котят, приходилось поить кота специальной микстурой.
— Вердомме! — простонал экономка. — Надо вызвать садовника, чтобы вынес это… это...
«Всего лишь крыса, я думаю, сама могу это сделать», — мысленно хмыкнула я.
В отличие от мефрау Вьет, гостинцев от манеера Лапки мне досталось немало за те девять лет, которые кот оставался со мной. Некоторым можно было порадоваться.
Однажды он приволок странную белую птицу с тонкой золотой цепью, опутавшей ей ноги. Это явно был чей-то питомец, причем недешевый, таких как минимум держат в больших красивых клетках.
Как Лапка выудил птицу из ее клетки, я не имела ни малейшего понятия.
Искать хозяина умерщвленной котом птахи я не стала. Пришлось бы платить штраф, определенно! На следующий день я закопала трупик в саду, а цепь сдала ювелиру, и совесть даже не шевельнулась. У меня тогда было не особо хорошо с деньгами. Кот пофыркал что-то похожее на «трата отличной еды», но раскапывать могилку птички не стал.
Правда, в тот день, когда манеер Лапка притащил в челюстях огромного паука, я пересмотрела свое мнение о кошачьих подарках.
Паук оказался жив. Большое черное мохнатое тело проковыляло на толстых лапах по моей подушке и юркнуло в щель между кроватью и стеной. Этот момент я запомнила надолго. Паук будто ухмылялся и махал мне лапой.
После такого я с визгом выбежала из комнаты и долго осматривала дверь. Вдруг паук просочится в щель! Ну и что, что она чуть толще волоса. Пауки на многое способны!
Зайти в комнату я сама не осмелилась, ни одеться не могла, ни успокоиться. У этой самой двери меня и застал Гейс. Он зашел за мной после полудня, мы как раз собирались выйти на обед вместе. А тут я в домашнем халате, в тапочках и с гнездом на голове. Совершенно испуганная!